Все живое стремится к Постоянству

— Он так отчаянно ищет Вас. Ликург склонил голову в немом интересе, смотря куда-то между сидящем на полу Келусом и стоящем рядом с ним мониторе, на котором Дань Хэн, проверив очередной забытый Эонами уголок Амфореуса готовился к ночлегу. Келус находился здесь достаточно давно, чтобы понять: его заинтересованность — не что иное, как тщательно выверенная актерская игра, призванная расположить к себе, обмануть, заставить поверить, что в стоящем перед ним теоре есть хоть что-то человеческое. В конце концов, разве у набора цифр, в которой превратилось сознание Зандара после его естественной кончины, могут быть эмоции? Келус бы очень хотел обсудить эту теорию с Дань Хэном где-нибудь в уютном уголке архива, но вынужден сидеть здесь, запертый с явно поехавшим куском кода без какой-либо возможности повлиять на события за пределами этого пространства. Ликург любил повторять, что его неоспоримое преимущество — это безграничное терпение неорганической формы жизни. Где-то на пятом подобном заявлении Келус мысленно с ним даже согласился — его терпение порядком истончилось за то время, что ему пришлось пробыть в роли наблюдателя. Время в Залегендье текло куда медленнее, чем на Амфореусе, и ему оставалось только гадать, сколько дней, лет или веков Дань Хэн ищет его присутствие в каждом уголке пространства, готовый разобрать этот мир на составляющие, лишь бы вернуть его обратно. Первое время Ликург пытался убедить его, что в скором времени Дань Хэн сдастся и попытается покинуть Амфореус хотя бы для того, чтобы попросить помощи, но решимость в глазах видьяхары не гасла, наоборот, казалось, с каждым прожитым днем уверенность в его взгляде только крепла. Келус отстраненно думал о том, что после той истории со смертью, воскрешением и теперь уже бесконечно долгих поисков Дань Хэн будет доставать набор экстренной реанимации каждый раз, когда он просто давится газировкой, забыв, что, когда пьешь, нельзя дышать. Такое внимание грело душу лучше Стелларона в груди, особенно в те моменты, когда Ликург, то ли от скуки, то ли по какому-то неведомому плану крутился рядом, пытаясь отыскать ту болевую точку, после которой Келус непременно дрогнет. — Как думаете, когда его собственная решимость сломит его дух, и его сознание сгинет в водовороте безумия? — Ликург задумчиво приложил руку к подбородку. Келус пропустил его слова мимо ушей — его уколы остаются прежними, меняется только обертка из высокопарных слов, и игнорировать их уже стало привычным занятием. Он медленно провел кончиками пальцев по экрану в том месте, где у Дань Хэна виднелись рога. Келус уже знаком с его рогами в полной форме видьяхары — когда Дань Хэн еще переживал, что его новый внешний вид отталкивает компаньона, он напросился их потрогать, скрывая свое любопытство под нелепую попытку доказать, что его ни капельки не волнуют произошедшие изменения. Он даже не врал: Дань Хэн в любой своей форме оставался для него Дань Хэном, с глубоким взглядом и тихой печалью на дне внимательных глаз, неизменным крепким плечом, на которое Келус мог опереться в те моменты, когда ему нужна была передышка. Поэтому сейчас, когда нехватка привычного тепла ощущалась особенно остро, ему безумно хотелось коснуться этих новых, еще не ощупанных рогов, пошутить о том, что Дань Хэн медленно мутирует в Эона, сжать его непривычно широкие плечи в настолько сильных объятиях, чтобы на бледной коже остались следы его тоски. Келус машинально сжал руку в кулак, медленно отводя ее от монитора и тряхнул головой. Если Дань Хэн за то время, что прошло у него, не допустил даже мысли прекратить его искать, у него не было права впадать в уныние и прекращать ждать. — Ах, теперь я больше понимаю, в чем дело. — Ликург подошел ближе, останавливаясь рядом с ним и неотрывно следя за происходящим на экране: Дань Хэн, пробираясь через густые заросли, оточенным движением копья расчищал себе путь. Капли дождя, призванные, видимо, усложнить ему задачу, причудливо танцевали вокруг него, не попадая на лицо. Что ж, теперь Келус точно знал, что в новой форме он не утратил