Кармилла: кровь против воли

Королевство Венгрия, лето 1242 года

Вот уже три ночи кряду, Кармилла верхом на лошади добиралась до поселений Обуда, Пешт и Буда, что располагались на противоположных берегах Дуная. Это было её первое самостоятельное путешествие после Становления. Она была рада покинуть замок Кройценштайн, и оказаться как можно дальше от своих сородичей, которых боялась и, откровенно говоря, очень сильно недолюбливала. Причиной столь внезапного путешествия стало приглашение Октавио. Он гордо называл себя Пророком из клана Малкавиан. Но среди её сородичей Ласомбра, были популярны другие его прозвища: «старый маразматик Октавио» или же «сумасшедший фанатик Октавио» и другие, более грубые вариации, сопровождаемые громким смехом и прокручиванием пальца у виска. Сама Кармилла слышала о нём впервые. Сир Алонзо Д`Амброзио рассказал ей об Октавио и устраиваемом им фестивале. Она невольно вспомнила ту ночь, погружаясь в события недельной давности: - Кармилла, следуй за мной. — тихий голос мужчины, похожий на шелест осенних листьев, вырвал её из своих размышлений. Девушка молча встала с деревянного стула, повинуясь приказу господина. Путь до его кабинета лежал сквозь мрачные коридоры замка Кройценштайн. Их шаги разносились гулким эхо, отражаясь от каменных плит. Казалось, что кроме них двоих в замке никого не было — настолько пустым и безжизненным казалось пространство вокруг. Ей вдруг подумалось: «Интересно, Сир Алонзо хоть раз задумывался над этим? Казалось ли ему хоть раз, что это место, ровно как и мы — лишено жизни?». Взгляд её карих глаз изучал спину наставника, в то время как ноги её, шли сами по себе. Как будто у её ног есть своя собственная память, и ими вовсе не нужно управлять. - Ты слишком громко думаешь, Кармилла. И совсем не о тех вещах, о которых стоило бы. - Простите, Сир. В последнее время меня всё чаще одолевает меланхолия. - Как-то слишком рано для таких настроений. С твоего Становления прошло чуть более пяти лет, а всё туда же, меланхоооооолия… — последнее слово Алонзо нарочито небрежно протянул, окрасив его лёгким раздражением. — Входи. — он распахнул дверь кабинета, приглашая своё Дитя войти. Юная вампирша быстро проскользнула внутрь. Она уже не раз бывала внутри этой комнаты, и все их встречи носили исключительно деловой характер. В первый год Становления, Кармилла проводила здесь ночи напролёт, слушая истории о Каинитах — созданиях ночи, что тайно правят балом смертных. Алонзо рассказывал ей о кланах, способностях и дисциплинах, что им присущи. Раскрывал ей тайны их происхождения и нежизни. Наставлял и обучал. Она же внимательно слушала. И вовсе не потому что ей это было интересно, нет. Просто от этого теперь зависела её нежизнь. От окончательной смерти Кармиллу отделяла одна лишь только милость её Сира, и её способность быть полезной для него. Эту истину она усвоила в первые же дни, как открыла веки после кровавой бойни, что устроили вампиры из клана Ласомбра в её деревне. - Какое поручение сегодня я должна выполнить? — спросила она, присаживаясь в одно из резных кресел с высокой спинкой. - О, моё милое Дитя, сегодня я получил одно занятнейшее письмо от Октавио из клана Малкавиан. Он приглашает тебя на фестиваль. — мужчина опустился в кресло напротив, взял со своего стола пергамент, и нарочито небрежно подал его в сторону вампирши. - Но здесь ни слова обо мне, — тихо проговорила девушка, пробежав глазами по витиеватым строчкам письма. — Почему же, Сир, вы говорите о том, что я приглашена? — она подняла взгляд от пергамента и посмотрела в зелёно-серые глаза наставника, что смотрели сейчас на неё, хищно сузившись. - Милла, Милла, Милла, Милла… — буквально пропел своим шелестящим, не терпящим возражений, голосом Алонзо, чем заставил Кармиллу поёжиться, — Вроде бы грамоте обучена, а читать между строк так и не научилась. Там же чёрным по белому написано: «сей фестиваль дарует каждому, принявшему участие, возможность стать сильнее и обзавестись неожиданными союзниками.» Хотя, зная этого безумного маразматика Октавио, на чай с пирожными и милую беседу, я бы не рассчитывал. Старикан явно что-то задумал. Что-то, во что мне совершенно не хочется лезть. А вот ты, — он весьма красноречиво и с усмешкой посмотрел на неё, постукивая