Волосы

Гатс никогда раньше не видел таких волос ни у кого - белых, как снег, сияющих, как лунный свет и мягких, как облако. Откровенно говоря, он даже не знал, что способен на такие поэтические изъяснения. Он помнил, как в тот день, когда он стал Ястребом, они с Гриффитом кубарем катились с холма, уцепившись друг за друга, и эти волосы Гатсу куда только не лезли... Ну, в основном, в лицо. Он тогда подумал: зачем вообще мужику, ещё и солдату, такие патлы? Это же неудобно. Этот - точно пидор. Хотя падающая на глаза чёлка и развевающиеся на ветру пряди Гриффиту, казалось, совершенно не мешали, даже когда он был без шлема. ... Гатс частенько задумывался: "А что, если?.." Однажды во время их тренировочной драки он решился осуществить то, что долго сидело в его голове. Он сумел повалить Гриффита на живот, придавив того к земле - Гатс побеждал его всё чаще, что сильно льстило. Мысль мелькнула случайно, когда его взгляд упал на белые локоны, привычно рассыпавшиеся по спине Гриффита. Это был бы бессмысленный и, откровенно говоря, довольно грязный приём, но на войне всё средства хороши, верно?.. С этим выводом Гатс схватил чужие волосы и, намотав один раз на свой кулак, потянул. Гриффит под ним разразился пронзительным полувскриком-полурыком. - Гатс! - он зашипел. - Мать твою! - Прости, прости, - пробормотал он, на секунду задержав взгляд на этой картине, и наконец отпустил. Он увидел лицо Гриффита, сумевшего слегка повернуться к нему под ослабившейся хваткой. Его щёки слегка покраснели, губы досадливо надулись. - У нас спарринг, а не драка двух девок из таверны, Гатс. - Виноват, - выдохнул он. С тех пор он возвращался к этому воспоминанию не так уж и часто: чуть выгнутая спина Гриффита, его волосы, белоснежные в тёмной, широкой ладони Гатса. Всё это будило в нём странное чувство. Хотя он и сам не мог ответить, почему. ... С удовлетворённым стоном Гриффит потянулся и зевнул, элегантно прикрыв рот ладонью. Его пальцы зацепили розовую ленту, одним движением развязав её, и волосы свободно упали на плечи. В полутьме старой библиотеки они отражали свет свечей, поблёскивая перламутром как пиратская жемчужина. Итак, сегодня Гриффит попросил его убить одного ублюдка. Гатса это мало волновало, просто просить что-то для Гриффита было странно, тем более у кого-то вроде него. Он честно старался это обдумать, но глаза, а вместе с ними и разум, то и дело отвлекались на другое. Гатс решил, что тоже может кое о чём попросить. - Можно потрогать твои волосы? - его голос прозвучал до смешного невозмутимо, словно он спрашивал, кто первый пойдёт на ночное дежурство. Гриффит скорчил смешное лицо, округлив глаза и рот, почти как в тот момент, когда показывал Гатсу свою книжку... с картинками. Гатс её уже отложил - от греха. Ничуть не смутившись, он продолжил ждать ответа. Спрашивать такую херню было глупо, но стесняться после этого - ещё глупее. - Ну... Да, я полагаю? - было забавно видеть Гриффита немного растерянным. - Можешь потрогать мои волосы, Гатс. Не говоря ни слова, он кивнул и, взяв стул, уселся позади Гриффита. С близкого расстояния чувствовался цветочный запах того, чем надушился Гриффит. Он заметил, что чужие волосы за последние три года закудрявились сильнее. Помедлив, протянул руку и коснулся их. Это было словно пропускать лунный свет сквозь пальцы. Гатс осторожно провёл вниз, расчёсывая светлые пряди. Они были гладкие, как шёлк, и мягкие, легко поддаваясь рукам. Он повторил это действие несколько раз, затем обеими руками собрал всю волну, лежащую на плечах и спине, и собрал её в свои ладони. Снова провёл руками, приглаживая. Пальцы случайно касались ушей и шеи Гриффита. Тишину нарушало только их общее дыхание. Гатс, как заворожённый, не мог отвести взгляда от чужих волос, опутавших его пальцы. Он разделил копну на три части и принялся плести неуклюжую косичку. В этот раз молчанием дело не обошлось - в его руках всё так легко путалось и