Самщин Хальман

— Глава, можно бестактный вопрос? — спросил Рики с улыбкой. — Можно всё, что я ещё не успел тебе запретить. — вчитываясь в свиток, кивнул Намджун. Стоял погожий зимний денёк и светило солнце, делая всё вокруг таким приятным, что он был готов простить Рики любые оплошности не глядя. — Вы влюбились? — поиграл бровями юноша.  — Что? С чего ты решил? — отвлекся наконец Ким. Такое направление разговора с подчинённым он точно не мог угадать. — Вы прямо сейчас макаете кисть в чай. — хихикнул альфа, указывая на пиалу, что стояла слишком близко к чернильнице. — Снова. Уже весь клан шепчется, что в последнее время у Вас очень благодушное настроение. И ночами порой пропадаете… Неужели тайно ездите в клан Чон?  — В клан Чон?… — не понял Намджун, явно не поспевая за логикой повествования. С чего бы ему ездить в клан Чон? Это добрая часть клана Чон постоянно гостит здесь. — К брату господина Хосока, с которым он всё хочет Вас свести. — озадаченно пояснил Рики, видимо, ожидая несколько иной реакции. — Я слышал, как господин Хосок говорил, что хочет привезти его сюда на праздники.  Намджуна как обухом по голове ударили. Точно. Увлечённый своей связью с Джином, он совсем позабыл, как уже давно условился с Хосоком взять Чонвона в супруги. Дело затянулось, ибо Глава Чон отказывался дать благословение на брак, но Хосок всё ещё старался переменить его мнение. И, немного покопавшись в воспоминаниях, Джун понял, что Рики прав: у них с другом действительно был разговор о праздниках и о том, чтобы Хосок наконец привёз брата погостить, пользуясь отсутствием отца в клановом поместье из-за дальней затяжной поездки. Вот только в тот момент Глава явно снова витал где-то не там в мыслях, и совершенно не обратил внимания на то, что приезд ещё одного гостя сулит ему какую-либо проблему. Стало тошно от мысли, что он оказался в такой неприятной ситуации. Это ведь не какой-то случайный омега, а любимый младший брат лучшего друга. Джун обещал, и Хосок до сих пор рассчитывал на данное обещание. Глава Ким славился своим твердым словом. При том, это действительно хорошая партия. Наилучший из вариантов. Намджун сговаривался не из простого сентиментального желания породниться. Чонвон был прекрасным омегой: добрый, кроткий, честный и весьма не глупый. У него чарующий голос и точенный стан, а улыбка — словно солнечный луч. Они поладили с первой встречи и сразу понравились друг другу. В личных беседах чувствовалось удивительное согласие и понимание.  В конце концов, они были ровней по социальному положению. Намджун был готов обеспечить Чонвону достойную жизнь. Чонвон был готов стать для Намджуна верным супругом и опорой. Как выразились бы древние — пара, смотрящая в одну сторону.  Приятная, ваимовыгодная сделка.  — Глава? Вам плохо? Уже успели с чернилами глотнуть? — обеспокоенно спросил Рики. Намджун покачал головой, понимая, что так и не ответил юноше. И вообще не знал, как можно ответить.  — Нет, всё в порядке, просто задумался… Скажи, ты не знаешь, где сейчас Тэхёни?  Рики вновь посмотрел на Намджуна с озобоченностью во взгляде.  — Глава, он вчера уехал в клан Чон вместе с господином Хосоком, чтобы повидать папу. Вы уверены, что в порядке?  Ни Хосока, ни Тэхёна. А вернутся они уже вместе с Чонвоном. И до того момента Намджуну нужно решить, как быть.  Раньше он бы даже не задумался дважды. Наиболее благоприятный вариант очевиден: прекратить связь с Джином и честно выполнить свои обязательства относительно Чонвона. Это было бы здравым, рациональным решением. По отношению к клану. По отношению к Хосоку и Тэ. По отношению к Чонвону, наконец.  Однако Намджун больше не мог мыслить здраво и рационально. Он был болен самым ужасным недугом для человека, превозносившего практичность и логику.  Он был безнадёжно и безвозвратно влюблён.  Как бы чудесен и хорош собой не был Чонвон, сколько бы добродетелей не олицетворял, все его достоинства не ускоряли сердечного ритма Джуна, не разгоняли кровь, не вызывали беспричинной улыбки на губах.  Как быть? Какой бы выбор ни пришлось сделать, он непременно ранит одного из омег. Намджун вспомнил о подарках, что с трепетом посылал ему Чонвон каждый раз с братом. Потом думал о том, как доверчиво и нежно смотрел на него Джин после всех месяцев, что они кружили вокруг друг друга с интересом мотылька к огню… и такой же опасностью.  Если выберет Сокджина, то разобьет сердце Чонвону, и возможно это вобьет клин в его драгоценной дружбе с Хосоком.  Если же исполнит своё обязательство и Сокджина оставит… то скорее всего разобьёт сразу три сердца, включая собственное. Разве Чонвон сможет быть счастлив с мужем, который не принадлежит ему ни разумом, ни сердцем? Разве он сам сможет забыть мягкое сияние глаз Джина? Жестокий расклад для всех вовлечённых. Вариант с наложничеством Намджун отмёл сразу, даже не думая. Чонвона мужем всё ещё отказываются выдать за него, позиция наложника будет расценена семьей Чон как большое оскорбление.  