пальцами по поверхности массивного дубового стола, — Ты наиболее подходящий кандидат для этой роли. Слабейшая из нас, самая непримечательная и неказистая. Если и сгинешь, то сделаешь всему клану Ласомбра большое одолжение. Устал я с тобой возиться, пора тебе самой начать прокладывать свой путь во Тьме. А если преуспеешь в этом деле, что ж так и быть, помогу тебе с поисками твоей сестры. Напомни, как её звали? При упоминании сестрицы, руки, доселе покоившиеся на её коленях, непроизвольно сжались в кулаки, сминая ткани платья. — Маришка. Её зовут Маришка. Вы забрали её у меня в ту ночь. Я помню это. Помню, как кто-то из вас сказал, что она может пригодится. Для чего?! — вампирша вскинула голову, встречаясь взглядом с Алонзо. Впервые за всё время, проведённое в стенах замка, она осмелилась задать этот вопрос вслух. Вместо ответа, Кармилла услышала негромкий смех, сорвавшийся с губ вампира. И в ту же секунду ощутила его железную хватку на своём лице. Сир Д`Амброзио в одно мгновение возник пред ней, скаля свои клыки. А в отражении его холодных зелёно-серых глаз, девушка видела своё испуганное лицо. - Как смеешь ты задавать мне столь провокационные вопросы?! Как смеешь мне дерзить?! — его обычно приятный тихий голос сейчас был подобен угрожающему шипению гадюки. — Разве не был я к тебе милостив? Разве не был я терпелив к тебе? Не благодаря ли моему великодушию ты до сих пор можешь ходить под светом луны? С каждым произнесённым словом, Кармилла ощущала, как его изящные длинные пальцы всё сильнее сдавливают её скулы, чувствуя как начинают трещать её кости. В уголках глаз девушки забрезжили алые слезинки. - Сир, прошу… — жалобно пролепетала она. Алонзо ослабил хватку, однако продолжал удерживать её лицо, сверля вампиршу злым взглядом. - И впредь чтоб не слышал от тебя подобных вопросов. Ты сейчас не в том положении, чтобы что-то требовать от меня. Всему своё время, Дитя. - Да, Сир. — только и смогла молвить юная вампирша. — Как вам будет угодно. Мужчина убрал руку с её лица, аккуратно и по-отечески нежно провёл тыльной стороной ладони по щеке. Взгляд его смягчился. От столь быстрой перемены настроения Д`Амброзио, Кармилла ещё больше сжалась. Ей совсем не нравилось то, что может за этим последовать: «Только не Узы Крови!», — в панике подумала она. И он, как будто прочитав её мысли, улыбнулся. - Милла, свет очей моих, — его шелестящий вкрадчивый голос приобрёл сладострастные нотки, — Моя дикая валькирия… — он отступил на шаг от неё, присаживаясь на край стола, — Подойди ко мне. Девушка подчинилась. Встав напротив него, она молча ждала дальнейших указаний. Вампир распустил шнуровку своей атласной рубашки, обнажая мускулистую грудь. - Пей. Кармилла подошла вплотную к Алонзо. Отодвинув ворот его рубашки одной рукой, и положив вторую на его плечо, она прильнула губами к левой груди, протыкая клыками бледную кожу. Сильные руки Д`Амброзио обхватили её, крепче прижимая к себе. Кровь наставника наполнила её рот. Она сглатывала её, чувствуя как с каждым глотком подавляется её воля. Как на месте страха и ненависти, словно на плодородной почве, начинает распускаться Любовь… И эта любовь была подобна ядовитому растению, что оплетает Душу, вонзая в неё острые шипы. - Достаточно. — он запустил руку в её карамельно-коричневые локоны, мягко оттягивая голову вампирши назад, лаская взглядом её лицо. Ему нравилось, когда Милла пила его кровь. Хоть она и делала это беспрекословно, но он видел, как вся её суть сопротивляется этому. И это его забавляло и приводило в восторг! Осознавать, как его власть медленно, но верно проникает в неё, разрушая все барьеры, которые она так старательно выстраивает на протяжении всего времени, проведённого в его замке. - Я могу идти, Сир? — Кармилла облизала губы, смотря в его лицо: «Сейчас его глаза кажутся мне не такими злыми и холодными. Сейчас они приглушённо‑зелёного цвета с пепельным отсветом, напоминают мне туман над хвойным лесом…», — подумала она, продолжая изучать затуманенным взглядом его лик, что стал теперь для неё более притягательным, чем был несколько мгновений назад. — «Нет. Это не мои мысли. Это всё его витэ. Треклятые Узы Крови! Алонзо… мой Сир…», — она еле мотнула головой, отгоняя мысли о нём. Будто дикие пчёлы, они впивались