Давай сбежим?

С ногами на спинке и свисающей с сиденья головой, Гарри лежал на диване и смотрел на перевернутого Снейпа. Тот читал книгу в кресле напротив. Стояло жаркое, сухое лето, делать было нечего, родители дома планировали празднование его дня рождения, и Гарри привычно сбежал в прохладу подземелий. Ему уже осточертело в сотый раз обсуждать список гостей и меню, а Снейп с такими пустяками не лез. Уютную тишину нарушал лишь шелест переворачиваемых страниц. Ноги чуть затекли, но шевелиться не хотелось. Он растекся по дивану и рассматривал сосредоточенное лицо Снейпа. Было хорошо, почти идеально. — У меня никогда не будет девушки, — пожаловался он. Снейп кинул на него мимолетный взгляд и снова уставился в свою книгу. — Глупости. Гарри насупился. Какие ж это глупости. Это была проблема. И судя по тому, что болтали в их спальне в прошлом семестре, чем дольше он тянул с решением, тем серьезнее она становилась. А Гарри меньше чем через неделю будет уже семнадцать, и его имя покроется позором. — Глупости — это читать летом заумные книги по зельеварению, — недовольно пробурчал он. Снейп невнятно угукнул в ответ. Гарри пошевелил босыми ногами, сжимая и разжимая пальцы, повздыхал. Снейп весь вечер не уделял ему внимания. И это было до ужаса досадно. Спустя минут десять тишины Снейп наконец вспомнил о его существовании. — Глупости — это тратить последние летние каникулы на лежание на моем диване, Поттер, — сказал он и отложил книгу на столик. — С чего ты взял, что у тебя не будет девушки? Гарри радостно встрепенулся. — Потому что я целоваться не умею. А как научиться целоваться без девушки? Это замкнутый круг, понимаешь? — живо отозвался он. Снейп насмешливо хмыкнул. — Знаменитый гриффиндорский ловец, мечта всех девушек Хогвартса — оказался с изъяном? Гарри выгнул шею, сильнее отклоняясь назад, и скорчил самую страдальческую гримасу, какую только мог. — Именно! Знаешь, как стыдно? Снейп мягко рассмеялся, и на губах Гарри сама собой расцвела широкая улыбка, а по телу разлилось тепло. Любимый бархатный смех был редкой наградой, и от этого гордость и удовольствие только сильнее распирали его. — Тогда у тебя остается только один выход, — Снейп ехидно приподнял бровь, словно подначивая его задать встречный вопрос. — И какой же? — Быть одиноким и нецелованным до конца жизни. — Эй! — Гарри со смехом дотянулся до маленькой подушки и неуклюже бросил ее в Снейпа. — Ты должен был мне помочь, а не издеваться. Тоже мне крестный! Снейп проводил взглядом летящий мимо него снаряд, уголок его губ дернулся в теплой усмешке. — В крестных у тебя Блэк числится, не приписывай мне чужих забот. Гарри фыркнул и показал ему язык. То-то они на последней встрече с Сириусом до хрипоты спорили, кто из них больше крестный. — Ты можешь найти девушку, которая еще ни разу не целовалась, — вдруг предложил Снейп. Он говорил насмешливо, но в голосе скользнула едва уловимая печаль. Гарри озадаченно моргнул, нахмурился. В последнее время он все чаще замечал эту интонацию у Снейпа, видел тень тоски в глубине черных глаз. По сравнению с этой загадкой все девчонки мира уходили на задний план. — Думаешь, не заметит? — медленно проговорил он, пытаясь понять, что именно тревожило Снейпа. Тот отвел взгляд, устало хмыкнул, рассматривая старые угли в холодном камине. — Я думаю, что любая девица в этой школе будет счастлива тебя научить, окажи ты ей такую честь. Слова звучали искренне, и это было очень приятно. Гарри расплылся в смущенной улыбке и позволил себе понежиться в этом чувстве. Что-то такое ему уже неоднократно говорили друзья, но от Снейпа это звучало на порядок весомее. Если честно, Гарри давно уже мог бы найти себе девушку и целоваться в темных закоулках замка. Его тормозила мысль, что это будет первый поцелуй — такое не хотелось разделять с кем попало. Он задумчиво покусал губу, глядя на профиль Снейпа. Пряди чёрных волос были заправлены за ухо, на впадинке под острой скулой мягко лежала тень. И