Неисправный байк и сдоба

      Прошло еще несколько дней после последней встречи с Мидеем. Для Фаенона они слились в череду рутинных ремонтов, запахов бензина и машинного масла. Но сквозь эту рутину упорно пробивалась одна навязчивая мысль, заставлявшая мужчину то глупо и нервно улыбаться, то сгорать от стыда.       "Я бы на тебе женился!"       Что на него тогда нашло? Нет, механик, конечно, был прекрасно осведомлен, что слишком болтлив и непосредственен, но этот раз переходил все границы. Кажется, тогда искреняя, но постоянно скрываемая забота Мидея и точно забродившие ягоды вишни (ну не мог Фаенон сказать это на трезвую голову!) слишком сильно повлияли на работу мозга и языка. А ответ Мидея на эту явную глупость…       "Тогда я жду кольцо".       Байкер, без сомнения, пошутил. Это точно была его сухая ирония. Или попытка перевести сложившуюся ситуацию в шутку. Но тот в миг потеплевший взгляд и улыбка... они будто говорили об обратном. С тихим стоном Фаенон уронил голову на стол, и стоящая рядом металлическая банка из-под кофе, используемая как стакан для ручек, вздоргнула. Мысли путались, отчего начинала медленно расползаться боль по вискам.       Сколько они знакомы? Точно меньше целого года, но больше шести месяцев. Впервые в автомастерской Мидей появился весной, снег еще не успел до конца сойти с дорог, а этот мужчина уже был на мотоцикле. Тогда Фаенон еще искрене возмущался насчет выбора транспорта в такое время года. А еще удивился как новому клиенту не холодно в тонкой куртке, и этот явно нетактичный вопрос все же слетел с языка, пока механик чинил кое-какие неполатки в байке — все равно Мидей уехать не мог, а молчать час, а то и более скучно. Вот Фаенон и завел разговор.       После того случайного выбора мастерской, Мидей приехал еще раз. И еще. Сначала они просто общались на общие темы ввиде погоды, ремонта дорог и прочего. Со временем разговоры стали крутиться вокруг того что волновало каждого из них. А потом Мидей и вовсе стал следить за тем, чтобы механик не забывал поесть, а Фаенон отвлекал от различных неприятных ситуаций, которые случались у байкера в жизни.       Фаенон сидел, сгорбившись за столом и смотрел на свои замасленные руки. С предельной, почти болезненной ясностью пришло осознание.       "Я люблю его".       Мысль прозвучала в голове на удивление спокойно. Не было ни паники, ни отрицания, ни очередной волны стыда за свою нелепую мысль. Было лишь тихое, безоговорочное признание. Он любит Мидея. Его искренюю заботу, которую тот пытается прятать под маской серьезности. Его редкую, мягкую улыбку, от которой в груди становилось тепло и неловко одновременно. Его молчаливое присутствие, которое делало самую скучную мастерскую самым уютным местом на земле.       Фаенон медленно выдохнул, и с этим выдохом из него будто ушло колючее напряжение последних дней. Он откинулся на спинку кресла, и уголки его губ сами собой дрогнули в легкой, почти невесомой улыбке. — Что ж. Такое бывает, — философски пожал плечами механик, — Любовь слепа, полюбишь кого угодно.       Фаенон снова усмехнулся, но в этот раз криво. Мужчина прекрасно понимал, что его чувства — его личная забота. И знать о них никому не нужно. Если Мидей шутил, отвечая "жду кольцо"— значит, Фаенон сохранит эту шутку как тайную драгоценность. Если же в тех словах и взгляде был хоть намек на что-то большее… что ж, пусть оно сложится само. Фаенон не собирался ничего предпринимать. Рисковать тем, что есть — их, возможно, немного странной, но такой ценной дружбой, встречами, разговорами — ради призрачной возможности получить больше? Это было бы верхом глупости.       