Победитель получает все

Оскар убегал от фанатов, от Зака и от камер, просто бежал в свою небольшую комнату после награждения. Ему не хотелось видеть никого, даже простое отражение в зеркале угнетало. Волосы и костюм прилипали к телу из-за пота и шампанского, но теперь это вызывало тошноту, а не улыбку. Напряжение между ним и Ландо росло каждый божий день. И Оскар прекрасно понимал, что никто из них не виноват в этом, но этот ком внутри него только рос и заставлял злиться не только на команду, но и на Норриса. Было непонятно, как он стерпит остаток этого сезона. Закрывшись в своей комнате моторхоума, он скинул кепку со своей головы, отбросил ее куда-то в угол, сползая спиной по стенке на пол. Слезы нещадно подступили, второй раз за слишком короткое время. Ладони, поначалу закрывающие лицо, медленно переползли на затылок, крепко хватаясь за влажные волосы. И Оскару очень хотелось бы быть как раньше: контролировать каждое свое действие и эмоцию, поскольку сейчас все, что он может, — это стараться как можно тише всхлипывать себе в руки. Прижимаясь спиной к стене и поджав колени поближе к телу, Оскар старался успокоиться и заставить себя перестать лить слезы. Выпустив волосы из рук, он тер глаза в попытках убрать это жалкое отчаяние, но слезы лишь расплескались по всему лицу, оставляя неприятную влагу. Он схватил телефон, что валялся где-то на дне сумки, стоявшей рядом. Начав листать ленту рекомендаций, он надеялся отвлечься от всего того, что происходило вокруг него. Теперь Оскару только и оставалось, что просто игнорировать поток слез, льющихся из его приоткрытых глаз. И поначалу это действительно помогало: Льюис прислал ему пару смешных гифок с собаками, какие-то шутки от Логана и видео с сообщением от Шарля: «Вы меня, конечно, удивляете». Надпись в видео гласит: «Ландо не может оторвать глаз от Оскара целых 30 секунд». И Пиастри не мог понять, это ужасно раздражает его или успокаивает. Определенно он не хотел видеть Ландо сейчас, к сожалению, Ландо так не думал. — Оскар, — он тихо открыл дверь комнаты, пробираясь внутрь. Еще более мокрый от шампанского и, кажется, единственный, кто обрызгал Оскара шампанским внизу после фотографии. — Проваливай, — это звучало грубее, чем хотелось бы, но это единственный случай на памяти самого Пиастри, когда он действительно срывался. — Пожалуйста, — уже шепотом сказал он, надеясь, что напарник его услышит. Норрис, увидев состояние сокомандника, понял, что ему точно нельзя уходить. Быстро закрыв дверь на защелку, он сделал пару шагов и оказался в предельной близости с Оскаром, смотря на него сверху вниз. Опустившись на пол и приняв позу лотоса, Ландо поставил около австралийца бутылку вина, что он прятал за спиной. — Я подумал, что ты захочешь напиться, но я позволю тебе сделать это только в моей компании. — Ландо заглянул возлюбленному в глаза. — Я волнуюсь о тебе. Обыскался на подиуме, думал, что не только меня туда утащили. — Если бы, — горько ответил Оскар, открывая бутылку вина. — Я, кажется, пропустил приглашение, потому что уже заглушил машину, а Зак, видимо, решил, что я все слышу, — он, не стесняясь, поднес горлышко бутылки ко рту, запрокидывая голову назад, чтобы сделать большой глоток. — Но я не хотел туда идти, это праздник механиков, а не гонщиков, — сказал тот, оторвавшись от бутылки. Ландо подвинулся, оказавшись у той же стены, что и Оскар. Аккуратно просунув руку, он обнял предплечье Пиастри, укладывая голову на его плече. Норрис потерся носом и поцеловал то ли ключицу, то ли руку. — Прости, — Ландо поджал ноги. — Я не хотел тебя толкать в начале, — Оскар, сделавший еще один глоток, лишь пожал плечами. — Я обязательно тебя прощу, но мне нужно время. Я на взводе, — он спокойно взглянул на британца. Тот понимающе кивнул в ответ и только на пару мгновений забрал бутылку, чтобы самому сделать хоть один глоток. А Оскар и не был против, он готов отдать Ландо все на свете, почти все, все, кроме титула 2025 года, но сам Ландо не винил его, ведь сам не был готов уступать Оскару. Норрис мог лишь наблюдать, как Оскар, не сдерживаясь, отпивает все больше с каждым разом, и если бы он увидел это впервые, то подумал бы, что Оскара вообще не берет алкоголь, но в реальности он является таким же обычным человеком, как и все. И Ландо не мог оторвать взгляд от того, как дергается кадык вверх и вниз при каждом глотке, как на щеках австралийца появляется розовый, хмельной румянец, показывающий, насколько он пьян, как медленно Оскар прикрывает глаза, чтобы фонари с улиц не так сильно светили в глаза через окна. Норрису кажется, что он может до конца своей жизни наблюдать за этим австралийцем, посвятить остаток жизни именно Оскару. Ему всегда было сложно отвести взгляд от этого парня, но в последнее время эта проблема обострилась. Теперь ему сложно даже подумать о том, чтобы оторваться. Но этого требовали все в его окружении, даже сам Оскар. И это ранило его прямо в сердце, поскольку до недавних событий они были самыми близкими людьми в их жизнях, но теперь ему казалось, что в скором времени, несмотря на исход событий, Оскар выкинет его из своей жизни. Эта мысль пугала его больше всего. — Много времени нужно? — Ландо невинно взглянул на него, приподнимая голову. Оскар в ответ лишь покачал