с такого ракурса нос казался еще больше — Гарри с любовью очертил его взглядом. Интересно, а с кем у Снейпа был первый поцелуй? Гарри невольно посмотрел на его губы, дыхание на мгновение замерло в груди. От внезапно пришедшей в голову мысли сердце застучало бешеным галопом. Гарри подскочил так, что чуть не рухнул с дивана, неловко забарахтался, запутавшись в собственных конечностях, и перевернулся на живот. — Я придумал! Ты даже не представляешь, что я придумал! — воскликнул он, как только комната прекратила плыть перед глазами. По телу пронеслась волна адреналина и предвкушения, было по-настоящему страшно, но в то же время так сладко от того, что он себе вообразил. — Мерлин упаси. Все твои блестящие идеи приносили мне одни проблемы, — ворчливо произнес Снейп и окинул Гарри хмурым взглядом. Но Гарри его даже не слушал, он закусил губу, думая, как заставить Снейпа поучаствовать в своей затее. Вряд ли тот легко согласится. Но кого еще о таком просить? Пусть Снейп и не был его крестным, но Гарри, выигрывая квиддичный матч, первым делом искал глазами в толпе именно его. Ночами ковырялся в заумных журналах по зельеварению, читал статьи Снейпа, выискивал замечания критиков — только ради того, чтобы закидать этих выскочек гневными письмами. Гарри ненавидел зельеварение, но еще больше ненавидел, когда кто-то пытался оспорить тот факт, что Снейп был лучшим из лучших. А ведь он таким и был. Во всем. Всегда. Так кого еще было просить, если не его? Гарри скатился с дивана и, не удосужившись даже подняться на ноги, пополз к Снейпу прямо на четвереньках. Пол был холодный. Мелкий сор чуть колол ладони. По пути Гарри стукнулся плечом об угол стола, но идея так его захватила, что было всё равно. Брови Снейпа озадаченно приподнялись, а рот на мгновение приоткрылся, будто тот хотел задать вопрос, но так и не определился какой. Гарри замер у его ног, всматриваясь в черные глаза, и очень медленно опустил голову на теплые колени. — Северус, — выдохнул он. Снейп взглянул подозрительно, но потянулся к его голове рукой. Потом запустил пальцы в и без того растрепанные волосы, едва ощутимо поглаживая. — Что тебе надо, чудище мое? Низкий голос звучал непривычно, почти ласково, но в нем все еще звенели отголоски печали. Ответ вертелся у Гарри на языке, но внезапно его охватили непрошенные сомнения, промелькнула мысль, что это неправильно — просить о таком, — и тут же была подавлена вспышкой неопознанного чувства внутри. Его даже замутило — так сильно не хотелось отступать. — А может… Может, ты меня научишь, а? Пожалуйста, Северус. Снейп застыл. На его шее дернулся кадык, пальцы в волосах Гарри чуть затряслись, но тут же замерли в явственном напряжении. Взгляд Снейпа на долю секунды метнулся к его губам, а вернувшись, наполнился то ли строгостью, то ли решимостью. На скулах заиграли желваки. Долгие секунды в комнате висела абсолютная тишина. Она давила, звенела в ушах. — Ты с ума сошел, Поттер? Сердце так неистово колотилось о ребра, что Гарри дрожал, вибрировал всем телом. Под ложечкой засосало от неосознанного, интуитивного: не отказ. Это был не отказ. Гарри шевельнулся, невольно потершись щекой о мягкую ткань брюк, приподнял голову, укладываясь теперь подбородком на колено. — Я серьезно, — он во все глаза смотрел на Снейпа, а потом медленно привстал, опираясь ладонью о его бедро. Тот вздрогнул и, кажется, задержал дыхание. — Нет, Гарри, я… — во взгляде Снейпа мелькнул страх, но он не отодвинулся ни на дюйм, только очень осторожно убрал руку с его головы. — Я твой крестный. — Ты сам сказал, что это Сириус. — Я твой профессор. Я друг твоих родителей. Я старше тебя на двадцать лет, — Снейп говорил непривычно быстро, словно каждый день повторял себе это как мантру. Гарри на мгновение замер. Это было… неправильно, не так, как он ожидал. Отчасти шутливая, дурацкая, глупая просьба вдруг оказалась и правда… серьезной? Почему Снейп его не обсмеял, не послал, не облил с ног до головы сарказмом? Гарри