Праздник чёрных свечей

Чон Чонгук и Ким Тэхён были знакомы практически с самого детства, их родители входили в правящие кланы древней династии дроу. Однажды отец Тэхёна, Ким Тэ'рин, привёл сына в дом к Чон Эларису, одному из жрецов богини Ллос. Только они успели переступить порог, как им навстречу выбежал мальчик немного выше Тэхёна с большими тёмно-сиреневыми глазами, которые с любопытством рассматривали гостя. Тэхён, испуганный неожиданностью, спрятался за отцом. — Ну ты чего, не бойся, — мягко обратился к нему отец, погладив по голове и слегка подтолкнув вперёд. — Привет! — выкрикнул мальчик, подбегая ближе. — Меня зовут Чонгук! — Он протянул руку, с интересом разглядывая Тэхёна. Тот осторожно подошёл и сжал ладонь, чуть улыбнувшись: — Привет, — тихо ответил он. — Меня зовут Тэхён. Чонгук расплылся в широкой улыбке: — Хочешь посмотреть моего паука? Он почти ручной! Он ест сверчков с ладони. Папа говорит, что когда он вырастет, из его яда можно будет варить зелья. Тэхён растерянно моргнул: — Па… паука? — голос его дрогнул. — Не бойся, он не кусается. Ну, почти, — хихикнул Чонгук и потянул нового знакомого за собой по узкому коридору, освещённому фиолетовыми кристаллами. Отец Тэхёна усмехнулся, обменявшись взглядом с Чон Эларисом, который бесшумно подошёл и с довольной улыбкой наблюдал за детьми: — Кажется, наши дети нашли общий язык. С тех пор Чонгук и Тэхён стали лучшими друзьями, они вместе посещали занятия, отмечали все праздники и дни рождения. Как и присуще истинной натуре дроу, они устраивали пакости ровесникам, подставляли их перед учителями. Даже пару раз ночью выбирались на поверхность, пугать людей, подкидывая им неприятности. Злость и жестокость у них в крови, они рождены для интриг и предательств. Только вот Чонгук и Тэхён относились жестоко к другим, а между ними образовалась совсем иная связь. Они поддерживали друг друга, не давали в обиду. Их чувства были нежными, трепетными, бережными. Однажды, когда наступил день Хэллоуина, Тэхёну захотелось посмотреть, как проходит этот праздник в замке, куда несовершеннолетним вход воспрещён. Как бы Чонгук ни сопротивлялся, утверждая, что они ещё несовершеннолетние и их не пустят на такой ритуал, Кима было не переубедить. Чонгук же, воспитанный в более строгих традициях жречества, отлично понимал, к каким последствиям может привести их поимка. Но Тэхён умело играл на его чувствах, то насмехаясь над его «трусостью», то заискивающе улыбаясь, и в конце концов Чонгук сдался, польщённый тем, что сын правящего клана так нуждается в его компании. Ким придумал план, как незаметно пробраться в замок под видом помощников для проведения церемонии и посмотреть на духов, которые появляются именно в эту ночь. Они сменили свои расшитые серебром и золотом наряды на простые тёмные мантии, и натянув по самый нос капюшоны, присоединились к процессии, которая двигалась к замку. Держа в руках чёрные свечи, они вошли в замок и постарались отойти подальше от центра, чтобы не попасться на глаза своим отцам, которые должны были присутствовать на ритуале. Тэхён с любопытством посматривал по сторонам, стараясь не пропустить ни одной детали церемонии. В центре зала вожак клана зажёг первую свечу и, что-то сказав, своим огоньком зажёг следующую свечу в руках отца Тэхёна. Постепенно все чёрные свечи стали полыхать маленькими языками пламени. — Нас поймают, мы не знаем, что они говорят, — шёпотом истерил Чонгук, схватив Тэхёна за руку. — Без