Das Theaterstück

– С чего ты разводишь шумиху, если даже ничего не произошло? У тебя паранойя? – низкий голос отдаётся в уши звоном от толстых холодных стен крохотной гримёрки. Степ – один из прекраснейших актёров школьного театра и постановок, слегка не в духе, но он также обеспокоен, что кто-то мог их застукать. – Просто успокойся и перестань меня раздражать. Сегодня никого рядом не было. С чего такие выводы? Белый свет от свисающей с потолка лампочки блестел сквозь линзы очков, и оба парня наклоняли голову вниз, чтобы не бликовало перед глазами. – Я слышал, как кто-то из девчонок называл нас по именам, и ладно если бы это было единожды, но ведь они постоянно шушукаются о нас! – большой по размерам "плюшевый мишка", по фамилии Кириков и по званию лучший друг Сте́па, стоял в самом проходе гримёрки, закрывая её плотной тканью штор. По каким-то причинам в этой "однушке" не было двери, из-за чего даже лёгкий ветер мог оголить единственное укромное место труппы актёров. Учебный день давно закончился для Кирикова, но он как верный пёс решил дождаться своего друга, чтобы вместе выйти на "променад" по пути до дома. – В общем, – Степ поправил очки, и сунув руку в карман брюк, поднялся по лестнице из гримёрки за сцену, – выбрось эту дурь из головы и просто будь внимательнее. Кириков лишь оглядел нелюбимое им пространство и пошёл вслед за другом. Кулисы сцены закрывали от любопытных глаз её красоту, лишь на мгновение показывая мигающую жёлтыми огнями гирлянду. За задней шторой сцены скрывалось узкое пространство "задника" – немного места, чтобы скрываясь от зрителей, перебегать из одной кулисы в другую. Не найдя взглядом парня, Кириков осторожно шагнул по узкому коридорчику из холодной стены и колыхающейся от малейшего движения ткани. Он оказался совершенно прав, Степ находился за другой кулисой. Он держал в руках планшетку с каким-то замудрёным чертежом на листке бумаги и что-то бурчал. – Иди сюда – немного громче сказал парень и всучил Кирикову чертёж – Это схема света. На каждый номер мы включаем разный свет: зал, передний фон, задний или же гирлянда. Раз тебе нечего делать, то будешь тренироваться. – Хотя бы не выступать. Нехотя промямлил Кириков, осматривая щиток с выключателями. Степ встал перед ним, открыл щиток и щёлкнул левый тумблер – погас свет первого плана, щёлкнул правый – погас свет второго плана. Включив прошлые тумблеры, он выдернул из самой ближней к щетку розетки вилку – погас свет в зале. – Ты должен своевременно выключать и включать свет, но для начала освой эти комбинации. – комментировал Степ, всё также стоя у щитка спиной к Кирикову. Обладатель коричневых глаз, а именно наш медвежонок, положил на стоящий рядом стул планшетку и встал почти вплотную к Степу. Тот даже ухом не повёл, продолжая капаться в щитке, и лишь когда закончил, краем периферийного зрения обратился к стоящему позади парню. – Ты чего? – голос был спокоен, даже в какой-то мере безразличен, но от чего-то воздух вокруг стал сгущаться, а атмосфера нагнетать своей неразрешённостья, как и кое-какие образовавшиеся проблемы у обоих парней.