показалось, что под ним вдруг исчез пол и он начал падать в бездонную яму. Его пальцы сильнее сжались на теплом колене, брови сошлись на переносице, а сердце предательски больно забилось в груди. — Пожалуйста, Северус, — Гарри взмолился. Это пугало. Он физически не мог отступить. Даже когда подумал, что должен бы. Было страшно вдруг осознать, что это не сиюминутное желание. В голове вспыхнули воспоминания: как он смотрел на Снейпа в Большом зале и гордился тем, что был для него особенным, как внимательно наблюдал за варкой зелий, любуясь ловкими длинными пальцами, как подставлялся под руку в надежде, что тот потреплет его по голове, как он… Как он чертову дюжину раз залипал на красивых, насмешливо изогнутых губах, но одергивал себя прежде, чем это стало бы слишком много значить. С каждой секундой он проваливался все глубже, воспоминания, как пазлы, складывались в голове. И Гарри хватался за Снейпа как за единственную опору. — Научи меня. Всего один раз. Я клянусь, что об этом никто никогда не узнает. Снейп вымученно изогнул брови. — Гарри… Прошу… Я… — тут голос его подвел, и он смог лишь выдохнуть, прикрыв глаза и чуть отвернувшись. Гарри наклонился, потерся носом о теплое бедро и после прижался к нему щекой, вдыхая такой знакомый, родной запах. Снейп судорожно сжал колени, когда Гарри мягко обнял его ноги. Это было странно — прижиматься вот так к Северусу: тот ведь даже запрещал называть себя по имени, особенно в период учебы, не говоря уже про излишнюю тактильность. Он всегда так старался удерживать Гарри на расстоянии, лишь изредка позволяя себе — им — хоть какие-то прикосновения. Но он был всегда так близко — первым прибегал в больничное крыло, стоило туда хоть на шаг ступить, ругался на чем свет стоял, когда видел Гарри зимой на улице без шапки, снимал баллы за невнимательность на уроке, а потом часами мог объяснять непонятный материал — это не было терпеливо, вовсе нет, каждый термин перемежался сарказмом, но потом Снейп шепотом присваивал все баллы обратно. Снейп не пропустил ни одного его дня рождения, и хоть подарки он дарить не умел, вот этого неловкого, злого и смущенного: «С днем рождения, Гарри», — тот ждал каждый год сильнее, чем самую лучшую метлу на свете. Гарри зажмурился изо всех сил и закусил губу, сдерживая жалкий звук, рвущийся из горла. — Один раз. Только один раз, я обещаю, — он поднял голову и посмотрел в черные глаза. Снейп тяжело сглотнул, его кадык дернулся, привлекая взор к бледной шее. — Так нельзя, — произнес он на грани слышимости. Их взгляды снова встретились, и о чем безмолвно молил Гарри было очевидно, но Снейп… Гордый, вечно контролирующий свои эмоции Снейп, казалось, был охвачен столь всепоглощающим желанием сдаться, что говорил это все только для Гарри, словно знал, что для него самого эти слова уже давно — пустой звук. Как долго он вот так боролся с собой? Гарри стоял на коленях перед ним и все сильнее сжимал похолодевшими пальцами его бедро, нервно ожидая ответа. Снейп смотрел пристально, неотрывно, почти не моргая, его грудь ходила ходуном от частого дыхания. — Гарри. Я себе не прощу этого, никогда не прощу, понимаешь? Гарри понимал. Но… — Один раз, — торопливым шепотом произнес он. — Это ничего не изменит. Я не напомню тебе об этом ни единым жестом. Северус… Пожалуйста… Его голос надломился — сердце гулко и больно стучало в груди, — и Гарри закончил совсем неслышно, одними губами: — Поцелуй меня. Снейп вздрогнул всем телом, его лицо исказила мука, между бровей залегла глубокая складка. — Гарри, — выдохнул он. И, потянувшись к нему рукой, очертил скулу кончиками пальцев. Они смотрели друг другу в глаза так напряженно, что для Гарри вместе с окружающим миром исчезло само понятие времени. Он тонул и тонул в черных, полных невысказанных чувств глазах — и ему все равно было мало. — Тебе-то это зачем? Девчонок потом соблазнять? — вдруг горько спросил Снейп. Гарри раздосадовано нахмурился. Глупо. Как же чертовски