паники! — прошипел тот, прислушиваясь к голосам взрослых, чтобы разобрать слова. — Во имя Ллос, — к нему повернулся один из молодых дроу. Тэхён уверенно кивнул, и протянул свою свечу дрожащими руками, а после обернулся к Чонгуку с довольной улыбкой. — А ты паниковал, — фыркнул он. — Из-за тебя, нас когда-нибудь поймают и накажут, — нахмурился Чонгук, но тут же замолчал, когда его свеча зажглась и как оказалось, она была последней. Зловещие монотонные звуки начали исходить отовсюду. Подул пронизывающий холодный ветер. Духи медленно появлялись возле колонн. Никто не обращал на них внимания, все дроу продолжали ритуал, но вдруг Чонгук поднял голову и увидел призрака, появившегося прямо перед ним. Он как вкопанный застыл, испуганно глядя в бездонные чёрные глаза. Его охватила волна ужаса. Он вцепился в руку Тэхёна, будто искал защиты и не отводил взгляда от прозрачной фигуры, парящей в нескольких шагах. Чонгука мелко трясло, его губы шевелились, словно он шептал молитву. Тэхён нахмурился, и его глаза на мгновение вспыхнули ярко-алым цветом, который у дроу означает гнев или использование магии. Он резко махнул рукой в сторону призрака, и тот, будто наткнувшись на невидимую стену, с шипением рассеялся в темноте. — Ты его не получишь! Отрезал Тэхён, его голос прозвучал строго. В произнесённых словах сквозили опасные нотки, свойственные знатным дроу. После этого он решительно потянул Чонгука за собой к выходу из храма. — Ты что творишь? — прошипел он, и потащил Чона прочь. — Мы чуть не выдали себя! — Э-это... это был призрак, — заикаясь, прошептал тот. — Он... он смотрел прямо на меня! — Конечно, смотрел, — раздражённо бросил Тэхён, — духи всегда видят тех, кто боится больше всего. — Я не боялся! — возмутился Чонгук, но голос дрожал. — Ага, конечно, — фыркнул Ким, бросив взгляд на побледневшего друга. — В следующий раз оставлю тебя дома! — Лучше так, чем с призраками, — пробормотал Чонгук, продолжая озираться, но не отпуская его руку. Он видел, что Чон всё ещё немного напуган и поэтому решил проводить его домой. Добравшись до его дома, Ким повернулся и слегка улыбнулся: — Ну вот, — тихо сказал Тэхен, остановившись у кованых ворот жреца. — Целы, живы, и ни одного призрака по пути. Видишь? Он попытался отшутиться, но в голосе звучала лёгкая забота, что априори не свойственно сущности дроу. Чонгук усмехнулся, глядя в сторону. — Просто… ночь странная, — пробормотал он, поёжился и поднял глаза на Тэхёна. Спасибо, что прогнал призрака. — Конечно, — отозвался Тэхён мягко. — Не мог же я бросить тебя одного, когда ты выглядел так, будто сейчас сам станешь призраком. Чонгук тихо рассмеялся, но смех быстро стих. Между ними повисла пауза густая, почти ощутимая, будто ночной туман обвил их плечи. Лунный свет ложился на их лица, и Тэхён впервые поймал себя на том, что не может отвести взгляд от блеска в глазах Чона тревожного, но удивительно тёплого. — Тэхён, — тихо сказал Чонгук, — ты… всегда такой уверенный. — Ты просто не замечаешь, что я иногда тоже боюсь, — признался Тэхён, чуть усмехнувшись. — Просто стараюсь не показывать. Они оба замолчали. Ким шагнул ближе и, прежде чем успел передумать, обнял его. Не крепко осторожно, будто боялся спугнуть этот миг. — Отдохни, — прошептал он. — Завтра всё станет проще. Чонгук ответил почти неслышно: — Спасибо, Тэ… Тэхён отпустил, задержав взгляд чуть дольше, чем стоило бы. Потом кивнул и, повернувшись, медленно пошёл прочь по каменной улице.