рассыпалось, что он от души выругался, заставив Гриффита хихикнуть. Так или иначе, через несколько минут и бесконечное множество страданий Гатсу удалось завершить работу, и теперь чуть выше лопаток у Гриффита красовалась растрёпанная коса. Не говоря не слова, тот протянул ему ленточку, которую раньше сам снял, и Гатс повязал её назад, соорудив кривоватый бантик. Осмотрев своё достижение в последний раз, он аккуратно закинул её Гриффиту на левое плечо. Вьющийся кончик, будто напоследок, нежно мазнул его по тыльной стороне ладони. На открывшейся шее Гриффита виднелись мурашки. - Спасибо, - улыбнулся он, повернувшись лицом к Гатсу. Гатс улыбнулся в ответ: - Тебе идёт. Он подумал, что хочет заправить короткие и самые кудрявые прядки, те, что были у самого лица, Гриффиту за ухо. Но решил, что странностей с них на сегодня хватит. ... Он был до смешного пьян. Они, то есть, они все. Все - это все, но в частности они с Гриффитом, который вызвался довести Гатса до его палатки. Сейчас тяжело было сказать, кто кого вёл, или тащил, но они то и дело спотыкались и срывались по этому поводу на хохот. Наконец удалось ввалиться внутрь. В прямом смысле, потому что они с Гриффитом упали, цепляясь друг за друга, как придурки. Гатс поворчал. - Га-а-атс, - протянул ему в плечо Гриффит, которого он по прежнему прижимал к себе. - Я не дойду к себе. Можно я, - он икнул и после этого зазвучал даже более жалобно, - останусь спать у тебя? - Ага, - Гатс широко и сладко зевнул, одну руку поудобнее закидывая за голову, а второй обнимая друга. - Только ты же... это... Командир. Тебе так напиваться, - он снова зевнул, - несолидно. Гриффит угукнул и придвинулся ближе. Пригрелся, как котёнок, потерявшись лбом о плечо Гатса. Гатс почувствовал запах его волос. "Какой же я пьяный", - пронеслось в голове прежде, чем он уткнулся в чужую макушку. Гриффит что-то промычал. Волосы были мягкие и слегка распушились. Гатс зашевелился, перевернув их обоих на бок, и чуть сдвинулся вниз, припав лицом ко всей копне. Что ж, он определённо не сделал бы этого, будучи трезвым, но это было приятно. Одну руку он перекинул через талию Гриффита. - Гатс, - тут же пожаловался тот, - жарко. - Ммм, - промычал Гатс участливо. Позу менять ему совсем не хотелось. Однако Гриффита такое своеволие, очевидно, не устроило. Он толкнулся, попытавшись сбросить руку, которую Гатс отказывался убирать. Завязалась шуточная потасовка. Весьма неуклюжая потасовка. Сложно было определить, кто в итоге одержал победу, потому что Гриффит повалил его на спину, но тут же с тихим "ай!" повалился сверху сам. Через секунду они оба засмеялись. Гриффиту всё-таки удалось опереться на дрожащие локти, и он чуть поднялся над лицом Гатса. Гатс опешил. Они были близко, и волосы Гриффита были повсюду, почти как в день их первой дуэли. Они падали на его шею и плечи, укрывали их обоих, словно вуалью. Казалось, что всё вокруг исчезло, отделённое этой бледной завесой, оставив только Гриффита - глаза, в которых ещё поблёскивали слёзы смеха, улыбка его полных губ... Он нависал над Гатсом сверху и с такого угла Гатсу даже был виден его лоб, обычно скрытый под чёлкой. На секунду ему подумалось, что он больше не хочет спать. Ни спать, ни просыпаться, ни покидать этот момент - никогда. И что, наверное, об этом он тоже будет вспоминать. По ночам. ... Сидя позади Гриффита и закрепляя доспех на его измученном теле, Гатс удивился, взглянув на его шею. Какая она была тонкая, как у цыплёнка - коснёшься и переломится. Хотя раньше её скрывали волосы, верно? Из всех чудовищных потерь Гриффита, из всего, что он вытерпел от рук того больного урода, это казалось чем-то незначительным, но заставляло Гатса ощущать какую-то тянущую печаль внутри. Сняв с него шлем в тот день в темнице, они с Джудо увидели лишь поредевшие и посеревшие короткие пряди. Это было неуместно, но Гатс тогда задался вопросом: "Интересно, они смогут отрасти снова?" Гатс любил его волосы.