Самщин Хальман

Всё, что видел Чонсон, пока его голова от яростного колебания болталась туда-сюда, это заспанное лицо Джеюна, которого сильно забавляло происходящее.  Помогать он, конечно же, не собирался.  — А раньше сказать нельзя было?! — шипел в полголоса Сонхун, продолжая трясти друга за воротник. — Вот только не говори, что забыл! Побью!  Нет, конечно Чонсон не забыл. Тяжело забыть упомянуть близким друзьям о том, что ты уезжаешь на другой конец империи. Вероятно, навсегда. Он намеренно тянул до последнего, ибо ненавидел прощания всей душой. А ещё слишком хорошо представлял реакцию Сонхуна. Поэтому и постучался к ним уже поздно ночью, прямо перед тем, как пустить лошадь галопом в сторону клана Чон.  — Ну все, хватит. Ты же не хочешь, чтобы ему стало плохо в дороге, — наконец смиловался и вмешался Джеюн с улыбкой.  — А ты чего такой довольный?! — предъявил омега мужу.  — Я? Вовсе нет. Мне грустно прощаться с Чонсони, но…  — Но? — скептически потянул Сонхун.  — Частично я рад. Он едет за Хосок-щи и Хисын-хёном. Разве не здорово? — спросил Джеюн и поднял взгляд на Чонсона. — Честно говоря, мне теперь стало намного спокойнее из-за их отъезда, ведь там с ними будешь ты.  Чонсон поджал губы и неопределенно кивнул. Напоследок врать друзьям в лицо не хотелось. Это не его секрет, чтобы раскрывать. — Но они уезжают только через неделю, почему ты сейчас? — хмурится Сонхун.  Чонсон набрал побольше воздуха в лёгкие и признался в причине.  В милой, нежной, но стойкой причине, которая сейчас наверняка сидит в своих покоях и взглядом гипнотизирует приготовленный красный свадебный ханбок, нервно комкая пальцами мягкую подушку в руках, потому что женихам перед свадебным обрядом положены бессонные ночи.  Друзья знающе переглянулись меж собой. Особо удивленными не выглядели. Впрочем, а почему должны? Сонхуну потребовалась одна встреча, чтобы всё понять. — Что же. При благоприятном исходе породнимся, получается. — пошутил Джеюн. — Будь осторожен. — Ох, Сон-а. — тяжело вздохнул Сонхун. — Умыкнуть благородного омегу… Только не попадись, прошу.  — Пора мне уже. — выдал Чонсон на то, ничего не обещая. Чем ближе заветный час, тем сильнее он и сам нервничал. Конечно, Хосок обещал прикрыть, если что, но уж лучше провернуть всё без его прямого участия.  Они крепко обнялись на прощание. Чонсон покинул их, возвращаясь в седло и краем уха улавливая, как Джеюн успокаивающим и ласковым голосом утешает мужа, и в шутку — а в шутку ли? — предлагает им тоже махнуть в западную провинцию, подкопив средств.  Чонсон выбрал не думать об этом, хотя кулаки непроизвольно сжались. Джеюн не знал, что такая поездка может обернуться ему разбитым братским сердцем.  Владения клана Чон встретили приглушенными звуками пиршевства. Праздник удачного союза, на котором можно виновнику парадоксальным образом быть не положено. В главном строении было шумно и светло, остальные же пристройки кланового поместья по большей части хранили темное безмолвие. Не все конечно, наверняка некоторые из наложников главы Чон тоже ушли с празднования пораньше. Но альфу волновала лишь одна пристройка. Та, в которую ко сну уже удалился жених. Хосок очень подробно расписал, где находятся комнаты Чонвона и как к ним попасть, минуя особо людные места. Чонсон привязал коня в тени величавого дуба и крадучись перемахнул через ограду, словно вор.  Хотя, почему же «словно»? Сегодня он и правда настоящий вор, позарившийся на прекраснейшее из сокровищ этого клана. Путь к нужному окну удалось найти довольно быстро по описанным ориентирам. Через плотную ханджи было, конечно, ничего не разглядеть. Однако, судя по тусклому отсвету свечи внутри, Чонвон взаправду ещё не спал, как и представлял себе Чонсон.  