Мысли и чувства, что вихрем кружились в голове, кажется начали витать в мастерской, смешиваясь с запахами краски, масла, бензина, пыли и металла. Чтобы заглушить собственное воображение, Фаенон с головой ушел в работу, но даже самый замысловатый ремонт не требовал столько концентрации, чтобы полностью вытеснить из головы образ Мидея. В порыве заткнуть громкие голоса о байкере, Фаенон сменил тактику и устроил в мастерской большую генеральную уборку до которой руки очень давно не доходили.        Гора старого хлама, выметенного из-под верстаков и вытащенного из давно не открывавшихся шкафов, росла в углу. Часть вещей — коробки с непонятными остатками, папки с пожелтевшими чертежами, которые, возможно, еще его дедушка чертил — механик перетащил в свою небольшую однокомнатную квартирку, что была почти заброшена хозяином, приходившим туда лишь для того чтобы переночевать и изредка поесть. Там, в окружении этих пыльных свидетелей прошлого, он и начал новую битву с хаосом чтобы наконец разделить нужное от настоящего хлама, место которому на свалке. Фаенон вскрывал картонные коробки, пахнущие старостью и металлом, выкидывал никому не нужные проржавевшие детали, собирал еще пишущие карандаши на небольшом столике и разбирал остальной хлам. Вытащив с балкона одну из коробок, перекошенную и помятую, мужчина вздоргнул от того как картон быстро рассыпался в руках, раскидав все свое содержимое по полу. Тихая ругань сорвалась с губ, и механик принялся разбирать вещи. Среди бумаг и мелких деталей на паркет выпорхнула старая фотография. Фаенон поднял ее. На снимке, местами выцветшем от времени, смеялись его родители — молодые, беззаботные, обнявшись на фоне какой-то стройки. Кажется, это был тот самый дом, где они живут до сих пор.       Чуть сощурившись, мужчина пригляделся, рассматривая руку матери, и усмехнулся. Кольцо. Кажется, то самое, о котором мама любила рассказывать. В моменты, когда она вновь и вновь повторяла эту историю, голос становился мягче, а с лица не уходила улыбка, которую Фаенон видел на снимке. "— У твоего отца, — в очередной раз рассказывала женщина, — тогда были только долги по учебе, незакрываемые преподавателем из каких-то личных причин, и сплошной энтузиазм да чертежи в голове. И вот на одну из наших первых встреч он принес мне кольцо. Утащил вместе с приятелями кусок латунного прутка из институтской лаборатории и выточил его на станке, ночью, пока все спали. Оно было простым, немного неровным, но... он вложил в него всего себя, чем и смог очаровать."       Эта история, давно забытая под тяжестью повседневности, прозвучала в сознании так же громко и ясно, будто прямо сейчас мама сидела на кухне, готовила ужин и перекрикивалась с сыном через стенку.       И в голове механика что-то щелкнуло.       Фаенон перевел взгляд на рассыпанный вокруг хлам. И его глаза выхватили из кучи металлических обрезков короткий брусок — из нержавеющей стали, матово поблескивавший в свете единственной до сих пор горящей лампы. Мужчина взвесил в руке найденный кусок и усмехнулся: тяжелый, но не слишком. Подойдет ли в стиль Мидея? Очень даже. Если, конечно, у механика получится выточить кольцо нужного размера. — Раз ты ждешь кольцо, мой дорогой принц, то ты его получишь, — перешагнул через груду мусора Фаенон и вышел из квартиры, чудом не забыв взять ключи от дома, но не взяв с собой куртку. Сегодня, как и в последние дни, он не собирается спать. Но на этот раз дело не в очередном заказе.