***

Странные беспорядочные связи начались где-то в конце восьмого класса. Ребята и до этого долгое время дружили, но именно в тот год произошло что-то странное, что-то неправильно, возможно пугающее для вас, но не для них. Вокруг постоянно кружились толпы девушек, как знакомых, одноклассниц, подруг, так и маленьких, заплутавших в старшем крыле школы девочек. Они постоянно о чём-то "жужжали", спрашивали, улыбались и наигранно обижались. Этого добра им не требовалось, поэтому послав всех к чтёртовой матери, парни сами для себя решили, что они идеальный вариант друг для друга как в моральном плане, так и в физическом – неком секс партнёрстве. При этом в обществе у них никогда не было отличий в поведении до их "союза". Степ даже обзавёлся девушкой, чтобы общество уж точно ничего не заподозрило. Но оно было настолько слепо, что можно было бы вовсе забить на всё и не волноваться. Злодея всегда любят за его внешность. Началось всё, как обычно, со старой доброй дрочки. Представьте картину, как в гостях у кого-нибудь они сидят и медленно водят руками по стволам друг друга, лица раскрасневшиеся, голова гудит, и по коридору к комнате приближается мама. Сладкая картина~ Если раньше они рисковали дома с родителями, то на этом точно никак не остановиться. Постепенно они меняли локации, будь то школьный туалет или же тёплый урок физкультуры на улице. Пусть им и по 15... Долой все предрассудки! Может это их последний год в школе, и они больше не увидятся, не говоря уже о полученном удовольствии, опыте, в придачу ещё и воспоминаниях!

***

Кириков медленно опустил руки на талию Степа, тот не сразу, но отошёл немного назад, после чуть прогибая спину в пояснице, обпёрся об стену под щитком. – Какой-то ты... покладистый? – Кириков неуверенно приподнял край рубашки парня, обнажая светлую кожу и прожигая взглядом чужой затылок. – Почему ты думаешь, что я делаю это чисто из твоей прихоти? Может я тоже хочу. – по сравнению с Кириковым, Степ говорил всё откровенно и без капли стеснения или чего иного. Поэтому сейчас он стоял с раздвинутыми ногами и справлялся с молнией своих школьных брюк. Штаны с шумом спустились до колен, рубашка закрывала стройную талию и бёдра. Кириков лишь сглотнул слюну, немного похмуревшись, стянул с себя штаны и медленно потёрся пахом о чужую промежность. – Сегодня просто войди и закончим, времени у нас не так много, кто-то может прийти. Степ отдал приказ, а Кириков лишь хохотнул, стянул с обоих бельё и рывком вставил. Лицо скривилось, пассив зажмурил глаза и чуть ногтями не впился в стену. "Сам попросил~" так и читалось на надменной физиономии Кирикова. Он постоял так пару минут, после чего начал медленно двигаться. Видели бы вы его довольное лицо, когда удавалось выбить из Степа сдавленный, тихий, но сладкий стон. Тогда он ускорялся, и мог позволить себе зайти рукой дальше под рубашку, кончиками пальцев ведя пять неосязаемых дорожек, затем мгновеньем перейти на грудь, стиснуть до приятной боли чужую кожу, оставив на ней свои отпечатки. А после совсем обнаглеть и взяться за член парня, рывками наяривая с основным процессом. Внутри надавить на любимое местечко Степа, заставить его ноги подкашиваться, а глаза слезиться от наслаждения. Кто бы подумал, что один прогибается под другого? В тишине вечернего холодного зала пронёсся тихий шаркающей звук обуви из коридора. Сначала никто не обратил внимания, но после пары кашлей, человек выдал своё присутствие. – Отпусти! – тихо сквозь зубы прошипел Степ. Но ослушавшись его, Кириков лишь схватил его в охапку, прижимая сильнее и входя глубже. Несдержавшийся стон вылетел из уст пассива и, видимо, донёсся до ушей человека, который нарушил покой в таком месте. – Здесь кто-нибудь есть? Послышался голос президента школы – Евгения. Он изрядно всех задолбал, парни же не остались исключением. Шаги становились громче и вели к сцене, от чего сердце билось аж в ушах. Начиная дёргаться, в самый пик удовольствия Степ вырвался из крепкой хватки Кирикова, и влетев под щиток в стену, зацепил рукой тумблер, погасив на сцене свет, с грохотом бухнулись и очки. Всё погрузилось во тьму. Евгений включил свет. Оба парня смотрели на президента, словно пару секунд назад совсем ничего не произошло. Лица у обоих были красные, а одежда потрёпана. – А, вы здесь. Нарушитель спокойствия покинул зал в обсалютном молчании. Кажется, даже ничего не заподозрил. Парни оттрехнулись и вернулись в гримёрку, переводя в ней своё сбитое дыхание.