***

С тех пор у Тэхёна появилась идея фикс. Ему было жизненно необходимо помочь Чонгуку победить боязнь призраков. Даже сам Чонгук так не хотел побороть свой страх, как сильно этого желал Тэхён. В один из моментов, когда Тэхён это называл, «тренировок», Чон поймал себя на мысли, что боится друга и его идеи, а не призраков. И вот в очередной раз Тэхён ворвался в спальню Чонгука с таким воплем, будто клан огров устроил набег на винные погреба. — Вставай! У меня гениальный, блестящий, просто божественный план по изгнанию твоего страха! Чонгук, закутавшийся с головой в одеяло, просто издал страдальческий стон. А после из-под горы тканей послышался приглушённый голос: — Если твой план включает в себя слова «призрак», «победим» или «нарушить ещё один запрет», то меня нет дома. — Этот план лучше! — Тэхён сорвал с друга одеяло. — Я вчера подслушал разговор отца с мамой! На поверхности, в паре шагов от нашего тайного хода, стоит старый дом. Местные шепчутся, что там живёт самый жалкий, самый безобидный призрак во всём Подземье! Он не умеет даже нормально пугать — максимум, что он может, это ронять пыль с потолка и тихо хныкать в углу. Он - идеальная мишень для твоей тренировки! Чонгук уставился на него с немым укором. — Тэхён, я прекрасно помню твои «почти безопасно», «никто не узнает» и «почти не ядовитый». — Но этот призрак просто котяра по сравнению с тем монстром из замка! — не сдавался Ким, переходя к своей коронной тактике. Он сложил ладони под подбородком и сделал глаза, огромные и блестящие, как у кота из «Шрека». — Чонгук-а… Мы же команда. Я буду твоим личным, очень грозным тренером. Если он чихнёт в твою сторону, я так на него посмотрю, что его разорвёт на атомы. И, как всегда, защита Чонгука пала. Он сдался с тяжким вздохом, словно принимая смертный приговор. Ночью, пробираясь по тайным туннелям, Чон наступал Тэхёну на пятки так плотно, что тот начал подумывать, не прирос ли к нему друг. — Может, он уже ушёл? — надеясь, прошипел Чонгук, когда они подошли к дому. — Может, его выселили? Или он подхватил магическую простуду и не вышел на смену? — Не выдумывай! — отмахнулся Тэхён, доставая свой чёрный камень. — Сейчас всё проверим по нашему! Сконцентрируйся на своём страхе… Нет, погоди, не так сильно! Ты сейчас весь квартал энергетически зарядишь! Он прошептал заклинание. Камень вспыхнул таким яростным серебристым светом, что ослепил их обоих. — Ой, — сказал Тэхён. — Кажется, я перестарался. Ну, ничего, теперь он будет светить до следующего полнолуния. Вперёд! Пробравшись внутрь, они устроились на чердаке. Час шёл за часом. Единственным «призраком» оказалась очень старая и очень толстая и кажется ленивая сова, которая сидела на балке и смотрела на мышей, периодически ухая, отчего Чонгук вздрагивал и хватался за Тэхёна. — Это он! — шептал он в ужасе. — Он принял форму птицы! Он гипнотизирует нас! — Это сова, Чонгук. Она подсчитывает калории в мышках, — устало прошипел Тэхён, отдирая его пальцы от своего плеча. — Расслабься. К утру они уже почти спали, сидя в пыли, когда снизу донёсся скрип и голоса. Чонгук замер с лицом человека, который только что понял, что забыл выучить молитву Ллос перед экзаменом. — А если это твой отец пришёл за призраком? — Тихо ты! — Тэхён прильнул к щели в полу. Внизу были парень и девушка. И они... прижимались губами друг к другу с таким усердием, будто пытались поглотить друг друга. Чонгук, заглянув в соседнюю щель, ахнул и отполз к стене. — Ты видел?! — выдохнул он в ужасе. — Он поглощает её душу через рот! — Или она его, — неуверенно промямлил Тэхён, продолжая наблюдать за странным ритуалом. — Тэ, давай вернёмся домой пока они нас не заметили и не решили сожрать наши души, — жалобно попросил Чонгук. Тэхён резко дёрнулся и подполз к нему, а потом обнял и в ужасе уставился на пол. — Кто победил? — настороженно спросил Чон, обнимая его в ответ. — Чонгук-а, это ритуал любви, — в полном ахуе пробормотал Тэхён. — Она улыбнулась и сказала, что любит его. — Фу, люди такие странные, — брезгливо сморщился Чонгук. — И не говори, — успокаиваясь, выдохнул тот, а после взял ведро, что лежало рядом и кинул к лестнице. Шум, гам, внизу послышались визги, крики, грохот, а после всё стихло так же быстро, как и началось. Люди сбежали из проклятого дома. — Вот так лучше, —довольно улыбнулся Тэхён, вставая с пола. — Да, намного, — кивнул Чонгук. — Пора возвращаться, надо подготовиться к «ночи теней». — Ты не бойся, я буду рядом, — взяв его за руки, приободрил Тэхён, глядя прямо в глаза. — Спасибо, — робко улыбнулся Чон, не разрывая зрительный контакт. Неловкая тишина окутала помещение, но никто из них не хотел нарушать её.