Альфа замер под окном. Прислушался, пытаясь понять, один ли он там. Тут же уловил знакомый тихий всхлип, разбивавший сердце на мелкие осколки. Тогда, в клане Ким, Чонвон плакал у него на груди некрасиво и громко, навзрыд. Сейчас же не было слышно ничего, кроме редких шмыгов носом. Только немая, беспросветная печаль.  Едва ли с омегой кто-то есть, раз он позволил себе облегчить душу последней скорбью по счастливой судьбе в тишине покоев. Набравшись решимости, Чонсон поднял кулак и постучал по деревянной решетчатой раме. Всхлипы тут же в миг прекратились. — К-кто здесь? Тэхён-а, ты?  Не успел Чонсон отозваться, как омега подошел и открыл окно. А потом тут же испуганно пискнул, явно не ожидая увидеть в окне вместо брата незнакомого альфу. Но приглядевшись в свете луны, быстро понял, что альфа вполне себе знакомый.  —…Чонсон-а? Что-ты тут делаешь? Чонсон так засмотрелся на хрупкую фигуру в обрамлении оконной рамы, что невпопад ляпнул: — Ворую.  — Воруешь? Что? — еще сильнее удивился Чонвон.  — Тебя.  Омега умолк, переваривая услышанное, а затем засмеялся, пытаясь безуспешно заглушить приступ веселья ладонями. Чонсон с нежностью подумал, что смех ему идёт намного больше, и тоже улыбнулся уголками губ.  — Ладно, а правда?  — Чистая правда. Я пришёл украсть тебя. — улыбка медленно сошла с губ Чонвона. Альфа, подумал, что напугал его, и поспешно добавил, — Если ты согласен. — Что ты такое говоришь? — пролепетал Чонвон, покрываясь красными пятнами от смущения. — Я… я ведь выхожу замуж. — Знаю. Я бы никогда не посмел тебе открыть то, что скажу сейчас, и прийти сюда тем более. Но в нашу последнюю встречу ты проговорился в сердцах, что отец готовит тебе брак с человеком, которому ты даже в глаза смотреть не можешь. Мне невыносимо это знать. Ты заслуживаешь всего счастья на свете.  — Чонсон-а…— выдохнул омега, кажется, снова стараясь сдержаться от всплеска эмоций. Губы дрогнули, брови надломились в красивом, но безнадёжном изгибе. — Я влюбился с первого взгляда, потому запретил себе даже смотреть. — выпалил Чонсон то, что так и эдак уже много недель крутил в уме. — Но поднял голову и больше не могу отвести глаз. Скажи, я мил тебе? Хоть немного? — спросил прямо он.  — Мил. — сознался Чонвон стыдливо, опустив глаза. — Я… вспоминал о тебе каждый день.  — Тогда стань супругом мне.  — Нельзя, Чонсон-а. — зашептал омега со слезами на глазах, — Если нас поймают, меня с позором запрут, а тебя обезглавят.  — Я обо всём позаботился. Ты будешь в безопасности, даже если я погибну. Но этого не случится. — уверил Чонсон. — Хосок-щи знает и он… — Хосоки? — вдруг нахмурился Чонвон. Его настроение моментально изменилось. — Это что, один из его планов?  — Что?… — не понял Чонсон. — Это он тебя подговорил? Предложить мне бежать? — гневно всплеснул руками омега, отступая от окна. — И сколько он пообещал тебе? Небо, какой стыд…  — Подожди, Чонвон-а… — Я же сказал, что мне такое избавление не нужно, вот же упрямец! — тем временем распылялся Чонвон. — Это уже за гранью. Хоть гордость мне позволят сохранить или нет?! Насколько жалким он меня видит? Подкупить человека, чтобы он меня согласился в мужья взять! Ещё и тебя… неужели я где-то случайно обмолвился? Или он просто попал пальцем в небо?… — тараторил он так быстро и отчаянно, что Чонвон едва поспевал за мыслью. Но и без того эта мысль ему совсем не нравилась.  Пока омега топил себя в своих же умозаключениях, наворачивая круги по покоям, альфа уперся руками в раму и запрыгнул внутрь. Чонвон обернулся и ахнул, когда его лицо поймали в ладони.  — Чонвон-а. — чётко проговорил он, даже несколько грозно. — Меня никто не подговаривал и не подкупал. Единственная причина, почему я здесь - это ты. Ты, который плакал у меня в руках, сетуя на отсутствие выбора. Я создал выбор для тебя. Какой смог. Вот, предлагаю его сейчас. Откажешь, значит так тому и быть, но не оскорбляй моих чувств и стараний подозрениями в мнимой корысти. — сказал он, вытерев большими пальцами соленные дорожки от слёз с красных щёк и улыбнулся. — Неужели ты думаешь, что я смог бы так поступить? После того, как провёл столько вечеров с моим папой, который меня воспитал? Ты хоть представляешь, как сильно он бы отходил меня палками, посмей я даже задуматься о подобном? Он бы отказался от меня и сделал бы тебя своим сыном взамен.  Чонвон слабо хихикнул, качнув головой и пытаясь сморгнуть вновь подступающие слёзы. Напряжение в плечах заметно ушло.  — Прости, я просто… это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Что именно? Возможность быть усыновленным моим папой?  Чонвон снова засмеялся, уже куда увереннее, пряча лицо в складках одежд на груди у Чонсона.  — Ты. Ты не можешь быть правдой, Чонсон-а. — он вдохнул поглубже и добавил. — Воруй. Я согласен. — Я ещё не успел расказать… — Не важно. У нас мало времени, не так ли? — Чонвон отстранился, наспех вытирая лицо рукавом и оглядываясь вокруг. — Нужно бежать до того, как все начнут расходиться по покоям.  — Верно.  Они вместе соорудили из подушек в постели спящую фигуру, затем Чонсон был стыдливо отвёрнут к окну, пока омега спешно переодевался, попутно пытаясь решить, стоит ли брать что-то из поклажи.  — Готов?  Омега бросил последний взгляд на свой свадебный наряд, что оставлял вместе с известной ему жизнью и уготовленной судьбой.  — Да.  Альфа ловко выпрыгнул обратно в окно и развернулся, чтобы поймать в руки смело последовавшего за ним Чонвона. Омега выглядел решительно, но Чонсон чувствовал, как тревожно трепыхается его сердце, почти слышал этот гулкий и частый стук, так что деликатно поставил его на ноги и крепко взял за руку, переплетая их пальцы.  Они прокрались к ограде и удивительно ладно сработали вместе, перебираясь через нее к лошади. Почему-то даже такая мелочь наполняла сердце радостью. Только усаживая Чонвона в седло, Чонсон наконец осознал в полной мере, что всё происходит взапраду.  Этот прекрасный омега отныне принадлежит ему. И альфа сделает всё возможное, чтобы у Чонвона не было и шанса хоть на секунду пожалеть об этом. 

***

Дослушав рассказ Тэхёна о том, какой бедлам поднялся в клане Чон, когда выяснилось, что Чонвона и след простыл, Намджун почувствовал невероятное облегчение. Он всё ещё испытывал вину перед Чонвоном и был безумно рад услышать, что навязанный омеге брак не состоялся, а мечта покинуть родовой клан, всё же, сбылась.  Чонсон… он даже не подозревал о чаяньях этого юноши, подписывая ему рекомендательное письмо на службу. Какая ирония.  — Представляешь, Хосок-хён все знал и молчал! Сердце в пятки ушло, я уже приготовился всерьёз ехать искать, пока он мне не шепнул. А… кстати если приедут люди отца, то я тут как раз ищу, хорошо? — подмигнул Тэ. Но потом погрустнел. — Хёну теперь до самого отъезда от папы Чонвона там житья не будет наверняка. Так на него накинулся сразу, целую сцену устроил... Благо, все видели Хосока на празднике весь вечер, отбрехались.  Намджун уже открыл рот, чтобы попросить Тэхёна передать брату, что его комната здесь всегда наготове, но передумал. Хосок всё равно откажет, даже несмотря на то, что судьба Чонвона теперь, можно считать, устроена лучшим образом из возможных.  Но может теперь хотя бы Хосок приедет попрощаться как следует перед собственным отъездом?

