Отстойно играешь.

Прошло уже целых двенадцать месяцев с тех пор, как семья Байерсов покинула свой родной Хоукинс. Причиной тому послужила та ужасная катастрофа, что обрушилась на город, оставив после себя руины и шрам в памяти каждого выжившего. Волна разрушения, смешавшая в пыли дома и судьбы людей, не пощадила и их семейный домик.Из-под завалов удалось вытащить далеко не всё. Самым горьким ударом для Уилла стала потеря его любимых художественных принадлежностей. Его мольберт был буквально раздроблен в щепки. Пропали и те особенные кисти, подаренные ему на день рождения, на которые Джойс, так долго откладывала. Но жизнь, как известно, обладает удивительной силой к восстановлению. За этот год раны города зарубцевались, отстроились новые здания, заместив собой следы былого хаоса. Джойс, проявив невероятную стойкость, не только нашла хорошую работу в новом городке, но и сумела отложить достаточно, чтобы вернуть семью домой, в Хоукинс. Эта мысль согревала всех.Их возвращение было счастливым и долгожданным. Джойс в предвкушении встречи с Хоппером, который все это время поддерживал их не только морально, но и помогая с средствами. Джонатан едва мог дождаться момента, когда снова обнимет и поцелует Нэнси. А Уилл... Уилл всей душой рвался к Майку..Ну не только к нему, конечно, но и к их неразрывной команде — Оди, Лукасу, Дастину и Макс. И вот они снова дома, в Хоукинсе. Новый дом, подобранный с заботливой помощью Хоппера, оказался на удивление уютным и светлым. Просторнее прежнего. В нем пахло свежей краской и чистотой. Он был, по всем статьям, лучше.Но почему-то душа все равно тихо тосковала по тому, старому. По тому, где знала каждую скрипучую половицу, каждый уголок, где на подоконнике остался след от пролитой Уиллом краски, а в дверном косяке зарубки, отмечавшие, как подрастали мальчишки. Однако эта легкая грузь мгновенно растаяла в теплой волне радушного приема. Такой встречей, стало приглашение Байерсов на грандиозный ужин в доме Уилеров. От взволнованной Карен до не менее взволнованного Майка и Нэнси — встретили Байерсов у порога. Воздух трещал от объятий, восклицаний и радостного смеха. Стол ломился от яств: запеканка миссис Уилер, ее знаменитые пироги, горы картофельных чипсов — настоящий пир, устроенный в их честь. Наевшись, до болей в животе, Майк и Уилл переглянулись. Без слов, они поблагодарили за ужин и ринулись к подвалу. Спускаясь по знакомым ступеням, от которых пахло прохладой и старым деревом, Уилл украдкой разглядывал друга. Год разлуки, целая вечность в их возрасте. Майк изменился. И он, Уилл, наверное, тоже, но свои изменения он не так остро чувствовал. Теперь Майк был выше его всего то на семь-восемь сантиметров. Он подстриг свои, почти девичьи кудри,теперь они аккуратно, но все равно по-мальчишечьи небрежно, касались мочек ушей, а та самая челка, которую Уилл помнил всегда, по-прежнему падала на лоб, заставляя Майка по привычке вздергивать головой. Но в его фигуре появилась новая, непривычная твердость — плечи стали шире, а осанка, увереннее, будто все эти месяцы он не просто скучал, а целенаправленно тренировался. В подвале пахло старыми комиксами и пылью, точно так же, как и раньше. И в этой знакомой обстановке Уилл снова почувствовал то, что старался не замечать весь год разлуки. Его чувства к Майку никуда не исчезли. Наоборот, за время, проведенное вдали от Хоукинса, они стали только сильнее. Он знал от Оди по их долгим телефонным разговорам, что они с Майком расстались, решив остаться просто друзьями. И это было легко и понятно, что никакой любви между ними за последнее время и правда не было.  За этот год Уилл успел соскучиться по  Майку,так, как не скучал ни по кому другому. Каждый день вдали от дома он вспоминал их разговоры, их совместные игры, их дружбу. И в глубине души он надеялся, что тот скучал так же сильно. Тишину подвала, наполненную лишь смутным гулом голосов сверху, нарушил робкий вопрос Майка:  – Может, сыграем в одну партию? Как в старые добрые. — В его голосе звучала такая узнаваемая смесь надежды и ностальгии, что Уилл не посмел бы отказаться, даже если бы захотел. Они затеяли игру, и подвал мгновенно ожил. Воздух наполнился азартными возгласами, стуком игральных костей о деревянный ящик и горячими спорами над картой, которую Майк нарисовал на обороте старого постера. Они пыхтели, переигрывая одну и ту же битву три раза подряд,то правила вспомнить не могли, то стратегия казалась несправедливой. Но какой бы исход ни объявлялся, финал оставался неизменным: все три раза победу с гордым видом одерживал Уилл.Наконец, отложив фигурку своего мага, он не выдержал и хихикнул, по-детски радостно глянув на друга:  – Ну что, я всё тот же Уилл Мудрый! А ты все так же отстойно играешь, как раньше. — Уилл хотел начать смеяться, но не успел. Резко, без всякого предупреждения, губы Майка оказались на его губах. Уилл вздрогнул и замер, словно его ударило током. Его собственные губы лишь слегка, на автомате, приоткрылись от неожиданности, но он не успел ни ответить, ни отпрянуть, потому что Майк уже резко отстранился, будто обжегшись.В наступившей оглушительной тишине подвала его голос прозвучал хрипло и сдавленно, полный смущения и попыток вернуть все на круги своя. – Заткнись, Байерс. Я просто... Я просто еще не влился в игру! Он отчаянно пытался сделать вид, что это ничего не значило. Просто дурачество, нервная шутка, всплеск адреналина после поражения. Но дрожь в его пальцах, сжимавших фигурку, и панический блеск в глазах, которых он не мог скрыть, кричали об обратном. А Уилл сидел, не в силах пошевелиться, чувствуя, как жар от этого мимолетного, украденного поцелуя прожигает ему щеки и заставляет бешено колотиться сердце. – Майк... — Это было единственное, что мог выдохнуть Уилл. Его голос прозвучал тихо и сбивчиво. Майк медленно поднял на него взгляд. Он тихо хмыкнул, и в этом звуке слышались и облегчение, и стеснение. – Я скучал по тебе, Уилл. — Он произнес это просто и искренне, без всяких шуток. – Добро пожаловать домой.