***

Чонгук лежал на спине глядя на потолок, где от слабого света свечей плясали тени. В комнате стоял запах воска и сухих трав оберегов, которые он повесил для ритуала. Но, как ни странно, спокойнее от этого не становилось. Чон перевернулся на бок, закутался в одеяло и зажмурился, надеясь просто проспать до вечера. Но стоило закрыть глаза, в голове снова возник образ Тэхёна. Его уверенный и тёплый взгляд. Рука, осторожно коснувшаяся его собственной. Тихий, но с нотками силы голос, что заставлял забывать обо всех страхах. Он вспомнил момент, когда впервые столкнулся с призраком во время церемонии. Когда пламя чёрных свечей вдруг дрогнуло, а в глазах Тэхёна мелькнул красный отблеск. Не отражение огня, а настоящее свечение, глубокое, древнее. Чонгук с усилием выдохнул, будто хотел выдавить из себя образ, но тот не исчезал. Перед внутренним взором Тэхён стоял всё так же спокойный, немного загадочный, с тем странным светом в глазах, который не давал покоя. Чонгук вспомнил, как во время ритуала сердце забилось сильнее, будто само узнало что-то, чего разум понять не успел. Он провёл ладонью по лицу и тихо усмехнулся. — Глупости, — пробормотал он, натягивая одеяло до самого подбородка. — Просто устал. Чонгук долго ворочался, не находя удобного положения. Мысли о Тэхёне не отпускали, упорно возвращались, как тихий шёпот в темноте. Он вспомнил, как Тэхён улыбался чуть наклонив голову, будто видел его насквозь. Как говорил его имя мягко, с тем особенным теплом, от которого в груди становилось тесно. «Он… больше, чем друг», наконец признался себе Чонгук, чувствуя, как внутри поднимается что-то щемящее и неизбежное. Он тихо вздохнул, прикрыл глаза. Тени на потолке снова задвигались, но теперь уже казались спокойными, почти родными. И с этой мыслью о Тэхёне, о его голосе и взгляде Чонгук наконец смог уснуть

***

Чонгук шёл по подземному городу Хэллитар. Его чёрный плащ развевался от потоков холодного ветра. Сиреневые глаза слегка светились в сумерках города, освещённого лишь факелами. Длинные белые с серебристым отливом волосы были украшены серебрянным обручем. Он нетерпеливо поглядывал в сторону ворот дома, вертя в руках связку чёрных свечей, которые должен был доставить в замок к празднику. На поверхности этот праздник называли Хеллоуином, у них же Ночью Теней. Наконец дверь отворилась, и ему навстречу выбежал Тэхён с длинными чёрными волосами, в которых блестела золотая диадема. Его тёмно-синий наряд также был расшит золотом. Быстро оглянувшись по сторонам, он подбежал к Чону и, схватив его за руку, широко улыбнулся своей прямоугольной улыбкой. А у того от этой улыбки сердце пропустило удар. — Прости, пожалуйста, что задержался. Матушка все уши прожужжала про то, как я должен вести себя в замке, будто мне может что-то помешать веселиться в такую прекрасную ночь! — Думаю, она просто волнуется. Ведь ты впервые выходишь в свет самостоятельно, — мягко произнёс Чон. — Ну, не впервые, — хитро подмигнул Тэхён. — Тихо ты! — в панике прошипел тот. — Чон, ты зануда! Ведёшь себя, как мой отец. Скажи лучше, ты захватил свечи против «ууууу»? — зловеще произнёс он, изображая привидение, из-за чего Чонгук неосознанно сжался и сделал шаг назад, осуждающе глядя на Тэхёна. — Хватит уже! Тоже мне друг, — с укором произнёс Чон. — Эй, ну ты чего, не обижайся на меня, я же не со зла, — Тэхён подошёл ближе к