***

      Мидей в последние дни был не в духе. Семейные проблемы с бизнесом, давление со стороны родни на счет его нежелания помогать семье, вечное волнение матери о здоровье сына. Квартира снова казалась ему слишком тихой и пустой, а дорога — бесконечной лентой в никуда. Единственным светлым пятном в этом хаосе была мысль о пыльной, залитой маслом мастерской и улыбке хозяина места, способной осветить даже самый хмурый день.       Именно туда он с радостью и мчался бы прямо сейчас, игнорируя все городские пробки, если бы не поздний час. Осенний ветер бил в лицо нескрытое стеклом шлема, но Мидей почти не чувствовал холода. Ровный, уверенный рокот мотора был лучшей музыкой, но не заглушающей навязчивые мысли. Последний визит в мастерскую прошел почти как обычно — ворчание, притворное недовольство, несколько минут тихого и, вроде бы, незаметного наблюдения за вечным вихрем Фаеноном. Этот механик был безумно похож на дружелюбного щенка: такой же непоседливый, с искренними, лучистыми глазами и заразительным смехом, который заставлял даже самых угрюмых водителей улыбнуться. Черт, и когда этот неугомонный вихрь успел так глубоко засесть в мысли?       "Спаситель", — мысленно повторил Мидей то прозвище, которое сам же и придумал, и на губах невольно заиграла мягкая улыбка. Впервые за долгое время мужчина почувствовал, что это не просто слово. Это было признание. Того, что этот веселый механик в промасленном комбинезоне спасал не только от поломок байка, но и от проблем в жизни, давал возможность сделать спасительный вздох, которого иногда действительно не хватало в суматохе бизнеса и частых походов к врачам из-за боли в позвоночнике.       Мысли снова возвращались к тому дурацкому разговору про кольцо. В моменте это была по большей части шутка, брошенная в ответ. Но сейчас, когда прошло время и стыд ситуации спал, сейчас слова отзывались в груди совсем по-другому — это была не шутка. На самом деле никогда ею и не была. Просто все произошло неожиданно, спантанно и само, потому понимание пришло так поздно.       Мидей не хотел признаваться, но Фаенон был ему нужен. И точно не как талантливый механик, а как тот самый якорь, который удерживает от того, чтобы окончательно сбиться с пути в этом белом шуме ожиданий и обязанностей. Как тот, чье присутствие превращает пустую квартиру в место, куда хочется возвращаться чтобы отдохнуть и дождаться следующей встречи.       Может, стоит самому сделать шаг?       Мидей свернул на тихую улицу, озаренную линией фонарей, заглушил двигатель у подъезда и снял шлем. Тишина снова накрыла со всех сторон, но на этот раз она хотя бы не была давящей. В ушах еще стоял смех Фаенона, его болтовня и собственные слова о кольце. Мидей поднялся в пустую квартиру, щелкнул выключателем. Свет мягко упал на минималистичную, почти стерильную обстановку — мужчина слишком уж часто наводил порядок чтобы отвлечься от разговоров с отцом.        Подойдя к окну, Мидей взглянул на огни города. Где-то там, на другом конце города, в своей мастерской, Фаенон, наверное, уже клевал носом над бумагами или засыпал, улыбаясь во сне чему-нибудь. От одной только представшей перед глазами картины спящего за столом механика руки непроизвольно сжались в кулаки и появилось желание перетащить этого неугомонного, как минимум, на диван или кровать и накрыть чем-нибудь теплым чтобы не замерз.       Неожиданно мысль, которую Мидей отгонял неделями, обрушилась как снежный ком, и на секунду у мужчины перехватило дыхание.       Фаенон был ему действительно нужен. Не как механик. А как воздух. Как единственный человек, который видел не наследника компании, а просто Мидея. Мужчина давно знал, что этот неугомонный вихрь в промасленном комбинезоне стал для него якорем, тихой гаванью, островком спокойствия в бесконечном шторме ожиданий и обязательств, но сейчас... Тихо и незаметно открыв дверь, пришло осознание. Мидей любил его. Любил его заботливые ворчания на легкую куртку ранним холодным утром или забытый зонт в дождь, неумение механика сидеть на месте, его способность светиться изнутри даже в самый хмурый день. Любил до тошноты, до боли в груди, до абсолютной, животной уверенности: потерять Фаенона — все равно что потерять часть себя.       Мидей сжал раму окна так, что костяшки пальцев побелели. Даже если его привязанность всплывет на поверхность, пусть думают что хотят. Общество, которое может шептаться за спиной. Родня, которой придется долго доказывать что он сделал правильный выбор. Плевать. Ради того, чтобы видеть этого механика, ради того, чтобы слышать смех, ставший самым родным из всех, Мидей был готов на все. Мужчина не собирался это отпускать. Никогда.       Глубоко вздохнув, Мидей отошел от окна и убирая шлем на полку, в голове начал прокручивать план. Через пару дней нужно будет обязательно проверить тормозные колодки. Или, может, цепь отрегулировать. Дело найдется всегда. А к нему, как обычно — свежий пирог с яблоками. Или... или приготовить что-то более сложное. И этот раз будет особенным. Стоит все же сделать шаг самому. Пусть все и началось из-за слов, сказанных от восторга его вишневыми пирогами.       На следующий день вместо поездки в мастерскую, Мидей заехал в ювелирный магазин. Кольцо, которое он выбрал, было из светлого палладия, с тонкой гравировкой в виде шестеренок по краям. Изящное, говорящее о профессии будущего владельца и любви копаться в деталях, но при этом строгое. Оно стоило целое состояние, но Мидей, не моргнув глазом, расплатился — деньги с доли в бизнесе наконец пригодились. Он положил коробочку во внутренний карман куртки и поехал домой, чувствуя себя полным идиотом. Единственное что он знал точно — отступать Мидей уже не собирается. Пускай механик думает что хочет.

