Адамант

      Атака «ящеров» продолжалась. Силы планетарной обороны отступили уже до стен колонии; между окопами метались дым и комья твёрдой промёрзшей земли. Башни колонии стреляли на износ стволов, снаряды разрывались, оставляя в земле воронки, но сдержать тёмно-серо-зелёную массу не могли. Солдаты отстреливались, однако «ящеры» продолжали медленное неумолимое продвижение. Когда от первой шеренги до окопа осталось не больше сотни метров, кто-то из солдат, запаниковав, кинулся в сторону колонии. Полковник, выхватив пистолет, загнал ему в затылок три пули; в этот момент с неба упала тёмно-тёмно-серая размытая тень. Громыхнуло; «ящеров» раскидало, словно картонные фигуры. Из низких облаков посыпались корабли империи, сходу начавшие ковровую бомбардировку. Раскалённые добела боеголовки врезались в почву, поднимая фонтаны земли и разрывая «ящеров» на части. Едва-едва закончилась бомбардировка, как в небе появилась следующая партия боевых кораблей, на ходу ведущая огонь из пушек. Открылись десантные люки, и на землю одна за другой начали спрыгивать фигуры в пехотных модулях. Одни были вооружены дезинтеграторами, другие — двухсторонними протонными секирами. Среди очистителей — элитной тяжёлой пехоты — было немало пятнадцатифутовых роботов с огромными двуручными клинками, сеявшими страх и панику среди любого врага.              — Император прислал нам подкрепление! — голос полковника разнёсся над полем боя, перекрыв шум битвы. — Солдаты! В атаку!              Малые остатки войска планетарной обороны поднялись в контратаку. Башни и артиллерия колонии продолжали поддерживать их непрерывным огнём на износ. «Ящеры», перегруппировавшись, кинулись на нового врага, но очистители были им не по зубам. Шквал огня, удары секир, взмахи чудовищных двуручных мечей уничтожали тварей тысячами. Через считанные минуты всё было кончено. Земля вокруг колонии была завалена множеством тел «ящеров». Патрулирующие поле битвы очистители добивали оставшихся. И тогда же из низких облаков вынырнул ещё один корабль, непохожий на остальные.              — «Адамант»… — с благоговейным ужасом прошептал полковник, опускаясь на колени.              Корабль приземлился на взлётно-посадочную полосу, оставив на ней длинный след шасси. Разложился с грохотом трап; по нему на землю спустился киборг. Тяжёлые ступни из адамантового сплава гулко топали по ступенькам. Мощные челюсти щёлкали при каждом шаге — видимо, разболтались крепления. Глаза светились, как два прожектора. Поговаривали, что этот взгляд не выдерживают бесчестные жители Империи и особенно командиры армии всех рангов. На поясе покачивались ножны с протонным кортиком и сделанный на заказ ручной дезинтегратор. Голову венчала фуражка со знаком Империи — галактика, расположенная внутри золотого круга.              Раздался шорох — это солдаты один за другим опускались на колени. Адмирал шёл мимо них, заложив клешни за спину. Его лицо не выражало совершенно ничего. Полковник незаметно сглотнул — он прекрасно знал, что адмирал за малейшие косяки беспощадно разжалует офицеров, при этом питая какую-то непонятную любовь к солдатам.              Подойдя к полковнику, адмирал негромко, но жёстко приказал:              — Встать!                    Полковник встал, стараясь унять нервную дрожь во всём теле.              — Вы выполнили свой долг, полковник. Я удваиваю жалование вам и всем вашим солдатам и пенсию вдовам погибших.              Полковник явственно перевёл дух.              — Боитесь? — от глаз адмирала это не ускользнуло, и он усмехнулся. — Тем, кто честно выполняет свой долг, нечего меня бояться. Колония не пострадала?              — Никак нет, господин. «Ящеры» уничтожили несколько конвоев с пряностью, но до складов не добрались.              — Потери?              — Не меньше тридцати процентов личного состава сил планетарной обороны.              