Чонгуку и обнял. Это всегда помогало при любой ссоре за всё время их дружбы. Отстранившись и поправив высокий ворот своего чёрного плаща, расшитого золотом, Тэхён взял его за руку, и они пошли в сторону замка, по пути перекидываясь фразами. Замок встретил их башнями из чёрного обсидиана и тёмного стекла, украшенными гирляндами из серебристых паутин, в которых мерцали фиолетовые огни. Вдоль мраморных лестниц горели чёрные свечи с алыми язычками пламени, отбрасывая призрачные блики на стены. Великий зал, освещённый сотнями дрожащих огней, был почти безмолвен. В центре Круг Тьмы, обсидиановый и зеркально-чёрный, в котором отражались лишь фиолетовые всполохи пламени. На возвышении стоял правитель клана высокий дроу с серебристыми глазами. Он поднял кубок с алым вином, и в тот же миг по залу пробежала волна холодного света знак начала хеллоуинского ритуала. Рядом с ним находилась в ожидании жрица. Чонгук стоял у входа, сжимая в руках связку чёрных свечей. Его пальцы дрожали, хоть он и пытался скрыть волнение. Он всегда чувствовал тревогу, когда наступала эта ночь. — Не бойся, — тихо произнёс Тэхён, появляясь за его спиной. Его голос был низким, почти мурлыкающим. — Привидения сегодня не причинят вреда… если мы зажжём свечи правильно. Он улыбнулся уголком губ, забирая одну свечу у Чонгука. Тот вздохнул, глядя, как Тэхён уверенно устанавливает её в обсидиановый круг. Жрица подняла руки, и в тишине зала послышался тихий, шелестящий шёпот — это с потолка на её плечи сползла гигантская теневая паучиха, воплощение богини Ллос. Эхо древних слов покатилось по залу: — Zy’ress vel zhaunil! — что означало "Богиня внемли нашему зову". Пламя вспыхнуло само, без огня сиренево-чёрное, словно живая тень. Одна за другой свечи вокруг оживали, их свет не освещал, а поглощал. Тэхён взял руку Чонгука и подвёл ближе. — Смотри, — прошептал он. — Вот оно дыхание мрака. Наши предки возвращаются. Пламя свечей зашевелилось, и между ними начали появляться силуэты прозрачные, словно сотканные из дыма. Тени древних дроу. Холод пробежал по коже Чонгука. Один из духов повернулся к нему, и его глаза пустые, как ночь, задержались прямо на нём. — Тэхён... — голос дрогнул. — Они... смотрят. — Пусть смотрят, — ответил тот спокойно. Жрица произнесла последние слова: — Draeval vel’klar velkyn zhaunil dosst usstan dalninuk! — что означало "Да уйдёт мрак туда, где он родился!" В этот миг все свечи вспыхнули сильнее и пламя будто стало хором, шепчущим на древнем языке. Тэхён не отпускал руку Чонгука, и тот чувствовал только благодаря этому прикосновению он не сорвётся в панике. Когда первая свеча догорела, огонь потух и тени исчезли, оставив лишь запах озона и пепла. — Всё, — прошептал Тэхён. — Они довольны. Чонгук облегчённо выдохнул и опустил голову. — Я всё ещё их чувствую. — Конечно. Сегодня граница тонка, — Тэхён улыбнулся. Они стояли посреди зала, в то время как остальные дроу вокруг веселились, танцевали, наливали в кубки лунный нектар. Только Чонгук всё чаще оглядывался на старую арку, за которой мерцал туман. — Там кто-то есть, — тихо сказал он. — Слышишь? Тэхён шагнул ближе и улыбнулся опасно и почти нежно: — Если там и есть привидение, пусть боится нас. Мы ведь дроу, дети тьмы. Но стоило им сделать шаг за арку, как воздух стал ледяным. Свет кристаллов погас, и воздух стал вязким, как паутина. Тихий, многоголосый шёпот, словно