***

Дорога давалась Чонвону тяжко.  Не удивительно, ведь можно на пальцах пересчитать все те разы, когда он покидал родовое поместье хотя бы на небольшие расстояния. Он просто совершенно не привык к тяготам путешествий. Однако старался не подавать виду и подавлять в груди капризное желание пожаловаться на боль в спине и неудобства. А снова расплакаться не позволяла гордость, Чонсон тогда точно сочтёт его припадочным.  Чтобы запутать след, они намеренно растянули путь и впрягли лошадь в обыконовенную повозку. На постоялых дворах, да и всем, кому охота была на пути задавать нескромные вопросы, они представлялись супругами, хотя конечно, взаправду даже ритуальных поклонов сделать времени не нашли. После того, как кураж опасного бегства сошёл, между ними воцарилась очень странная и стыдная неловкость. Эйфория от дерзкого поступка отступила, давая место для страха перед неизвестностью и тревоге. Они будто вернулись к привычному между ними отношению господина и слуги, словно пылкие речи альфы о любви были лишь сладким миражом. Чонсон не решался прикоснуться к омеге как-то не так, Чонвон же в свою очередь боялся первым разбить этот лёд и проявить инициативу, вышколенный правилами хорошего тона для порядочных омег.  И всё же чуткая наблюдательность не позволила расклеиться по этому поводу и снова мучить себя подозрениями, что он был бессовестно обманут.  Чонсон был молчалив. Не повторял более слов любви, но в каждом его жесте, направленном к Чонвону, читалась забота. Альфа внимательно следил за тем, чтобы Чонвон не мёрз, был сыт и окружен удобством. Порой они сталкивались взглядами, и омега видел в его глазах тот же блеск, с которым Чонсон вещал о чувствах у него под окном.  Это успокаивало, унимало тревогу по крайней мере в половину. Всё в порядке. Всему нужно время и немного смелости.  На второй день Чонвон оставил мягкий настил, который устроил ему в повозке альфа, и пересел на сидение вперёд, где Чонсон методично правил лошадью. Тот удивлённо глянул на устроившегося рядом омегу, но не возразил, только чуть подвинувшись для удобства.  — Так… — начал несколько неловко Чонвон, — и куда же мы?  — Я уже правда думал, что не спросишь. — усмехнулся Чонсон, и Чонвон тут же покраснел.  — Любопытство не добродетель для омеги. — смущенно буркнул он заученный догмат.  — Ммм, думаю в случае, когда омегу крадут из отчего дома, немного любопытства точно не порок. — подмигнул альфа, но чтобы и дальше не вгонять в краску, сразу продолжил. — В западную провинцию. Когда Хосок-щи приедет, я заступлю на службу при нём. — сказал он, скосив взгляд. — Тебе это не нравится? Я думал ты будешь рад и спокоен, если твой брат будет рядом.  — Не знаю. Это странно? Я люблю хёна, не пойми меня неправильно. Но при нём, как и при всех других моих братьях, я… просто приложение. — тихо проговорил Чонвон, опуская взор на свои ладони. — Младший омега, за которым нужно приглядывать. Из-за которого пришлось порвать с близким другом и теперь необходимо спасать, жертвуя своим комфортом.  Костяшки побелели от того, как сильно омега стиснул кулак, думая обо всём этом. Он не мог чётко сформулировать своего желания, и это нервировало.  Сжатые кулаки накрыла теплая, шершавая ладонь.  — У нас будет свой дом. — спокойно сообщил Чонсон. — Свой быт. Своя жизнь. Такая, какой ты её пожелаешь сделать. Но если вдруг заскучаешь по семье, сможешь найти брата неподалеку. Об этом я думал, когда шел на поклон к Хосок-щи. Но если тебе так в тягость, всё в порядке, мы можем уехать в другое место.  