You are Forcing Me

Тишина в Звёздном Экспрессе была оглушительной. Обычно Дань Хэна будили одни и те же кошмары: стальные руки Блэйда, сжимающие его горло, или бездыханные тела Март 7-ой и Келуса, которые он не успел спасти. Но этой ночью сон был иным. Ему не снилась боль или страх. Ему снилась… красота. Он стоял в огромном зале с резными деревянными панелями и шелковыми занавесями, в которых танцевали солнечные зайчики. Это был тронный зал в Лофу, но не тот, что он знал. Более древний, пропитанный дымом благовоний и безраздельной властью. И перед ним на коленях стоял юноша. У того были волосы белее первого зимнего снега, ниспадающие до пола, как водопад лунного света. И глаза… глаза цвета свежей крови, широко распахнутые от страха и смирения. Это был Ин. Юный, смертный, прекрасный. — Ты будешь моим — прозвучал его собственный голос, голос Дань Фэна, холодный, как сталь, и пламенный, как драконья лава. — Только моим. Твой отказ ничего не изменит. Если твоя семья посмеет отказать своему правителю… они станут прахом под ногами моих стражей. Ты понимаешь? А потом… потом тепло. Иное тепло. Ощущение собственного, могучего хвоста, обвившегося вокруг чужой талии, прижимающего к себе гибкое тело. Чувство полного, абсолютного обладания. Одержимости. Как будто он держал в лапах не человека, а самую прекрасную, самую хрупкую фарфоровую куклу, боясь разжать объятия, чтобы она не улетела, но и не сжать сильнее, чтобы не раздавить. Это было счастье? Нет. Это было нечто большее. Это был яд. Наркотик. Без этого ощущения, без этого человека рядом его собственная бессмертная жизнь теряла всякий цвет и смысл. Дань Хэн резко сел на кровати, сердце колотилось как бешеное. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть эти образы, но они впились в него когтями. Он вспомнил не боль, не предательство, не ритуал, обрекший их обоих на вечные страдания. Он вспомнил… любовь. Извращенную, собственническую, яростную, но любовь. Ту самую одержимость, что когда-то заставляла Дань Фэна держать весь мир на расстоянии вытянутой руки, а Ина — прикованным к своей стороне. — Он был… мой — прошептал он в темноту, и слова показались ему чужими, липкими и сладкими, как забродивший мед. Тело помнило то, что ум отвергал. Пальцы сами сжались, воспроизводя ощущение тонкой талии в своем хватке. Где-то в глубине души проснулся и потянулся спящий дракон, учуяв запах давно утерянного сокровища. Блэйд. Ин. Его муж. Его супруг. Мысль ударила с такой силой, что у него перехватило дыхание. Ревность, острая и жгучая, скрутила желудок. Где он сейчас? Кто смотрит на него? Кто дышит с ним одним воздухом? Эта мысль была невыносима. Он встал и подошел к иллюминатору, глядя на пролетающие звезды. Но видел он не их, а алые глаза, полные ненависти. И эта ненависть теперь казалась ему… знакомой. Логичной. Как он смел? Как он смел забыть его? Забыть то, что принадлежало ему по праву? Блэйд искал мести за боль, за бессмертие. Он хотел, чтобы Дань Хэн вспомнил ритуал. Но Дань Хэн вспомнил нечто иное. Нечто, что делало месть Блэйда жалкой пародией. — Ты хочешь, чтобы я вспомнил, как причинил тебе боль? — тихо прошептал Дань Хэн, и на его губах появилась чужая, холодная улыбка. — Хорошо. Я вспомнил. Но это ничего не изменит. Ты всегда был моим. И снова будешь моим. Только моим. Он повернулся от иллюминатора, и в его обычно спокойных глазах горел огонь давно умершей звезды — огонь одержимости Дань Фэна. Пробуждение было мучительным, но оно принесло ясность. Он не просто Дань Хэн, забывший свое прошлое. Он бывший правитель Лофу, и то, что принадлежало ему однажды, должно вернуться к нему. И на этот раз, он не примет отказа.