исходящий от самой тьмы, проскрежетал: — Вы не должны были сюда приходить… Чонгук вздрогнул, схватив Тэхёна за руку крепко, почти судорожно: — Я же говорил! Она здесь! Тэхён хотел усмехнуться, но пальцы Чонгука дрожали и вдруг это стало важнее, чем любопытство. Он чуть потянул его к себе и прошептал: — Смотри на меня, не туда. На меня. Призрачный свет вспыхнул и исчез, как мираж. Они стояли посреди пустого зала, и Тэхён всё ещё не отпускал его руки. — Ну вот, — тихо сказал он, — привидения не так страшны, как ты думаешь. — Может, — пробормотал Чонгук, глядя на их переплетённые пальцы, — но только потому, что рядом ты. Тэхён усмехнулся, чуть смущённо отвёл взгляд и тихо произнёс: — Тогда, пожалуй, стоит праздновать вместе и дальше. Вдруг духи решат вернуться? Он посмотрел на него, и впервые за вечер его надменность уступила место чему-то другому. В их мире, где каждый готов вонзить кинжал в спину другому, такая абсолютная, глупая преданность была редкой и пугающей силой. И Тэхён понял, что ни за что никогда не предаст его. В ответ Чонгук лишь улыбнулся впервые за вечер по-настоящему. И, когда за окном вновь вспыхнули призрачные огни Хеллоуина, оба знали: в эту ночь даже страх может стать началом чего-то прекрасного.

***

Пока всё Подземье гудело, празднуя Ночь Теней, они вдвоем свернули в узкий переулок, уводящий прочь от шума замка. Свет фиолетовых кристаллов дробился во влажном воздухе, превращая улицу в таинственный тоннель, усыпанный сиреневыми звёздами. Их шаги отдавались эхом от отполированных каменных стен, и тишина здесь была особенной — уютной, принадлежащей только им. Тэхён чувствовал, как его ладонь постепенно нагревается в руке Чонгука. Он украдкой взглянул на их сплетённые пальцы, на контраст своей серой кожи с чуть более тёмным оттенком руки Чона. Это выглядело... правильно. — Призраков-то уже нет, — тихо, чуть хрипло произнёс Тэхён. — Можешь отпускать. Я же не убегу. Он ожидал, что Чонгук смущённо отдёрнет руку, пробормочет что-то про осторожность. Но тот лишь крепче сжал его пальцы. — Не хочу, — ответил Чон, и его большой палец невольно провёл по костяшкам Тэхёна. Ким замер, чувствуя, как по его спине бегут мурашки. — Когда-нибудь мы всё-таки поборем твой страх перед привидениями, — пробормотал он, больше чтобы заполнить наступившее напряжённое молчание. — Тэ, — Чонгук остановился и повернулся к нему. Его сиреневые глаза в свете грибных фонарей казались бездонными. — Я не отпускаю твою руку, не потому что боюсь призраков. — А... а почему? — выдохнул Тэхён, чувствуя, как глупо прозвучал этот вопрос. Чонгук потупил взгляд, разглядывая, как их пальцы переплетены. — Не знаю. Я... такого никогда раньше не чувствовал. Будто если я отпущу, что-то... сломается. Или улетит. Как тот дух в замке. Тэхён застыл, полностью обезоруженный этой искренностью. Все его привычные маски насмешника, заговорщика, уверенного в себе наследника клана рухнули в одно мгновение. Перед ним был просто Чонгук. Его Чонгук. И его собственная рука в ответ сжала ладонь друга с такой силой, будто от этого зависели их жизни. Тишина между ними повисла густая и звонкая, как паутина, украшенная каплями утренней росы. Слова Чонгука прозвучали так тихо, но отозвались в Тэхёне громовым раскатом. Он замер, чувствуя, как его собственное сердце, обычно такое спокойное, забилось в бешеном ритме, совершенно ему