глупо звучал этот вопрос. Все у него внутри яростно воспротивилось и тут же улеглось, когда ему подумалось, что, кажется, Северус искал не его ответ, а хоть какое-то оправдание — для самого себя, чтобы наступившее потом не раздавило. И стало сразу же неважно, Гарри был готов согласиться на что угодно — и на девочек, и на мальчиков, да хоть на Дракучую Иву. — Сейчас для меня потом не существует, веришь? — он почти смог улыбнуться, обхватил руку Северуса своей и прижал к щеке. А про себя добавил, что вряд ли теперь после всего, что он успел понять, хоть какие-то девчонки будут занимать его мысли. — Один раз, Поттер. — Один. Гарри чуть приоткрыл рот, зачарованно глядя на Северуса. Тот вдруг мягко качнулся вперед и с тягучей грацией скользнул по краю сиденья, опускаясь рядом с ним на колени. Он удерживал зрительный контакт, все еще прижимая руку к щеке Гарри, и в его взгляде читалось что-то почти болезненное. Они оба теперь едва дышали, молча смотрели друг другу в глаза, будто это могло помочь растянуть один раз на всю жизнь. А может, эти секунды промедления больше нужны были Северусу, чтобы решиться, отбросить последние крохи сомнений и самоконтроля. Наконец он приоткрыл губы и медленно наклонился вперед, останавливаясь за миг до поцелуя. Гарри закрыл глаза, готовый с жадностью принять все, что только мог предложить Северус. Только бы тот не отступил в последний момент… Только бы… Когда он ощутил первое, теплое, едва заметное прикосновение к губам, то не смог сдержать пораженный вздох. Северус тотчас отпрянул, и Гарри слепо потянулся к нему, а потом испуганно распахнул глаза. Во взгляде Северуса мелькнула паника. — Что?.. — хрипло прошептал Гарри. — Что такое? Северус не ответил, качнул головой и снова склонился к нему, теперь не останавливаясь, сразу вовлекая его в жаркий поцелуй. По телу будто пронесся огонь, исчезло проклятое ощущение падения в никуда, Гарри почти парил. Никогда прежде он так ярко не чувствовал себя здесь и сейчас. Гарри неловко раскрывал рот, впуская язык Северуса, поддавался властным рукам, удерживающим теперь его голову так, как тому было нужно на самом деле. Казалось, он умирал каждый раз, когда Северус чуть отстранялся, чтобы жадно втянуть воздух, — и воскресал, когда тот вновь накрывал его губы своими. Их дыхание смешивалось, тела примкнули друг к другу так тесно, что ближе было просто некуда. И с каждой секундой, с каждым касанием губ поцелуй все больше наполнялся отчаянием. Северус был близко, невозможно, непозволительно для них близко, и Гарри сходил с ума. Он дышал им, таял, пытался притиснуться еще ближе. Легкие заполнились запахами трав, старых книг, горьким, терпким ароматом тела. Гарри несмело, неуклюже касался жесткой ткани камзола на груди, не зная, куда девать руки, как выразить свое необъятное желание. Он понятия не имел, как правильно себя вести, как сделать так, чтобы Северусу их поцелуй понравился так же сильно. Но тому для счастья, казалось, достаточно было даже самого ничтожного движения навстречу. В самый разгар их безумного поцелуя Северус отстранился, внезапно так, резко, и тут же с отчаянием прижал его к себе, обвивая поясницу одной рукой, а второй — чуть удерживая за шею, так, чтобы Гарри уткнулся носом ему в плечо. Гарри лихорадочно его обнял, жмурясь изо всех сил, отказываясь признавать, насколько скоротечен был его один раз. Они дрожали в объятиях друг друга так, будто прощались навсегда. Нелепо, бессмысленно!.. Они же скоро увидятся вновь на дне рождения Гарри, да и впереди еще целый учебный год. Хотя, наверное, это и было самым страшным. Гарри судорожно притиснулся к груди Северуса, желая слиться с ним воедино, врасти в него, надышаться последним мгновением, — и, решив, что сейчас или никогда, рванул назад. Северус на миг сильнее сжал Гарри в своих объятиях, будто бы не в силах его отпустить, и тут же позволил рукам безвольно опасть по бокам. А Гарри… Он так и осел на пол. Уставился пустым взглядом на свои