Омега задумался. Кулаки разжались под успокаивающими, поглаживающими движениями. Их пальцы переплелись, как в ночь побега, на этот раз нерешительно и медленно, и это вызвало у омеги легкую улыбку. —… с такой стороны я на это не смотрел. Ты прав, звучит хорошо.  Снова повисла неловкая пауза. Прикосновение альфы горело огнём и смущало. Чонсон правда часто всплывал у него в мыслях последние месяцы. Все чуткие слова, которыми он утешал Чонвона. Его милая улыбка украдкой. Альфа был приятен ему, но они совершенно ничего не знали друг о друге.  «О Намджуне ты тоже знал не много, но это не помешало тебе без памяти влюбиться», — подсказал ехидный голос в голове. Мелькнула мысль, что Чонсон, как бывший приближенный Главы Ким, мог бы пролить омеге свет на то, что в действительности случилось, и кто тот загадочный омега, из-за которого все пошло наперекосяк. Но как спросить? И стоит ли? Ведь это будет неприлично. Он вчера согласился стать Чонсону супругом, верно? Как сегодня будет выглядеть вопрос о другом мужчине в его глазах? Наверняка он ужасно раздражится и… — Что за мысли заставляют тебя так хмуриться? — вдруг заговорил альфа. — Ты снова это делаешь, да?  — Делаю что? — не понял Чонвон.  — То, что ты начал делать, когда решил что Хосок-щи подослал меня. Надумываешь что-то до масштаба ненастья?  — Ничего я не надумываю!  — Да ну? — усмехнулся Чонсон. — О небо, мне в мужья досталась язва, волк в овечьей шкуре… — воскликнул Чонвон, смеша альфу только сильнее. Омега закономерно надулся, даже высвобождая руку и отвернувшись. — Чонвон-а.  — Чего тебе?  — Давай договоримся. Я совсем не мастак читать между строк. Если тебя что-то волнует, просто спроси или поделись, ладно?  Чонвон в нерешительности начал терзать ткань ханбока. — Ладно. Спрошу. Но если не понравится, сам виноват, что предложил. — Ну хорошо.  —… Ты знаешь, кто… кого Намджун-хён… — смущаясь, всё же выдавил Чонвон, уже на имени бывшего возлюбленного чувствуя, что делает глупость. — Нет, не надо, забудь. Можешь не отвечать. Пускай его и мучают вопросы, он не готов так бессовестно расспрашивать об этом. Чонсон не отозвался сразу. Омега уже судорожно думал, как бы быстро сменить тему, когда альфа наконец заговорил.  — Да, знаю. — он неуютно передёрнул плечами. — Видел однажды. Жуть.  — …Жуть? Он не красив?  — О нет, ослепительно красив. — фыркнул Чонсон. — Но я бы предпочёл никогда в жизни с ним больше не пересекаться.  — Почему?  Чонсон улыбнулся. — А зачем? У меня есть, кем любоваться. Мой жених в тысячу раз прекраснее. — выдал он будто только и ждал этого вопроса, чтобы снова вогнать омегу в краску, после чего Чонвон поклялся сам себе больше никогда не заговаривать с Чонсоном об этом. Много, много позже Чонвон всё же данное самому себе слово нарушит. Спросит снова, после того как случайно услышит часть разговора между братом и мужем, в котором прозвучит имя Намджуна.  Однако в этом вопросе больше не будет ничего, кроме чистого любопытства. К тому времени сердце Чонвона уже настолько давно будет отдано мужу, что было даже странно вспоминать, что когда-то им хоть на секунду владел другой человек. Тем не менее, спустя время омега наконец узнает ответы на вопросы, которые когда-то давно истязали ему душу.  Чонсон поведает супругу о самщин в их родных лесах. О превращении в барашка и чудесном изволении с довольно высокой ценой. Невероятную повесть брату задумчивым кивком подтвердит и Хосок, наблюдая краем глаза за фигурой собственного мужа в саду.  Но это будет уже совсем другая история.