своей особой связи с водной стихией. Ликург, выждав драматическую паузу, продолжил: — Когда речь заходит о романтическом интересе, решимость действительно сложно погасить. Келус впервые за много времени против воли резко обернулся на него. Ликург не отрывал взгляда от монитора, но весь его вид кричал о его триумфе: он наконец-то нашел то, что заставило первопроходца отреагировать. — Я думаю, из нас троих ты ближе всех к тому, чтобы поехать головой. — Келус прищурился. Внутри поднималось обжигающее раздражение, усиленное в тысячу раз его безвыходным положением. Его не раздражала сама мысль о романтических отношениях с Дань Хэном, скорее, наоборот, возрождала его душу из пепла. Но это было личное. Их переглядки, локальные шутки, бережные и немного неловкие прикосновения ладоней в немой попытке поддержать — все это принадлежало им с Дань Хэном. Келус сам не до конца разобрался, что собирается делать с пустившей в душу корни влюбленностью, и ему уж точно не нужен «взгляд со стороны» одного чокнувшегося члена Общества гениев. Он понимал, что своей реакцией делает только хуже, но ничего не мог поделать — злость от происходящего искала выход, и раз уж он не мог коснуться Ликурга и снести ему его больную голову, можно ограничиться хотя бы словами. — Не подумайте, я вас прекрасно понимаю. — Ликург с улыбкой склонил голову набок и провел ладонью там, где еще недавно бережно касался Келус. — В конце концов, все во Вселенной стремится к Постоянству. Келус медленно выдохнул сквозь зубы, стараясь как можно эффективнее успокоить бешено колотящееся сердце. Что бы ни имел в виду Ликург, как только у него появится возможность, он лично разберет это неорганическое тело на атомы, а голову заберет к себе в комнату, просто чтобы иногда со скуки играть с ней в баскетбол. Где-то на границе сознания он даже услышал шепот Стелларона, и резко мотнул головой, стараясь прийти в себя. Какой бы сладкой не была возможность взорвать Ликурга вместе со Сталесклепом и всеми его надеждами, он все-таки хочет спасти эту планету и всех ее обитателей. И Дань Хэна. Дань Хэна в особую очередь. — Понятия не имею, что ты несешь, меня больше привлекает хаос. Ты точно так же не можешь покинуть это пространство, не заставляй меня перепевать тебе гнусавым голосом все тупые частушки, которые я только видел в интернете. — Разве я не прав? Мой друг, взгляните правде в глаза: Ваш компаньон весьма привлекателен не только внешне, но и на инстинктивном уровне как прямой потомок Постоянства. Он столько времени провел в одиночестве и скитаниях на неизвестной ему планете. Я думаю, лишь вопрос времени, когда рядом с ним окажется кто-нибудь, кто будет достоин его внимания. В конце концов, это мы здесь около недели. Там, на Амфореусе, прошли уже сотни лет. Органическая жизнь коротка, и даже у долгоживущих видов ее запас не бесконечен. Так зачем же тратить время на то, что может не увенчаться успехом? — Дань Хэн меня не предаст. — Быстрее, чем он успел обдумать эту мысль, и выплюнул Келус, и тут же поморщился — улыбка Ликурга стала шире на пару миллиметров, что означало крайнюю степень его довольства. Его мерзкая уловка удалась, он зародил в душе первопроходца настоящую бурю. — Насколько я помню, Вы с ним не связаны никакими клятвами и обещаниями, мой друг. Так что чисто технически он не может вас «предать» или «не предать». Келус подумал о том, что прояснит этот момент первым же делом, как только выберется из этого анонимного клуба любителей Разрушения. Не потому, что он хочет связать Дань Хэна какими-нибудь клятвами, а просто потому, что тот должен услышать хотя бы одну тысячную той нежности, которую он к нему сейчас испытывает. Они потеряли слишком много времени, чтобы продолжать бояться что-то сломать в их взаимоотношениях. Даже если сам Дань Хэн видит ситуацию между ними иначе, он не станет смеяться или избегать его. В конце концов, это его Дань Хэн, и они будут идти плечом к плечу по пути Освоения, не важно, в статусе друзей, возлюбленных или братьев по оружию. — Надеюсь, ты готов к подборке анекдотов от Цыца на ближайшие пару часов, Ликург.