не свойственном. — Никогда не чувствовал? — наконец выдавил Тэхён, и его голос, обычно такой уверенный, дрогнул. Он посмотрел на их переплетённые пальцы, будто видя их впервые. Рука Чонгука была тёплой, настоящей опорой в этом мире жестокости и холода. — Никогда, — подтвердил Чонгук, всё так же глядя прямо перед собой, но его щёки под серебристым светом фонарей отливали лёгким румянцем. — Это не как боязнь призраков. Это… приятно. И одновременно страшно. Как будто я стою на краю пропасти и мне не терпится шагнуть. Тэхён не знал, что ответить. Весь его арсенал колкостей, насмешек и реплик вдруг испарился. Осталась только эта тёплая рука в его и странная, щемящая нежность, распирающая грудь. — Знаешь, — начал он, снова медленно шагая вперёд и увлекая Чонгука за собой в лабиринт узких улочек, — когда мы были детьми, и ты показал мне своего паука… помнишь? — Как же, — хмыкнул Чонгук. — Я тогда чуть не расплакался, когда он пополз к тебе, а ты не отшатнулся. Ты просто посмотрел на него и сказал: «Симпатяга. Думаешь, из его яда получится хорошее усыпляющее?» — Ага, — Тэхён усмехнулся. — А потом мы весь вечер строили планы, как будем варить зелья и будем самыми могущественными дроу во всём Подземелье. — И всё пошло не по плану, — тихо заключил Чонгук. — Почему это не по плану? — остановился Тэхён и повернулся к нему. — Мы же вместе. Разве это не самое могущественное, что может быть? Они снова замолчали, но на этот раз тишина была не неловкой, а наполненной пониманием. Воздух, обычно пропитанный запахом серы, камня и магии, сегодня пах чем-то новым — надеждой и чем-то сладким, словно нектар с поверхностных цветов, который они тайком пробовали в детстве. Они дошли до скрытого грота, где светящиеся грибы образовывали целый лес, переливаясь всеми оттенками фиолетового и синего. Это было их место. То самое, куда они сбегали в детстве, когда мир взрослых дроу с их интригами становился слишком уж душным. — Помнишь, как мы здесь прятались после того, как ты подменил зелье на уроке у матроны Бэнр? — спросил Тэхён. — Она тогда три дня ходила зелёная и мычала, как корова с поверхности, — Чонгук расхохотался, и этот звук был таким искренним и лёгким, но тут же виновато добавил: — А ты взял всю вину на себя. — Не хотел, чтобы тебя наказывали, — пожал плечами Тэхён, хотя тогда ему изрядно досталось. Но вид счастливого, не напуганного Чонгука стоил того. — Тэхён, — начал Чон тихо, боясь, что их кто-то услышит. — То, что я чувствую… это… это нормально? Для дроу? Для нас? Тэхён встретился с его взглядом. В сиреневых глазах друга он увидел тот же страх, то же смятение, что бушевало в нём самом. Страх не перед призраками или наказанием, а перед чем-то неизведанным и пугающе настоящим. — Чонгук, — сказал он мягко, его пальцы нежно сжали его ладонь. — Мы всю жизнь нарушали правила. Подставляли одноклассников, сбегали на поверхность, пугали людей… Может, пора нарушить самое главное? — Какое? — прошептал Чонгук, затаив дыхание. — Правило, что дроу не способны ни на что, кроме злобы и предательства. Он сделал шаг навстречу, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Свет грибов отражался в его глазах, зажигая в них целые галактики. — Может, то, что мы чувствуем… это и есть наша самая большая сила? Самая дерзкая пакость, которую мы могли выкинуть? Против всех. Против наших традиций. Против самой Ллос. Чонгук