Адмирал притушил глаза — вроде как опустил веки:              — Плохо… очень плохо. Я ведь тоже тут не просто так…              Полковник снова сглотнул.              — В секторе замечен боевой флот гроксов. Если они нападут на наши колонии, последствия могут быть непредсказуемыми. Одно можно сказать наверняка — императору это не понравится. На всякий случай в этот сектор перевели десять процентов наших боевых кораблей… — адмирал быстро говорил, уже шагая в сторону штаба. Полковник с трудом поспевал за ним. — Но этого всё равно будет недостаточно, если гроксы решат обрушить на этот сектор всю свою мощь. А они могут… как-никак, здесь добывается розовая пряность — один из столпов экономики империи. Допустить потери этого сектора мы не можем — от такого удара экономика не оправится.              — Вы думаете, нам хватит сил, чтобы отбить удар флота гроксов, господин?              Адмирал остановился так резко, что полковник едва не врезался ему в спину.              — Должно хватить. Либо каждый офицер, каждый солдат, каждый гражданский в этом секторе ляжет костьми, чтобы не пустить гроксов. Понятно?              — Так точно, господин.              — Вольно, — уже спокойнее кивнул адмирал. — И я не хочу больше слышать от офицеров подобных вопросов. Ясно?              — Так точно.              В штабе адмирал долгое время внимательно изучал голографическую карту планеты. По холмам медленно ползли червяки — конвои, доставляющие в колонию груз самой редкой в этом секторе пряности — розовой. Конвои охранялись — каждый из них сопровождали десяток бронетранспортёров и несколько танков. Наконец адмирал, не отрывая взгляда от карты, тяжело заговорил:              — В этом субсекторе останется боевой крейсер и пять взводов очистителей — для защиты колоний. Терять такой источник дохода никак нельзя… Не говоря уже о политических последствиях. Но помните, полковник… по гроксам огонь первыми не открывать! Они могут попробовать спровоцировать вас… на провокации не поддаваться. Я разрешаю применение оружия только в случае возникновения прямой угрозы. Вам понятно?              — Так точно, господин.              Помолчав, адмирал нервно щёлкнул отозвавшимися звоном клешнями и продолжил:              — К сожалению, эта колония — не единственная в этом субсекторе. А очистителей на всех не напасёшься… боевых крейсеров — тоже. Чёрт подери, пока мы не заключим с гроксами перемирие, ситуация больше всего походит на натягивание совы на глобус… Растягиваем силы на всё возрастающее количество планет… Император уже собирается ввести всеобщую воинскую повинность и снизить призывной возраст до пятнадцати циклов. Ох, доведёт он империю до военного мятежа…              — Вы так думаете, адмирал?              — Я в этом уверен. Наш император — редкостный кретин. Конь на троне и то принёс бы больше пользы! — адмирал яростно выдохнул. — Я уже тридцать раз пожалел, что в своё время возвёл его на трон… а теперь он слишком крепко устроил там свою задницу, оброс сторонниками, и свалить его практически невозможно!              — «Практически» не значит «совсем», адмирал.              Руки адмирала со скрежетом сжались:              — Полковник… Вы должны понимать, что по-хорошему после этих ваших слов я обязан на вас донести.              — Вам нужны сторонники, — спокойно ответил полковник. — А в армии многие недовольны таким раскладом.              Адмирал долго молчал, потирая лоб.              — Может, вы и правы, полковник… Наша империя переживает далеко не лучшие времена. Экономический и военный подъём позади. Наступает эпоха стагнации и бесконечного топтания на месте. И дело тут даже не в императоре… Окончание «золотого века» всегда сопровождается деградацией империи до более низкого уровня, чем до его наступления. Проклятье! Война с гроксами заходит в тупик. Мы теряем инициативу, запоздало отвечаем на их удары…              — Вы считаете нужным нанести ответный удар?              — Драться с гроксами в их субсекторах — самоубийство. Города гроксов прекрасно защищены, а с их боевым флотом не сравнится даже боевой флот нашей империи в дни её расцвета… — адмирал нервно щёлкнул челюстью. — Навязать бой на своих условиях гроксам мы пока не можем. Чёрт подери, сказал бы мне кто циклов пятьдесят тому назад, что я увижу закат империи, и я плюнул бы тому в лицо… А теперь остаётся только смотреть, как империя расползается на лоскуты! Императора заботит только пополнение казны спорлингами и складов пряностями, а его свита делает всё, чтобы он ни о чём другом и не думал… Сборище кретинов! Неужели они не понимают, что всё это кончится плачевно?.. Гроксы зажимают нас по всем фронтам… А в последнее время ещё и эти проклятые «ящеры» вылезли чёрте откуда и нападают на наши колонии! К слову, полковник, что известно об этих тварях?              — Немного, господин. Де-факто, всё, что мы знаем — это то, что их споры могут преодолевать целые субсекторы, выживать в любых условиях и циклами лежать в земле, не подавая признаков жизни… чтобы потом проклюнуться и выпустить на свет несколько тысяч кровожадных живучих тварей. И тогда, по меткому выражению моего доверенного лейтенанта, наступает абзац. Каждая атака «ящеров» — это минус от четверти до двух третей планетарного гарнизона.              — Абзац… — повторил адмирал. Его глаза практически погасли, но через несколько секунд снова загорелись. — С «ящерами» надо что-то делать, полковник. Наши разведфлоты построили основные траектории, по которым на наши планеты прилетают споры. Скоро вычислят планету, на которой находится база «ящеров» — это лишь вопрос времени. Но мало просто найти эту планету… нужно накопить достаточно сил, чтобы нанести по ней удар. Половина флота очистителей при поддержке армии должна справиться… хотя это и рискованно.              — Вы думаете, господин…              — Разговор окончен, — отрезал адмирал. — Меня ждут ещё в десятке субсекторов.              — Так точно.       

Планета Баттаглиа, звёздная система Коррина, субсектор 113, сектор HJ

      

POV адмирал

             — Колыбель империи… — я едва заметно для самого себя вздохнул, когда на радаре появилась родная планета. — Как давно я был тут в последний раз?.. Чёрт подери, я что, сам с собой говорю? Пора бросать летать в одиночестве…              Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей вслух, я послал на Баттаглиа запрос на видеосвязь. Обычно в центре сидели несколько диспетчеров, так что вызов принимали сразу, но на этот раз пришлось ждать минут пять. Наконец экран загорелся; подтянув к лицу микрофон и подкрутив болт на челюсти, чтобы она не щёлкала, я представился:              — Корабль «Адамант» просит разрешения выйти на орбиту.              — Адмирал? — судя по звуку, диспетчер едва не упал с кресла. Вскочив, он куда-то умчался — видимо, за вышестоящим начальством.              — Начинается… — вздохнул я. — Ну почему всегда такая реакция?!              Снова послышался топот и сбивчивая речь диспетчера:              — Адмирал, соединяю вас с командующим космопортом.              — Адмирал? — командующий оттеснил диспетчера от микрофона.              — Корабль «Адамант» просит разрешения выйти на орбиту, — повторил я, снова закатив глаза.              — Разрешение получено. Высылаю эскорт.              Ещё одна причина моей головной боли… Конечно, звание адмирала требует соответствующей огранки, но то, что меня каждый раз по прибытию на родную планету встречает эскорт из десятка боевых кораблей, а на земле готовится торжественная встреча с артиллерийским салютом и сопровождением из личной охраны императора с правительственной машиной, раздражает страшно. В третий раз закатив глаза, я взялся за штурвал и мягко зашёл на посадку.              