***

      Несколько дней Фаенон не появлялся в мастерской. Утащив домой небольшой станок и несколько кусков металла, мужчина захлопнул дверь своей однокомнатной квартиры и погрузился в новый, всепоглощающий проект. Погрузился настолько, что забыл повесить табличку на двери автомастерской чтобы его не потеряли клиенты. Благо те, кто все же терял их главного на районе чудо-механика, имели способ с ним связаться — пару раз телефон все же зазвонил.        Только вот Мидей не был в числе тех у кого был номер Фаенона. И именно поэтому байкер приезжал к запертым воротам мастерской и не получал ответа, проклиная факт того, что за все время общения они не так и не додумались обменяться номерами телефонов. Единственная связь — перевод по номеру, который на самом деле принадлежал не Фаенону, а кому-то из его родных или друзей.       Ругаясь на чем свет стоит, байкер стучал в металлические двери, звонил в звонок, но в ответ была лишь гробовая тишина. Тревога начинала сжимать когтями сердце, но он гнал ее прочь, объясняя исчезновение механика срочным заказом где-нибудь на выезде.       На следующий день пошел первый снег. Тонкий, хрупкий, он устилал асфальт скользкой пленкой. Вспомнив обеспокоенное ворчание Фаенона о "сосульках на двух колесах", Мидей оставил байк в гараже, решив воспользоваться общественным транспортом. В этот раз он точно найдет этого неугамонного механика и если не вручит кольцо, то, как минимум, накормит теплой пищей. Даже если придется бегать по всему району в поисках Фаенона.       Сумка с контейнерами, где лежал свежий яблочный пирог, впервые приготовленные лимонные пироженные и гранатовый сок, покачивалась в руке, а пальцы второй руки в кармане куртки сжимали маленькую коробочку.       Дверь мастерской, к огромному облегчению, была открыта. Внутри пахло холодным металлом, маслом и свежей стружкой. Фаенон стоял спиной ко входу, что-то яростно оттирая от рук тряпкой. Не смотря на холод в мастерской, которую еще даже и не начинали отапливать, он был в своем любимом промасленном комбинезоне, скинутом до пояса и завязанном на талии, а светлые волосы были в темных пятнах и торчали во все стороны, будто мужчина постоянно хватал себя за них. — Если это опять почтальон с квитанцией, я уже провел оплату комуналки!  — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Голос был хриплым от усталости. — Не угадал, — тихо сказал Мидей, не сдерживая улыбки и переступая порог.       Фаенон резко обернулся, и на лице отразилась целая гамма чувств: удивление, паника, смущение и безумная радость. Взгляд Мидея скользнул по голубым заспанным глазам, темным кругам под ними, и мужчина едва заметно сильнее сжал ручку сумки, борясь с желанием начать ругаться на механика. — Ты... пешком? — выдавил из себя механик и едва заметно прикусил губу. Вид Мидея без привычной кожаной куртки, в простой одежде, с сумкой плече, был настолько непривычным, но в тоже время таким родным, что это выбивало из колеи. Фаенон машинально провел свободной рукой по волосам, пытаясь их пригладить, но только усугубил ситуацию — очередное темное пятно расцвето огромным бутоном на волосах. — Ага. Пошел снег. А ты, как я помню, всегда ругаешься если продолжать по такой погоде кататься на мотоцикле, — едва заметно улыбнулся Мидей, и его взгляд скользнул по запыленным станкам, по синякам под глазами Фаенона, и что-то в его взгляле смягчилось, стало теплее, — А еще... ты пропал.       Это был не упрек, а констатация факта, от которой у Фаенона защемило сердце, а щеки заалели от стыда. — Да так, — механик мотнул головой, отводя взгляд, — Были дела.       