в её мозг, запечатывая в нём его образ, его голос, его запах и вкус его крови. - Ступай, моя дикая валькирия, — он выпустил её из своих объятий, — У тебя есть пара ночей, чтобы приготовиться к поездке. Я попробую выяснить какую-нибудь полезную информацию, которая поможет тебе на фестивале. Всё же мне будет жаль своего потраченного на тебя времени, если ты там вдруг окончательно погибнешь. — Он театрально вздохнул. Лицо его тронула небрежная улыбка. - Благодарю вас, Сир, за вашу доброту. — Кармилла поклонилась вампиру и спешно покинула его кабинет. И только оказавшись в своей комнате, сидя у небольшого окна, под светом луны, Кармилла тихо шептала, нервно теребя в руках платок с инициалами Алонзо. - Не прощу. Никогда не прощу. Я стану сильнее и, клянусь, найду тебя, Маришка. Они ответят за то, что сделали с нами. Они поплатятся за всю ту боль, что причинили нам. - Они поплатятся. — руки вампирши крепче сжали поводья. Она пришпорила коня, переходя на галоп. До рассвета оставалось несколько часов, и следовало бы поскорее найти убежище. И как назло, по дороге к пункту назначения, ей ни разу не встречался ни один приличный город, или же крупное поселение. Останавливаться в маленьких суеверных деревнях графства было опасно. Одинокая ночная путница, спящая при свете дня, явно вызовет подозрения крестьян. Но снова ночевать в медвежьей берлоге ей не хотелось. В прошлый раз стычка со зверем стоила ей порванной рубахи и испорченного настроения. Убивать невинных, тем более животных, было не в её принципах. Но когда вставал вопрос: убить или быть убитым, вампирша всегда выбирала первый вариант. Хоть и страдала после этого долгими муками совести. «Может, мне повезёт, и я наткнусь хотя бы на таверну? Мне ничего не стоит подчинить трактирщика своей воле, чтобы он сторожил мою комнату днём, и не распространялся о моём пребывании… Да, так было бы относительно безопасно». Вдруг, острый слух вампирши уловил треньканье музыки, доносящейся из глубин леса. «Странно. Обычно люди предпочитают держаться подальше от лесных чащ», — подумала она, направляя лошадь в ту сторону, откуда шёл звук. Вскоре, ведомая мелодией, Кармилла выехала к краю небольшой поляны. Остановив лошадь и оставаясь в тени деревьев, она осматривала местность, пытаясь понять, безопасно ли показываться тем, кто обитает здесь. Пред её взором предстало каменное сооружение, наподобие замка, но гораздо уступающее ему в масштабах. Как будто зодчий и каменщики решили посмеяться над тщеславием вельмож, воссоздав это удивительное недоразумение посреди глухой и тёмной чащобы. Строение имело два этажа и небольшую башенку, увенчанную конической крышей. Каменные блоки ложились друг на друга неровно, будто были собраны из обломков разных построек, и казались то ли недостроенными, то ли полуразрушенными — словно зодчий в какой‑то момент устал от своей шутки и бросил работу на полпути. Время и непогода оставили на стенах свои метки: трещины, похожие на паучьи сети, сколы, местами поросшие мхом, и тёмные подтёки, стекавшие от крыши к основанию. Дверь, массивная и оббитая железом, выглядела так, будто её давно никто не открывал. На первом этаже виднелись три узких окна с полукруглыми арками, на втором — четыре прямоугольных, обрамлённых выветренной лепниной. Крыша, покрытая потемневшей черепицей, а водосточные жёлоба, изогнутые в форме драконьих голов, давно утратили свои зубы. Несмотря на явную незавершённость, в строении чувствовалась странная гармония — будто его создатель намеренно оставил следы «ручного труда»: неровные швы между камнями, асимметрию окон, нарочито грубые углы. Это было не уродство, а своеобразный вызов безупречным замкам — дом, который гордился своей непохожестью, словно говоря: «Я не обязан быть идеальным, чтобы существовать». Подле замка, расположилась небольшая конюшня, из которой доносилось ржание лошадей. И рядом с ней стояла богато украшенная карета. Зоркий глаз вампирши рассмотрел на ней маленький символ — герб, затесавшейся среди фигурной резьбы, будто нарочно спрятанный от чужих смертных глаз, но при этом доступный и понятный другим каинитам. «Вентру…» — Кармилла поджала губы, вспоминая информацию об этом клане, — «Кажется, они наши главные конкуренты в борьбе за власть. И хуже всех