А Сокджин, ха… Намджун сразу станет каким-нибудь блеющим парнокопытным, не успев даже закончить предложение. К тому же, даже если он откажется от Чонвона, кто сказал, что могущественный Самщин Хальман вообще снизойдёт до каких-либо уз с ним? Всё, что он втолковывал Чимину, когда пытался уберечь от связи с Юнги, справедливо и для него самого теперь.  У Самщин и человека нет будущего.  Джин не оставит леса.  У Намджуна на плечах обязательства перед кланом. И даже так… Прав был Чимин в пророчестве, что было брошено от юношеского отчаянья. Теперь Намджун понимал. Нельзя просто взять, и отказаться от своих чувств, выдрав их с корнем во имя здравых решений.  Знает ли мотылёк, что сгорит в огне, к которому летит? Намджун вот знал. Но легче от того принять решение не становилось.  Эти мысли роем кружились в голове три дня и три ночи, и альфа не мог их ни с кем разделить. Не у кого было просить совета, некому излить душу. Да, вокруг всегда были его верные люди, но он был Главой. Они могли придти к нему со своими терзаниями. А он к ним— не мог.  Тем временем Соллаль всё приближался, как и приезд гостей. Накануне тяжёлое решение уже созрело в голове. И всё же он малодушно надеялся как-нибудь отложить неприятное дело, особенно в преддверии празднований. В итоге Джун заключил сделку с собственной совестью, что решит вопрос после того, как гуляния закончатся.  Сыновья клана Чон прибыли прямо за день до праздника, все в приподнятом настроении. Тэхён с улыбкой рассказывал, как дела у его папы, с которым так давно не виделся. Хосок, судя по всему, был ужасно доволен тем, что смог взять с собой Чонвона, а ещё явно искал предлог, чтобы смыться с застолья и пуститься к дому травника, судя по тому, что приказал даже не распрягать коня. Чонвон же просто излучал счастье от новой встречи и всюду вился хвостиком за Намджуном, не желая расставаться даже ненадолго. Каждая его яркая улыбка подбрасывала новый камень на груз вины, что висел на душе Джуна, но он улыбался в ответ и старался не показывать своих треволнений.  После весёлого воссоединения и праздничного стола, Хосок ожидаемо исчез, а большая часть молодых членов клана ушли на народные гуляния.  — Луна такая яркая сегодня, хён. — сказал Чонвон, пожелавший остаться в поместье. — Не хочешь немного прогуляться по саду?  Подумав, Намджун согласился, и они вместе направились на неспешную прогулку. Ветра почти не было, и снежинки невесомыми хлопьями неспешно парили в воздухе, переливаясь от лунного света. На редкость прекрасный вечер, подходящий под праздник. — Так красиво. В прошлый мой визит сад был весь заросший. — восхитился омега, беря Джуна под руку, ища тепла и опоры. Сад действительно было ухожен, хоть и припорошён снегом. Год за годом клановое поместье постепенно его возвращало себе былое величие. — Мы восстановили его ещё летом. — кивнул альфа, окидывая свои владения взглядом. — Но в моих воспоминаниях он был ещё прекраснее.  — Воспоминания всегда кажутся красочнее реальности. — кивнул Чонвон. — В нашем поместье есть мостик над прудом. В детстве он казался мне просто громадным. А сейчас я могу дотянуться ладонью до днища, если встану под ним. — засмеялся он.  — Да уж, не стоит увлекаться воспоминаниями, иначе слишком легко рассстроиться от настоящего. — Намджун поднял взгляд на луну.  — Верно. Но знаешь, иногда воспоминания, напротив, помогают не потерять рассудок. — вдруг на манер тише отозвался Чонвон. — Я вот только и жил до нашей новой встречи воспоминаниями о прошлых. Дома становится тесно, словно под этим самым старым мостиком.  После этих слов Намджун удивлённо обернулся на омегу. Тот остановился, опустив голову и уцепившись за длинный рукав мужчины пальчиками.  — Чонвони…  — Хён, в родном клане так невыносимо. Забери меня скорее. — попросил он прямо и вскинул голову. Во взгляде - неприкрытая мольба. Услышь это кто посторонний, было бы не избежать злых языков и обвинений в распущенности. Несколько мгновений к ряду они смотрели друг другу в глаза, прежде чем Джун поджал губы:  — Я не могу. — Я знаю. — торопливо закивал Чонвон. — Отец разозлится, поступи мы так. Но может, если ты сам приедешь просить моей руки, то он всё же сдатся? — с надеждой предположил он, беря ладони Намджуна в свои. — Я видел, он уже не отмахивается от Сок-и, когда тот заводит тему, а размышляет. — Намджун сжал холодные пальцы в своих руках. Ему было искренне жаль Чонвона. Хосок не раз рассказывал, какая ядовитая атмосфера царила дома на омежьей половине. И Чонвон безвылазно обитал там совсем один. Но к сожалению Чонвон не мог, подобно Тэхёну, просто уйти. Такова судьба - сначала принадлежать отцу, а потом мужу. — Давай… поговорим об этом после праздника. —сглотнув комок в горле, отозвался Намджун. Вина жгучей желчью разлилась у него внутри, отравляя всё существо.  —… Хорошо, как скажешь. — улыбнулся Чонвон покорно, затем вдруг потянулся вперёд, чтобы оставить невесомый и нежный поцелуй в уголке его губ. — Я подожду.