Неловкая пауза повисла в воздухе, густая и тягучая, как машинное масло. Они оба молчали, оба чувствовали напряжение, исходящее друг от друга. Мидей первым нарушил молчание. Он подошел к верстаку, смахнул ладонью невидимую пылинку и поставил сумку. — Стало чище, — отметил он, и в его голосе прозвучала тихая одобрительная нота, — Останется только обогреватель включить и не открывать дверь на улицу.       Фаенон нервно кивнул, непроизвольно нащупывая в кармане комбинезона маленький твердый предмет, который лишь пару часов назад закончил делать. В тот же момент Мидей, словно решив, что хватит тянуть, сунул руку во внутренний карман куртки.       Их движения были зеркальными, почти синхронными.       Мужчины замерли. В руке Мидея маленькая коробочка, в ладони Фаенона маленький простенький мешочек. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова, и тишину в мастерской нарушал только едва слышимый треск люстры.       Первым очнулся Мидей. Медленно, не сводя с Фаенона глаз, он сделал шаг вперед. Мужчина бережно взял из дрожащих пальцев механика мешочек и вытащил оттуда простое, но тщательно отполированное стальное кольцо с едва заметными следами, имитирующими следы шин. Уголки его губ дрогнули. Осторожно одев кольцо на безымянный палец, Мидей все же позволил себя мягко улыбнуться и поднять взгляд на взволнованного механика. — Дождался кольца, верно? — нервно проговорил Фаенон с надеждой что он не выглядит как напуганный щенок, — Надеюсь, не ошибся с размером. Проверял на твоих забытых перчатках, которые забыл тебе вернуть. Правда, пришлось пару первых колец отправить в помойку, но...       Мидей не дал ему договорить. Открыв коробочку и вытащив кольцо из палладия он одел на безымянный палец Фаенона. Холодный, идеально отполированный металл мягко скользнул по коже. Механик замер, глядя на узор из изящных шестеренок, обрамлявшие палец, и не мог вымолвить ни слова. — Теперь мы в расчете, — тихо произнес Мидей, переплетая пальцы и слегка сжимая чужую руку в своей, — И, надеюсь, навсегда вместе.       Механик поднял неверящий взгляд на байкера и слегка улыбнулся, все еще сомневаясь в правдивости происходящего, и боясь, что это все-таки сон. Но все же дышать стало легче. Все сомнения, все страхи, все дни мучительных раздумий — все это растворилось в тишине мастерской. Вздохнув, Фаенон не выдержал. Нервы, усталость, переполнявшее его счастье — все это вырвалось наружу одним порывом. Сделав шаг ближе, он обнял свободной рукой Мидея за шею, притягивая ближе, и, зажмурившись, как падающий в пропасть, прильнул губами к чужим. Поцелуй получился неловким, стремительным, но искреним. Для Фаенона мир сузился до точки — до теплоты чужих губ, до знакомого запаха кожи и дорожного ветра, что все еще витал вокруг Мидея. Байкер ответил на поцелуй, осторожно приобняв дорогого сердцу механика.        Первым нарушил магию момента именно Мидей. Мягко разорвав поцелуй, мужчина слегка нахмурился и осторожно коснулся щеки Фаенона. Тот был ледяной — Спаситель... ты замерз, — констатировал мужчина, и его голос прозвучал намного более строго, чем обычно. Взгляд скользнул по скинутому комбинезону, тонкой футболке и голым рукам, покрытым мурашками, — И вообще, в чем ты здесь ходишь? На улице уже зима, а у тебя будто лето в разгаре. Отопление до сих пор не работает?       