***

Первое, что заметил Келус, когда Дань Хэн внезапно вытащил его буквально из изнанки этого мира — тот действительно стал выше. Искренняя улыбка, озарившая его лицо, мгновенно вымыла все липкие остатки страха и бессильной злобы, в которых первопроходец варился последние несколько недель, и Келусу оставалось только надеяться, что его улыбка тоже поможет как-то нивелировать ту тысячу лет, что Дань Хэн посвятил его поискам. — Наконец-то… Я нашел тебя. — Я не сомневался, что ты вернешься за мной. — Келус улыбался, хотя в груди к эйфории от встречи плавно примешивалась тревога. Он обещал себе, что как только увидит Дань Хэна — бросится к нему на шею, не думая о последствиях, но вот он стоит перед ним, высокий, заглядывает золотистыми глазами в самую душу, и вся его решимость постепенно утихает. Обычно в его голове отдел, отвечающий за последствия принятых решений, мирно спал и не мешал прыгать с головой в любую авантюру, но сейчас портить момент совершенно не хотелось. Келус привстал на носочки, приближаясь к чужому лицу, и внимательно рассмотрел каждую золотистую искорку в изменившейся радужке. — Твои глаза выглядят иначе. Дань Хэн, казалось, не сильно смутился такой близости чужого лица и лишь коротко посмеялся, придерживая первопроходца за плечи. — У меня теперь ядро Геориоса, так что… — Я хочу тебя поцеловать. — Выпалил Келус прямо в лицо до того, как успел полностью обдумать все дальнейшие шаги. В конце концов, он не Керидра, чтобы шахматную партию разыгрывать. Зрачки Дань Хэна чуть расширились, но улыбка на лице не дрогнула, и он, на секунду прикрыв глаза, чуть кивнул. Келус краем глаза заметил расползающийся по его ушам румянец, и, выделив себе пару секунд на умиление, прижался к чужим губам. Он ожидал, что его губы будут сухие, как у него самого, но они оказались на удивление мягкими и чуть прохладными. Пару мгновений ничего не происходило, и когда Дань Хэн плавно и очень осторожно двинул губами навстречу, отвечая, Келус тихо выдохнул с облегчением и прижался вплотную, зарываясь пальцами в чужие мягкие волосы. Он не осознавал в полной мере насколько давно ждал этого. Возможно, еще с такого самого момента на экспрессе, когда ему пытались сделать искусственное дыхание. Дань Хэн охотно подставлялся под все прикосновения, прижимая его к себе так крепко, словно тот мог провалиться сквозь землю прямо посреди момента. Келус отстранился первым, машинально облизнул губы и плавно провел по краю ярко-алого острого уха. — Кажется, я заполучил себе Постоянство. — Пробормотал он со своей фирменной широкой улыбкой, и Дань Хэн тихо застонал, прикрывая глаза рукой, как делал каждый раз, когда изо рта первопроходца лилась откровенная чушь. Другая его рука все так же крепко прижимала Келуса к себе, и тот мягко отстранил ее, переплетая пальцы. — Думаю, нам предстоит серьезный разговор, когда мы разберемся со всем этим. Дань Хэн чуть сжал его ладонь в своей, коротко кивнув. — Я буду защищать тебя на этом пути. Я не могу позволить себе потерять тебя еще раз. — Не волнуйся, на этот раз я никуда не пропаду. — Келус тихо рассмеялся, и, не сдержав порыв, еще раз коротко коснулся чужих губ. — Ну что, пойдем вытаскивать Март?