головой. — Дай мне допить, и я снова буду как прежде, — Пиастри улыбнулся любимому и все никак не мог оторваться от бутылки, намереваясь выпить все до последней капли. Ландо лишь улыбнулся ему, хихикая над настолько быстрой сменой настроения. Австралиец поставил опустошенную бутылку на пол. Он повернулся к Норрису и наклонился, кладя свою голову на чужую макушку. А Ландо не был против, он лишь крепче обнял руку возлюбленного и прикрыл глаза, стараясь насладиться этим моментом. Далеко не часто у них получалось сидеть в тишине так близко друг к другу и просто быть рядом. Оскар понимает, что они с Ландо могут спорить. Он все время думает о других гонщиках, которые были лучшими друзьями ровно до того, как попадали в одну команду. И ему не хочется повторять их судьбу. И больше ему не хочется говорить Ландо, что он собирается переходить в другую команду. Сидя в таком умиротворении, он радовался, что эти мысли убегали от него. Хотя бы в такие редкие короткие моменты он мог расслабиться. Затем наступило время Гран-при США, Техас, Остин. Гран-при, который изменит жизнь Оскара Пиастри и Ландо Норриса навсегда. Оскар был очень сильно расстроен. Самым худшим раскладом была травма перед гонкой: туго перебинтованная рука от плеча почти до запястья была приговором для него. В этом Гран-при он участвовать не мог. Оскар каждой фиброй души чувствовал, как титул ускользал от него. Ландо поддерживал его как мог. Помогал с бытовыми вещами, иногда поправлял бандаж, даже предлагал кормить Оскара, если ему неудобно. Британец понимал, что чувствует его напарник, и больше всего не хотел, чтобы тот опустил руки. Самым страшным раскладом в его голове была их ссора. Он всегда был готов извиниться первым, всегда был рядом. После практики, спринта и квалификации он сразу же шел к инженерам, где сидел Пиастри. Сразу ему все докладывал и, кажется, если бы мог, исцелил бы руку австралийца силой мысли. За те несколько дней Оскар смог остыть и с удовольствием слушал Ландо по поводу и без. О болиде, соперниках и трассе. Он запоминал каждую жалобу и потом говорил об этом, даже если все об этом слышали. Перед гонкой Ландо и Оскар сидели вдвоем в моторхоуме, Оскар ел яблоко, а Ландо рассказывал ему о том, как он собирается действовать. Пиастри активно кивал ему и иногда сам включался в монолог возлюбленного. Когда Ландо не нравились какие-то комментарии, он несильно давал Оскару подушкой по голове. Пиастри только смеялся и защищался от таких нападений. Перед тем как выйти из комнаты, Оскар аккуратно взял Ландо за запястье, заставив остановиться. Он приблизился и невесомо поцеловал того в лоб. Британец улыбнулся ему в ответ, положил руку на затылок и притянул Оскара, нежно дотрагиваясь до пухлых губ напарника. — Выпьем после? — спросил Ландо, когда он уже направлялся от Оскара, что уселся в боксах. — Обязательно, — ответил ему Пиастри, и в его памяти навсегда застрянет эта улыбка Ландо, что озарила его в тот момент. В голове до конца жизни теперь будет всплывать этот момент, то, как он слегка прищурился и помахал ему рукой, полностью уверенный, что он выиграет этот Гран-при. Оставалось двадцать кругов, Оскар наблюдал и слушал редкие переговоры Ландо по радио. Сам он говорить не мог, хотя очень хотелось. Оскар слышал жалобы Норриса и надеялся, что команда сможет что-то сделать. А после он увидел, как болид Ландо сначала просто вылетел между третьим и четвертым поворотами и в следующие секунды врезался в железное ограждение. В разные стороны тут же отлетели часть деталей и кусков болида, но внезапно вспыхнул огонь. Оскар подскочил, не зная, что делать. В тот момент в груди он почувствовал, как его сердце замерло, а затем разорвалось на миллиарды мелких кусочков, что больше никогда не соберутся вместе. В грудную клетку вонзились иглы переживания и страха за возлюбленного. Казалось, что по голове пришелся тяжелый удар, и он упадет из-за этого. Он надеялся, что сейчас Ландо появится, вылезет и с ним все будет в порядке. Он прекрасно слышал, как по радио спрашивали о самочувствии Норриса, но тот молчал. И эта тишина пугала. Теперь она не давала никаких надежд, а лишь сдавливала и заставляла руки дрожать еще больше. Он тихо шептал губами, прося британца появиться в поле зрения камеры, но ни через десять, ни через тридцать секунд его не было. Когда машину начали тушить, Оскар уже все понял. Закрыл глаза, и тут же в голове появился Ландо с его счастливой, милой улыбкой, которая озаряла его каждый день. Он бы хотел исчезнуть в этот момент с этой чертовой планеты, лишиться слуха, зрения, но глаза сами открывались, а уши не могли перестать слышать без причины. На экране он видел медиков, маршалов, другие машины, но того, кого он хотел лицезреть хотя бы на миг, не было. Больше его не было ни там, ни тем более с Оскаром. Оскар кинул наушники и, начав тереть глаза, побежал подальше под крики команды. Ему было плевать на всех в этот момент, кроме Норриса, который уже не узнает об этом. В холодной пустоте мелькали мысли о том, что ему скажут, что это просто он не увидел, не услышал. Но единственная фраза, которая донеслась до его ушей в тот день и застрявшая до конца жизни, была противоположна. «Оскар, Ландо скончался, мне очень жаль». Теперь он точно станет чемпионом мира.