не ответил. Он просто смотрел на него без страха, без неуверенности. Было только понимание. И согласие. Он медленно, будто боясь спугнуть, поднял свою свободную руку и коснулся пальцами щеки Тэхёна. — Тогда, — прошептал он. — получается, мы с тобой — самые ужасные нарушители правил во всём Подземелье. Тэхён рассмеялся, и это был счастливый, беззаботный смех, который эхом разнёсся по светящемуся лесу. Он наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись. Они замерли, а дыхание смешалось в едином прерывистом ритме. Светящийся лес вокруг казался застывшим, грибы-фонарики затаили своё мерцание, будто сама природа затаила дыхание, наблюдая за этим немыслимым нарушением всех её законов. — Самые ужасные, — прошептал Тэхён в ответ. Он чувствовал лёгкую дрожь кончиков пальцев Чона, всё ещё прикасавшихся к щеке. — И, наверное, самые счастливые. Расстояние между их губами было ничтожным, всего пара сантиметров холодного, пропитанного магией воздуха. Тэхён видел, как в глазах Чонгука плещется целая буря — страх, надежда, и та самая непоколебимая решимость, которая всегда скрывалась за его робостью. — Тэ... — имя сорвалось с губ Чонгука едва слышным выдохом, больше похожим на мольбу. И это стало последней каплей. Тэхён сократил оставшееся расстояние. Первый поцелуй был робким, неуверенным. Просто лёгкое, почти невесомое прикосновение губ к губам. Холодные от ночного воздуха, они на мгновение замерли, не двигаясь, просто ощущая сам факт этого соприкосновения. Это было не огненное пламя, а первая искра, упавшая в сухую траву, — тихая, но несущая в себе взрывную силу. Они отстранились почти сразу, застыв в сантиметре друг от друга, глаза широко распахнуты, в них читался один и тот же немой вопрос: «Что теперь?» — Это... — начал Чонгук, и его голос дрогнул. — Да, — перебил Тэхён, не дав ему договорить, потому что и сам не знал, как это назвать. Он снова прикоснулся к его губам, на этот раз чуть увереннее, чуть дольше. Это был уже не вопрос, а утверждение. Медленное, осторожное, будто они вдвоем разгадывали древнее заклинание, где каждое движение имело значение. Тэхён почувствовал, как губы Чонгука под его начинают мягко отвечать, робко, несмело. Его рука сама нашла опору на плече Чона, вцепившись в ткань его плаща, чтобы не упасть, потому что колени вдруг стали ватными. Когда они снова чуть отстранились, чтобы перевести дух, между ними повисли белые облачка на холодном воздухе. Они просто стояли, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова. Чонгук первым нарушил тишину, и в его голосе прозвучала знакомая Тэхёну нотка паники, но на сей раз смешанная с изумлением. — Нас точно накажут. Если узнают. Тэхён рассмеялся, коротко и счастливо. Он провёл большим пальцем по его мочке уха, заставляя Чонгука вздрогнуть. — Тогда... пусть не узнают. Мы же мастера скрываться и плести интриги. Придумаем самую грандиозную тайну во всём Подземелье. Тайну... нас. Он снова поцеловал его, уже не так робко, а с той самой дерзкой уверенностью, которая была ему свойственна, но теперь подкреплённой чем-то неизмеримо более тёплым и настоящим. И Чонгук на этот раз ответил ему с той же силой, наконец-то отпустив последние остатки страха. И под безразличным взором каменных сводов, два юных дроу, рождённых для тьмы и предательства, открыли для себя самый опасный и самый прекрасный заговор — заговор любви.