Уже слишком поздно

Фурина признана... виновной? Подставной Архонт был раскрыт. Обман всплыл наружу, и на весь Фонтейн нахлынуло разочарование. Но в ком же разочаровался народ? В своём божестве - в той, что отделила от себя человеческую часть и целых пять сотен лет не подавала признаков жизни? Или же... Фурину казнили за грехи, которых она не совершала. Актриса смирилась со своей судьбой - она ушла с мыслью, что так будет лучше для всех… и для неё самой. Фокалорс любила Фурину. Для неё она была совершенством, воплощением красоты и воли. Она желала ей только счастья. Но почему всё вышло именно так? Разве не само божество, осмелившееся нарушить небесный порядок, должно было понести наказание? Вопросов много. Но Фурина сделала выбор. Раз она - часть божества, пусть даже всего лишь человеческая, она сможет отдать себя в жертву вместо истинного Гидро Архонта. Суд свершился. Фокалорс наконец предстала перед миром - но какой ценой? Фонтейн ликовал. Жители встречали своего Архонта с почестями, вода отступила, пострадавших почти не было. «Наш Архонт вернулся! Она освободила Фонтейн от страшного проклятия!» - гремели радостные крики. Красивый конец. Жители водной страны спасены, и весть о возвращении божества разлетелась по всему Тейвату. Но даже в этот великий день где-то стоит женщина, которая не улыбается. Она просто молча наблюдает за происходящим, нахмурившись, будто где-то глубоко внутри что-то не даёт ей покоя. Странно. Ведь именно она когда-то говорила Фурине в лицо, что та - ничтожество, что её игры ставят под угрозу весь Фонтейн. Почему же теперь она не радуется вместе со всеми? Может быть, дело в тех редких, непринуждённых беседах - случайных встречах на улицах города. Или в том вечере на пляже, когда они вместе смотрели на волны, поднимаемые проплывающим торговым судном… Когда Арлекино, почти не задумываясь, поправила прядь чужих волос, сбившуюся на глаза. Разве этого достаточно, чтобы тосковать? Предвестница, которая всегда прячет свои чувства, будто их вовсе не существует. А как же те моменты, когда она слышала, как Архонт где-то, вдали от города, напевает тихую мелодию, заглушаемую дождём? Настолько тихо, будто даже сама Фурина не хотела слышать свой голос. Или те лёгкие прикосновения, когда актриса брала её за руку, угощая любимыми десертами. Арлекино, сама того не замечая, запоминала каждую деталь. Как Фурина сжимала перчатки, когда нервничала. Как она каждый день приходила в одно и то же место, чтобы покормить бездомных котов. Зачем ей всё это нужно? Тогда она не знала. Оправдывала своё внимание служебным долгом - мол, наблюдает за Архонтом ради дел Фатуи. Но только после смерти Фурины Арлекино поняла: это был не долг. Это интерес был… личным. Как жаль, что Предвестница больше не сможет рассказать об этом той самой. И теперь, каждый раз, когда в толпе звучит очередное: «Слава Фокалорс! Наша спасительница!» - Арлекино, сжимающая в руках устаревший билет в театр, тихо шепчет себе под нос: - А я буду помнить ту, что пела под дождём...