раскрытые ладони. Холодно. Прохлада подземелий больше не радовала — из-за нее слишком быстро таяло чужое, украденное тепло. А вместе с теплом уходил и запах Северуса, его вкус, его прикосновения — все, что было таким реальным и осязаемым всего несколько мгновений назад. Холодно и… пусто. Захотелось истошно взвыть. — Прости, — прошелестел Гарри. А потом встал, не осмеливаясь поднять голову. Если бы он встретился с Северусом взглядом, то просто сломался бы, рухнул бы на пол, как подкошенный. Сгорбившись, он поплелся к дивану. Позади раздался тихий выдох, а за ним и шорох мантии поднимающегося на ноги Сев… Снейпа. Гарри долго, нарочито медленно шагал. Холод пола пронизывал босые ступни, мелкие соринки впивались в кожу. Ныли колени. Шаг, второй, третий… У него было слишком мало времени, чтобы смириться, воссоздать у себя в голове привычную картину мира, от которой ему вдруг стало так тошно. Гарри без сил упал на мягкий диван, краем глаза замечая, как Снейп садится в свое кресло. Будто бы ничего и не произошло. Стоял все тот же жаркий летний вечер, родители все так же готовились ко дню его рождения, по любому вопросу обмениваясь совами и патронусами с миссис Уизли, а у Гарри в обозримом будущем все еще не предвиделось девушки. Он лежал на спине, безучастно глядя на потолок и слушая, как дрожит тишина. Вдохнул, медленно выдохнул. Провел языком по покалывающим губам. В голове облачалось в слова и крепло убеждение: он не захочет целовать никого другого. Равно как и не хотел до этого — просто не задумывался почему. Новое знание пришло спокойно, ощущалось естественно, как нечто неотделимое от него. Его зовут Гарри. Он хочет целовать только Северуса. Вот только вместе со знанием пришел груз, он лег на плечи каменной глыбой и сдавил грудную клетку, мешая дышать. Их с Северусом разделяла непреодолимая стена: родители, коллеги, друзья, знакомые — все, кто их окружал, каждый значимый человек, как и правила, и нормы, непременно встали бы между ними. Сбежать бы на край света. И жить там вдвоем. Гарри мрачно усмехнулся. — Знаешь, я после школы хочу поехать во Францию, говорят, там лучшая академия артефактологов, — без особой надежды произнес он. Снейп промолчал, только чуть скрипнуло его кресло. Гарри чувствовал на себе его сверлящий взгляд. Пауза тянулась, переполняясь тишиной, будто готовый лопнуть мыльный пузырь. Гарри отсчитывал секунды в ожидании ответа. Ему казалось, что он слышит мысли Снейпа: «Я не могу. Нам нельзя. Ты пожалеешь», — все эти нелепые, банально правильные слова, не стоящие и кната. Зашуршала мантия, раздались тихие шаги. Он слышал, как Снейп остановился — наверное, около своего стола. Гарри скосил на него взгляд: черная мантия плотно прилегала к напряженной спине, руки были сжаты в кулаки… …голова — склонена. «Жалеет», — мелькнуло в голове. — Будешь учиться уже французским поцелуям, да? — Снейп хмыкнул. В его голосе не было ни капли веселья, только какая-то усталая горечь. Гарри молчал, не зная, что ответить. Да и вопрос прозвучал скорее как размышления вслух. Он напряженно ждал, затаив дыхание, и в нескончаемой тишине только пульс бил по барабанным перепонкам. Наконец Снейп покачал головой, словно отгоняя навязчивые мысли. Он резко развернулся, впился в Гарри полным холодной решимости взглядом, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но… ничего не сказал. Из него будто выбили воздух. Он так и стоял каменным истуканом, мучительно хмурясь, как если бы ему было невыносимо больно, стоял — и смотрел на Гарри долго, неотрывно, как узник в распахнутой настежь камере смотрел бы сквозь зарешеченное окно на солнце. А потом закрыл глаза и произнес убитым голосом: — Во Франции неплохая коллегия зельеваров. Меня давно туда приглашали. Гарри кивнул. Он медленно повернул голову, устраивая затылок на мягком сиденье, растекся по дивану — каждая мышца его тела будто превратилась в желе — и наконец выдохнул, шумно, долго. Это не было обещанием, но это было всем.