Фаенон, все еще находясь в эйфории, лишь смущенно хмыкнул и потер свой замерзший нос, чуть дернув плечами. — А оно здесь никогда и не работало, — рассмеявшись, признался он, — Дедушка, когда проектировал эту постройку, совсем о нем забыл. Говорил, что жар от станков и от двигателей должен греть. И отец с ним был согласен. В общем-то, летом так и есть, а вот зимой... — механик развел руками, — Зимой я просто двигаюсь быстрее. Честно говоря, уже привык к такому ритму жизни. — Привык, — с нескрываемым негодованием повторил Мидей. Он все еще не отпускал руку Фаенона, и его пальцы сжимали запястье механика так, будто пытались передать собственное тепло, — Это не нормально. Ты превращаешься в сосульку в своей же мастерской. И я бы хотел, чтобы мой... кхм... дорогой неугомонный Спаситель был в добром здравии, а не шмыгал мокрым носом. — Ну, тогда пошли ко мне, — легко предложил Фаенон, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. Он наклонился, чтобы поднять с пола упавшую куртку, и добавил: — Там, конечно, тоже не курорт, но обогреватель есть. И чайник. И даже чай, кажется, не кончился. И, возможно, отопление уже включили.       Механик выпрямился и встретился взглядом с Мидеем. И тут до него дошла возможная двусмысленность его слов. Щеки вновь залила краска смущения. Мидей, пытавшийся сам не смутиться, не выдержал и усмехнулся. Суровая складка между бровей смягчилась, а в глазах вспыхнул знакомый веселый огонек. — Честно говоря, совсем не ожидал, что окажусь у тебя дома так скоро, — произнес он с легкой, почти неуловимой насмешкой, подбирая с верстака сумку со старанием приготовленой выпечкой. — Ну... Мы же, вроде бы, официально помолвлены, так что... — протянул Фаенон и взгляд скользнул по кольцу. Все еще не верилось в действительность происходящего. — Пошли греть тебя, — осторожно приобнял механика Мидей, будто старался поделиться с Фаеноном своим теплом.

***

      Квартира Фаенона оказалась такой, какой Мидей и ожидал — пространством, почти не отличающимся от мастерской. В небольшой прихожей стояли коробки с деталями, на вешалке висела не куртка, а запасной комбинезон. Здесь было намного теплее, чем в мастерской и пахло не металлом, а старыми книгами и чем-то сладковатым — возможно, припрятанной на ужин сдобой.        Быстро изучив маленькое пространство, Мидей усадил ежащегося от холода Фаенона на потертый диван, накинул ему на плечи оказавшееся под рукой одеяло, затем нашел припрятанный за небольшим шкафом в комнате обогреватель и, щелкнув рычажком, направил поток теплого воздуха на механика. — Я приготовлю чай, — Фаенон хотел было встать и пойти на кухню, но байкер усадил его обратно. — Грейся. Потом будешь что-нибудь делать, — слабо щелкнул по носу Мидей и поправил одеяло, укутывая механика по самую макушку. — Но... ведь ты гость... — пробурчал сквозь ткань Фаенон, но, поняв что спорить бесполезно, тяжело вздохнул и смолк.       Сняв куртку, Мидей уверенными движениями разбирал на кухню сумку с едой, стараясь не думать насколько абсурдна сложившаяся ситуация. Оглядев крохотную кухню еще раз, мужчина нашел чайник и две относительно чистые кружки и принялся заваривать чай, благо коробочка с пакетиками стояла рядом с чашками. Взгляд то и дело падал на кольцо, отчего мужчина вновь и вновь начинал улыбаться. — Вот, — вскоре Мидей протянул Фаенону большую кружку, из которой поднимался пар свежезаваренного чая. В другой руке он держал тарелку с куском яблочного пирога, — Сначала согрей руки. Потом ешь.       Фаенон взял кружку, и приятная теплота разлилась по его замерзшим пальцам. Он сделал маленький глоток, потом еще один. Сладкий, крепкий чай согревал изнутри, растапливая ледяную скорлупу, которая сковала его за эти дни. — Спасибо, — тихо сказал он, глядя на Мидея поверх края кружки. Мужчина подошел ближе и сел на диван рядом. Взгляд снова упал на кольцо на пальце. — Я боялся, что тебе не понравится, — тихо, почти шепетом, проговорил в чашку Фаенон и тут же потянулся к пирогу. Откусив кусочек, механик с блаженством прикрыл глаза, громко добавив, — У тебя просто талант! Если б меня так кормили каждый день, я бы на тебе женился!       