относятся к Ласомбра. Впрочем, эти чувства ненависти взаимны. Я ни от кого из нашего клана не слышала добрых слов о Вентру, зато отменной брани — сколько угодно». Её размышления прервались фырканьем коня, который устал от долгой дороги, и теперь, почуяв запахи овса и сена, хотел лишь одного — побыстрее очутиться в конюшне, поесть и отдохнуть. - Тише, Мор, не стоит привлекать к себе внимание раньше времени, — прошептала вампирша, ласково гладя его шею, — Конечно, это место лучше берлоги или придорожной таверны, но другие каиниты не менее опасны, чем простые смертные. - Так может стоит пойти и узнать, а не прятаться в тени, гадая что да как? Возникший из ниоткуда вампир застал её врасплох. Конь стал на дыбы, но Кармилла смогла удержаться в седле и успокоить жеребца. Она зло посмотрела на незнакомца, прислонившегося к стволу ели. Поза его была расслабленной, но глаза неотрывно следили за ней. Высокий, с гордой осанкой, и сейчас, в предрассветном сумраке леса, он казался существом, вышедшим из древних легенд, где свет и тьма сплетаются в вечном танце. Одежда его была воплощением аристократической роскоши: штаны и тёмный фрак, словно сотканные из теней, облегали фигуру, подчёркивая крепкие ноги, широкие плечи и стройный стан. Светлая рубашка, небрежно расстёгнутая у воротника, добавляла образу небрежности, граничащей с вызовом. Она чувствовала исходящую из него тьму. Такую же, что сидела в ней самой. - Вы Ласомбра. Что вы тут делаете? — вампирша озадачено нахмурила брови, всматриваясь в его лицо. Кажется, раньше они не встречались. Его черты, словно высеченные из тёмного мрамора, дышали холодной изысканностью. Лёгкая щетина на лице, небрежно очерчивающая контуры подбородка и щёк, придавала облику дикую, первобытную притягательность, словно напоминая о его истинной, нечеловеческой природе. Его волосы, тёмные, как беззвёздная ночь, аккуратно зачесанные назад, подчёркивали высокий лоб и резкие линии скул. Глаза казались бездонными колодцами, в которых плескались отблески древних знаний и затаённой боли. - То же, что и ты. Ищу убежища. — невозмутимо ответил он, ухмыляясь. — Разве это не очевидно? - Ну конечно..., — Кармилла закатила глаза, услышав его ответ, — Было глупо надеяться, что кто-то из моего клана способен без каких либо обиняков ответить на простой вопрос. - Знаешь ли, время сейчас не совсем подходящее для долгих и откровенных бесед. Я бы предпочёл оказаться под защитой крыши и каменных стен прежде, чем взойдёт солнце. — он снова ухмыльнулся, — Не бойся, малышка Кармилла, там безопасно. - Откуда вы...?! — удивлённо воскликнула она, — Неужели мы встречались раньше? Не может быть! Я бы запомнила..., — вампирша ещё сильнее нахмурила лицо, пытаясь выудить хоть что-то из своей памяти, связанное с незнакомцем. - О, это не удивительно. Ты ведь в ту ночь, совсем не смотрела на других каинитов. Кажется, ты была слишком смущенна, а мы были слишком заняты удовольствиями и телами друг друга. — вампир подошёл ближе, осторожно беря коня под уздцы, — Меня зовут Лучио делла Торре, и мы с твоим сиром добрые друзья. Обидеть его дражайшее дитя, означало бы нанести ему оскорбление и предать нашу дружбу. — он улыбнулся, смотря на неё снизу вверх, — Прошу, давай зайдём внутрь, и там я великодушно отвечу на твои вопросы. Юная вампирша кивнула в знак согласия. Она не чувствовала исходящей угрозы от Лучио. Либо же он очень искусно притворялся. Но ей хотелось ему верить, ведь когда он вскользь упомянул о той ночи, она вспомнила её: свой первый и последний визит на праздник Вакха в компании сира Алонзо. Она действительно ни на кого тогда не смотрела, сидела в кресле, подальше от всех. Ей тогда было слишком стыдно и неловко, чтобы участвовать. И слишком страшно, чтобы ослушаться приказ господина и покинуть сей праздник. Пока Кармилла предавалась кратким воспоминаниям, Лучио подвёл Мора к конюшне, и учтиво помог ей спешиться. Щуплый на вид конюх, явно человек, увёл коня в стойло, заверив их, что хорошо о нём позаботится. Ведомая своим новым знакомым, она вошла внутрь странной резиденции. - Добро пожаловать в Чёртову дюжину! — пробасил он, нарочито громко, пропуская её вперёд и затворяя за ними двери. Голоса и звуки музыки тут же смолкли и двадцать пар глаз уставились на них.