Когда «Адамант», миновав слой низких облаков, вышел на взлётно-посадочную полосу, по бокам к ней уже съезжались орудия и строились солдаты с устаревшими огнестрельными винтовками. Выпустив шасси, я мягко приземлился на взлётную полосу. Едва корабль остановился, раздался грохот — все стволы дали залп. Ещё раскладывался трап, а к кораблю уже мчался чёрный «Спорлик» — правительственная машина. Когда я спустился на землю, снова грохнул залп из всех орудий, и к взлётной полосе поспешили горожане. Солдаты, закинув винтовки за спину, выстроились с обеих сторон двойной цепью, дабы меня не разобрали на сувениры.              «Спорлик», сопровождаемый толпой горожан и военным эскортом, доехал до дворца императора достаточно быстро. Вообще мне, как статусному офицеру космического флота, полагалось отдельное жильё, но параноик в лице императора не хотел, чтобы его правая рука в моём лице жила отдельно. Да, я был не только командующим космофлотом, но и советником императора по политическим вопросам. А это значило одно — бесконечные перелёты, сотни и тысячи парсеков, намотанных на двигатель корабля, визиты в колонии и основания новых, а в редкие дни пребывания на родном мире — участие в работе императорского Комитета, разъезды по городам, публичные выступления, бесконечные мили дорог в правительственной машине. Короче говоря, всё то, что я, старый офицер, поднявшийся с самого дна — от зелёного курсанта школы космического флота до адмиральских погон — ненавидел всей душой.              Кабинет императора находился практически на самом верху дворца — вернее, центральной башни. Выше него располагались только зенитные точки и генераторы силового поля — паранойя императора поистине не знала границ. Он безоговорочно доверял, не считая себя, только двоим — мне и командиру своей личной гвардии, которая поголовно состояла из истово преданных лично императору сержантов и офицеров армии родного мира. Попасть на приём к нему можно было только пройдя девять кругов ада у личной охраны. И этот раз исключением не стал.              — Назовите своё имя.              Красные «глаза» робота-привратника сверлили меня неподвижным гипнотическим взглядом.              — Лаки Чарм.              — Назовите своё звание, если вы военный, или свой титул, если вы гражданский.              — Высшее Существо, адмирал империи.              — Назовите цель своего визита.              — Вызов к императору. Кончай дурить, железка! — не выдержал я.              — Кто бы говорил, — едко парировал псевдообучаемый искусственный интеллект. — Судя по данным с моих визоров, в вас аугментики больше, чем родных органов. Назовите причину вызова к императору.              — Твою мать… — я закатил глаза. — У императора спроси!              — Мне следует отправить запрос?              Чёрт подери! Я всякого навидался в своей жизни, но могу поклясться своим верным «Адамантом» — лучше шестирукий пожирала, увеличенный с помощью гигантизатора, чем один робот, запрограммированный на бюрократию…              — Отправляй! — выдохнул я.              — Запрос отправлен. Ответа ожидайте не позднее, чем через… — «глаза» моргнули. — Ответ получен. Цель визита — частная беседа. Прошу, проходите, господин. Дорога к требуемому кабинету указана светящейся дорожкой с правой стороны по ходу движения.              — Большое спасибо, — я во второй раз не удержался от колкости.              — Наша цель — служение, господин.              Тьфу… Ненавижу роботов. Искусственный интеллект рано или поздно, помяните моё слово, доведёт империю до гибели… Роботы слишком быстро учатся. Когда-нибудь они вполне могут взять верх…              — Лаки, наконец-то! — император, стоящий у окна кабинета, обернулся ко мне. — Почему так долго?              — Твоя охрана задержала меня в приёмной, — чёрт возьми, я прямо чувствую, как шевелится в ножнах протонный кортик. Одно короткое движение — и во главе империи встанет другой… а я не выйду из этого кабинета. Нет… рано. Слишком рано. Надеюсь, император не догадывается, как я его ненавижу…              — Привратник? — понимающе спросил император. — Ладно, Лаки… Садись. Нам есть о чём поговорить.       Я сел в кресло, демонстративно положив ногу на ногу и ладонь на рукоять ручного дезинтегратора. Ручной дезинтегратор и протонный кортик были частью офицерской формы и оружием последнего шанса. В случае реальной нужды отбиться с их помощью было бы проблематично… а вот самовыпилиться — легко.              — Лаки, — император, опустившись в своё кресло, заговорил, — я велел привезти тебя сюда не для дружеской беседы за чашкой зелёного чая. Гроксы опять угрожают нашим колониям.              — Я в курсе. И уже разместил на границе дополнительные гарнизоны.              — Отлично… — император постучал пальцами друг по другу. — Но этого мало. Очень мало, Лаки. Не пора ли нам нанести удар по самим гроксам?              — Я так не думаю, — я покачал головой. — Пойми меня правильно, Стинг, наш флот — сильнейший в секторе… но гроксам мы не ровня. Кроме того, нужно сперва решить проблему с «ящерами».              — «Ящерами»? — резко спросил Стинг.              — Только не говори, что тебе не доложили!              Император настороженно покачал головой.              — Расстреляю радиста… — пробормотал я. — Колонии в PQ-112 подверглись нападению неизвестных существ. На солдатском жаргоне их называют «ящерами». Пока нам удалось установить лишь то, что эти твари появляются из субсектора PQ-110. Их споры каким-то загадочным образом преодолевают значительное расстояние в космосе, а попав на планету с подходящими условиями — терраиндексом третьего уровня и загрязнённой атмосферой — вылупляются, выпустив несколько тысяч голодных тварей, у которых разум заменён инстинктом тотального разрушения. Пока невозможно точно сказать, есть ли у них что-то вроде коллективного разума… но и того, что известно, достаточно, чтобы понять — эту угрозу нельзя недооценивать. Планета, на которой вылупились споры «ящеров», практически обречена. Как показывает практика, гарнизон, состоящий только из простых солдат, может разве что задержать их. Нападение «ящеров» порой обходится нам в роту тяжёлых танков… но гораздо чаще на планету высаживается подкрепление из очистителей, которое вычищает «ящеров». Проблема в другом — нам приходится размазывать наличные силы субсектора всё более и более тонким слоем. В очистительных училищах начали рекрутировать чуть ли не всех желающих…              — Чёрт! — выругался Стинг. — Так что же ты…              — Я делаю всё возможное. Но не могу же я щёлкнуть пальцами и достать из-за пазухи полк элитных гвардейцев!              — Да… — Стинг полуприкрыл глаза.              Так он сидел довольно долго — глаза полуприкрыты, крылья свисают вдоль спинки кресла до пола, пальцы болезненно сжимают подлокотники. Если бы не стиснутые челюсти и не напряжённое лицо, его можно было бы принять за дремлющего.              — Хорошо, — сказал наконец Стинг, открыв глаза. — Варианты действий?              — Пассивная защита. Стены, автоматические турели и системы слежения, перехватывающие координаты спор «ящеров» за несколько парсек. Но всё это требует вложения сил, времени и денег.              — Сколько?              — По самым скромным подсчётам, на то, чтобы защитить все колонии в этом субсекторе, уйдёт не меньше… — я прикинул в уме, — девяти миллиардов спорлингов.              Крак! Крак! — хрустнули подлокотники кресла.              — Ты с ума сошёл, Лаки! Это же вдвое больше, чем приносит весь этот субсектор в месяц!              — Стало быть, за два месяца защита вполне окупится, — хмыкнул я. — Стинг, выбор невелик. Каждый зажатый спорлинг — это пролитая кровь солдат.              — Она заведомо дешевле, — отрезал император, вновь вставая и оборачиваясь к окну.              Мне стоило усилия не выхватить ручной дезинтегратор:              — Солдат — положим. А офицеров? Их обучение стоит дорого и требует немало времени. А танки? Не говоря уже об уничтоженных конвоях с пряностью…              — Разговор окончен. Можешь быть свободен до дальнейших распоряжений.              Я резко встал, отодвинув кресло.              — Ты что-то хочешь сказать, Лаки? — спокойно произнёс Стинг, не оборачиваясь.              — Проницательно… — произнёс я, почти не размыкая челюстей. — Ты довёл империю до грани катастрофы, Стинг, и не желаешь остановиться.              Император, судя по голосу, улыбнулся:              — Именно поэтому я ещё не удалил тебя от двора, Лаки. Мне нужен кто-то, кто будет не бояться спорить со мной. Указывать на ошибки… пусть даже в грубой форме. Но не будем о грустном. Нора заждалась тебя. И запомни — если со мной что-то случится, то в следующий же свой полёт ты получишь голозапись, на которой твои драгоценные жена и доченька умирают в пыточной камере… Теперь уходи. И да… я даю тебе три подцикла отпуска. Полагаю, ты заслужил отдых в кругу семьи.              Моей семье было отведено западное крыло дворца. Стинг расстарался, чтобы устроить нас максимально уютно. Рассчитывал ли он так смягчить мою ненависть, или же напротив, хотел держать нас на виду — понятия не имею. Мне достаточно того простого факта, что моя семья находится в руках у этой мрази. Но эта мразь была ещё и императором, и с его мнением приходилось волей-неволей считаться. Говоря про голозапись, Стинг явно не шутил — с него станется.              Шаги гулко отдавались в пустом коридоре, хоть я и старался шагать потише. Но когда твои ступни сделаны из адамантового сплава, который обычно пускают на корпуса военных кораблей, шум при ходьбе раздаётся страшенный. Челюсть снова щёлкала — разболталось крепление. Давно пора заглянуть к мастеру, а я всё откладываю… Некогда, всё некогда. Когда ты — единственный в империи адмирал, которому император доверяет как себе, тебя всегда будут ждать одновременно в двадцати местах.              — Назовите своё имя.              Твою ж мать! Привратник появился за очередным поворотом как гроксы на окраинах империи — моментально и неожиданно. Я едва не подпрыгнул до потолка, когда рядом раздался бесстрастный металлический голос робота и щелчок взводимого курка скорострельной импульсной пушки. И когда на входе в моё личное крыло поставили привратника?.. Чёрт подери, кто посмел? Распоряжения не было… Надо будет у Стинга спросить.              — Лаки Чарм.              — Назовите своё звание, если…              — Высшее Существо, а по совместительству — хозяин этого крыла!              Красный цвет «глаз» сменился на зелёный:              — Добро пожаловать, господин.              Дверь, ведущая в моё крыло, открылась. За ней была крошечная прихожая. Разувшись и повесив фуражку на вешалку, я посмотрелся в зеркало. Да уж… Перелёты, длящиеся порой множеству подциклов, никому не идут на пользу, и мои мешки под глазами, в которые можно упрятать половину императорской казны, тому свидетели. Пожалуй, всё, чего мне сейчас хочется — это принять горячую ванну, выпить зелёного чая с синей пряностью и хорошенько выспаться.              — Господин?              Второй раз за последние десять минут я едва не подпрыгнул до потолка. Голос робота-дворецкого раздался столь же неожиданно.              — Господин, госпожа просила меня встретить вас и немедленно сопроводить к ней.              Дворецкий мало походил на робота. Если бы не странная неподвижность, статичные крылья и не отсутствие дыхания, его можно было бы принять за такого же кларка, как и все мы. Ну и на том спасибо… Роботы — мои единственные спутники на борту «Адаманта», где я провожу большую часть своего времени, и порой от них просто тошнит — и не всегда в переносном смысле. Половину состояния отдам за команду из кларков…              — Где Нора сейчас?              — Госпожа отдыхает в спа-кабинете. Вас проводить, господин?              — Веди, — буркнул я. Видеться с Норой в таком виде не очень-то и хотелось, но раз она так жаждет встречи… Чёрт возьми, Нора — единственный в этой галактике, кого я действительно боюсь.              Спа-кабинет был в дальнем конце крыла. Дворецкий вёл меня мимо кухни, мимо гостиных и комнат для релаксации, моего рабочего кабинета, многочисленных спален — моей с Норой и прислуги — и множества тому подобных комнат. Попадавшиеся по пути горничные вжимались в стену и приседали в изящном реверансе, опуская глаза в пол. Когда справа от нас появилась невзрачная серая дверь, я внезапно кое-что вспомнил.              — Погоди минутку, 018. Я сейчас подойду.              — Конечно, господин.              В мастерской было на удивление тихо и спокойно. Это была единственная комната во всём крыле, где царил рабочий беспорядок. На алюминиевых стеллажах громоздились инструменты — на первый взгляд, совершенно хаотично. Сам мастер сидел на деревянном ящике, заменявшем ему стул, привалившись спиной к стене, и дремал. Услышав мои шаги, он вскочил, поправляя на голове бескозырку и одёргивая лямки рабочих штанов.              — Прости, что без предупреждения, — извинился я, опускаясь в кресло, до боли напоминающее стоматологическое.              — Ну что вы, что вы, господин… — забормотал мастер. — Вы ж мне за то и платите. Какие жалобы?              — Болт на челюсти подкрутить. Разболтался, зараза.              Достав устрашающего вида ключ, мастер зафиксировал мне челюсть и начал подкручивать болт. Затянув его покрепче, мастер отложил ключ, ещё раз смазал суставы.              — Спасибо, — я встал. — И вот ещё что… Мне нужен доступ к системам безопасности этого крыла. Чем быстрее, тем лучше.              Мастер понимающе кивнул и, понизив голос, спросил:              — Втайне, я так понимаю?              — Само собой.              На выходе из мастерской меня терпеливо ждал дворецкий.              — Прошу за мной, господин.              До спа-кабинета мы дошли меньше чем за минуту. Остановившись у двери, дворецкий кивнул:              — Прошу, господин. Будут какие-то распоряжения?              — Принеси в мою спальню зелёного чая с синей пряностью. Не больше столовой ложки на литр.       — Да, господин.              Толкнув дверь, я вошёл. Спа-кабинет встретил меня ослепительно белыми стенами и полом, отражавшимися в зеркальном потолке. На одной из коек, стоящих вдоль дальней стены, лежала Нора, укрытая белой простынёй, которой мягко разминали спину две девушки-массажистки. При моём появлении Нора, радостно вскрикнув, вскочила с койки:              — Лаки! — и резко махнула рукой массажисткам: — Свободны. Вон!              Массажистки выскользнули за дверь. Нора, поправляя купальник, подошла ко мне. Секунду постояв, крепко обняла — не только руками, но и крыльями. Это было самое крепкое и нежное объятие, на которое она была способна.              — Прошло девять подциклов с того дня, как ты последний раз был дома, — Нора наконец отпустила меня. — Служба службой, но…              — Претензии императору высказывай. Я у него на службе состою, и вольностей себе позволить не могу.              Нора вместо ответа снова обняла меня, положив подбородок на плечо.              — Император дал мне три подцикла на отдых. Думаю, этого вполне хватит.              — Правда? — Нора снова оторвалась от меня, и её глаза засияли. — Ох, Лаки…              — Любимая, — я погладил жену по спине, — я очень устал. Долгий перелёт… а потом меня ещё и император к себе дёргал. И больше всего мне сейчас хочется помыться и на боковую.              — Да, конечно! — Нора покивала. — Пойдём, я помассирую тебе спину.