Спрыснув в кулак, Мидей осторожно провел пальцем по щеке механика, убирая крошки от выпечки. — Формально, ты почти это сделал, — напомнил мужчина и все же отпил из своей чашки. — Просто мне нужно было еще одно подтверждение, — пробурчал под нос Фаенон, немного наклонившись, и положил голову на плечо Мидею, прижимаясь щекой к грубой ткани свитера. Тот на мгновение замер, а потом его рука обняла плечи Фаенона, притягивая ближе.       Они сидели так, возможно, минуту, возможно, час. Тепло от обогревателя и от близости друг друга наконец-то полностью отогрело Фаенона. За окном темнело, и первые огни вечернего города зажигались в снежной пелене.       Мидей осторожно встряхнул его. — Эй, Спаситель. Ты засыпаешь. А пирог еще не съеден.       Фаенон промычал что-то невнятное и прижался еще сильнее. —Тепло...       Мидей тихо рассмеялся и наклонился чуть ближе, мягко косаясь губами потеплевшего лба. — Ладно. Так и быть, сегодня я не буду ругаться на то что кое-кто забывает есть. Отдыхай. — А ты? — встревожился Фаенон, поднимая голову и смотря на Мидея самым грустным взглядом брошенной собаки. — А я посижу тут, — Мидей жестом показал на край дивана, — Удостоверюсь, что мой Спаситель не замерзнет и не простудится. — Не посидишь, а будешь рядом, — стараясь не думать о том насколько быстро развивались события, Фаенон чуть двинулся в сторону, — Если ты не против, то я бы хотел чтобы ты остался здесь, а не ехал поздно ночью никуда. Места хватит. Могу себе и на полу постелить.       Мидей покачал головой, и потянув Фаенона на себя, снял с его плеч одеяло, а после аккуратно разложил диван. — Я не хочу чтобы мой дорогой Спаситель, который так же является моим женихом, спал на полу в собственном же доме, — все еще не привыкнув к происходящему, Мидей кашлянул в кулак, а затем уложил сонного Фаенона на импровизированную кровать, накрывая его краем одеяла. Мидей лег рядом, пришлось повернуться друг к другу бок о бок, чтобы не оказаться на полу. В тесноте, в тепле от обогревателя и дыхания, мир снова сузился до  крохотных размеров. Фаенон уткнулся носом в шею байкера, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. — Прости, что диван не очень удобный, — пробормотал механик, уже почти во сне обнимая и прижимаясь к нему. — Ничего, — голос Мидея прозвучал прямо над ухом, — Главное, что ты рядом.       Рука байкера легла на чужую спину, будто бы говоря: "Ты мой, и я никуда не отпущу". Фаенон ответил на прикосновение, обняв Мидея за талию и прижавшись еще ближе. Сквозь дремоту слышал чужое сердцебиение, родное и дорогое. — Знаешь, — тихо, сквозь сон, проговорил Фаенон, — а ведь отец был прав. Тепло от двигателей и правда может греть. Просто нужно, чтобы их было два. — Засыпай, болтун, — Мидей беззвучно рассмеялся, лишь плечи его выдавали.       И Фаенон послушался. Впервые за долгие дни его сон был глубоким и безмятежным, без навязчивых мыслей и терзаний. Он утонул в этом тепле, в этом дыхании рядом, в твердой уверенности, что утром, когда он проснется, его мир будет состоять полностью из того человека, которого так долго не хватало.       За окном метель усиливалась, засыпая снегом город. Мидей прикрыл глаза, крепче прижимая к себе Спасителя, который спас его от одиночества, и на его губах застыла сонная, блаженная улыбка. Они оба нашли свое место.