Мой собственный выбор

Сириус Блэк, наследник древнего и уважаемого рода, проводил летние каникулы в родовом поместье, которое, казалось, было пропитано вековыми традициями и запахом старых книг. Но вместо безмятежного отдыха его терзала одна-единственная мысль о человеке, имя которого — Северус Снейп. Каждый раз, когда Сириус закрывал глаза, перед ним возникал образ худощавого, угловатого мальчика с копной угольно-черных волос, чьи черные глаза всегда смотрели на него с непередаваемой смесью презрения и боли. Ненависть к Снейпу была чем-то само собой разумеющимся, чем-то, что он унаследовал вместе с родовым гербом и фамильным склепом. Это была та битва, которую он вел с самого первого дня в Хогвартсе — битва, которая определяла его место среди друзей, придавала смелости и уверенности. Но в тишине старого дома, где не было ни Джеймса, ни Римуса, ни Питера, чтобы отвлечься, эта ненависть начала приобретать странные, непривычные оттенки. Сириус ловил себя на том, что он не просто вспоминает очередную выходку Снейпа, а разбирает по косточкам каждое движение, каждый взгляд. Он с недоумением отмечал, как тонкий профиль врага, которого он так презирал, вдруг стал казаться ему… интересным. Как его резкие, зачастую колкие слова, которые должны были вызывать лишь гнев, теперь заставляли его задумываться. Однажды вечером, сидя у окна своей комнаты и глядя на темный лес, где, как ему казалось, прятались все его страхи и сомнения, Сириус осознал нечто, что потрясло его до глубины души. Его ненависть к Снейпу… она давно перестала быть просто ненавистью. Это не было той чистой, яростной враждой, которую он привык ощущать. Это было нечто гораздо более запутанное, сложное и вызывающее тревогу. Он чувствовал… любопытство. И, что еще хуже, какую-то смутную, непонятную симпатию. Он не мог объяснить это, не мог понять или принять. Он, Сириус Блэк, презирающий слизеринцев до мозга костей, испытывал к этому самому унылому и отталкивающему из них… что-то. Возможно, он просто скучал по той остроте, которую приносила их вражда в его жизнь. Но даже это объяснение казалось слабым. Сириус вскочил с кресла, прохаживаясь по комнате. Его сердце колотилось, как пойманная птица. Что это значит? Он, мародер, враг Снейпа, испытывал к нему… симпатию? Это было немыслимо. Это было предательством всего, во что он верил. Он остановился перед зеркалом, всматриваясь в свое отражение. Молодое, красивое лицо, которое обычно излучало самонадеянность, теперь было омрачено недоумением. Он не понимал своих чувств. Они были чужими, пугающими. Но именно в этот момент, когда он был раздавлен тяжестью этих незваных эмоций, в нем зародилась решимость. Что бы это ни было — он не будет прятаться от этого. Он не будет позволять этому управлять собой. — С нового учебного года, — прошептал он, обращаясь к своему отражению, — всё изменится. Он не знал, как именно всё изменится. Может быть, он попытается понять, что заставляет его чувствовать это. Может быть, он просто сделает вид, что ничего не произошло и вернётся к своей обычной ненависти. Но одно он знал точно: каникулы в поместье Блэков изменили его. И теперь, когда он вернется в Хогвартс на шестой год обучения — он больше не будет прежним Сириусом Блэком. А значит и его отношения со Снейпом тоже не будут прежними. И это было, пожалуй, самым пугающим и самым захватывающим в грядущих переменах. Учебный год начался обыденно. В Большом зале царила привычная суета: рассаживались по факультетам взволнованные первокурсники. Уже опытные студенты приветствовали друг друга после летних каникул. Профессор Дамблдор, как всегда, выступил с приветственной речью. Сириус Блэк, оглядывая стол Гриффиндора, почувствовал приятное тепло от встречи с Джеймсом и Питером. Они уже обсуждали предстоящие тренировки по квиддичу и строили планы на вечера. Но что-то заставило Сириуса замереть. Его взгляд, словно притянутый невидимой силой, остановился на столе Слизерина. Там, среди своих, сидел Северус Снейп. Сириус всмотрелся, пытаясь уловить хоть малейшие изменения. Северус почти не изменился — разве что стал чуть выше, а его волосы слегка отросли. Но это было не то. Дело было не во внешности. В этот момент Сириусу стало понятно. Чувства, которые он испытывал к Снейпу уже долгое время, это не ненависть. Он был влюблен. В Северуса Снейпа. Из всех людей в Хогвартсе, из всего мира, его сердце избрало именно его: объект постоянных насмешек и издевательств. Смириться с этим было не так-то просто. Он-то не понаслышке знал, как устроена семья Блэков. Они были однолюбами. С древних времен, с первого взгляда, с первой искры — их сердца принадлежали одному человеку навсегда. Это была черта, которую нельзя было преступить, позор, который не смыть. Сириус опустил глаза, чувствуя, как в животе начинает клубиться нервозность. Это было… неправильно. Немыслимо. И при этом, когда он снова поднял взгляд на Снейпа, тот, казалось, уловил его, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то, похожее на… любопытство? Сириус тут же отвел взгляд, чувствуя, как к щекам приливает краска. Первый учебный день, начавшийся так привычно, внезапно превратился в поле битвы. Битвы с самим собой. С древними традициями своей семьи. И, возможно, с будущим, которое только что перевернулось с ног на голову. Решение приходит само по себе. Сириус не мог сейчас признаться человеку, которого изводил годами. Сейчас лучше молчать. Выждать подходящий момент, если таковой вообще будет. Наблюдать и стараться защитить от Джеймса и Питера — это будет сложно. И эти планы определённо разрушатся, но выбор не велик. Или попробовать как-нибудь завоевать Северуса и обрести спутника в жизни, либо идти на поводу друзей и потерять Северуса. От лица Северуса. С началом шестого курса что-то изменилось. Северус Снейп, привыкший к предсказуемому циклу издевательств, который он переживал на протяжении предыдущих четырех лет, понял, что что-то переменилось. Сириус Блэк. Именно он был центром этой новой, тревожной тишины. До начала шестого учебного года Блэк был воплощением всего, что Северус ненавидел. Наглый, самодовольный, с постоянной ухмылкой, которая, казалось, была выгравирована на его лице. Он и его приспешники: Поттер, Петтигрю и Люпин (о, этот вечно загадочный Люпин), были непрекращающимся источником насмешек, унижений и, временами, настоящей боли. Северус знал, как с этим справляться. Он выработал броню из сарказма, научился мгновенно распознавать надвигающуюся угрозу и находить утешение в мрачных уголках библиотеки. Но теперь Блэк был другим. Он больше не был частью громогласной банды. Его присутствие в коридорах Хогвартса стало призрачным. Блэк держался отстранённо, словно невидимая стена отделяла его от остальной части школы. Он стал избегать Джеймса Поттера, чьи весёлые, часто злые шутки были когда-то его любимым развлечением. Он отдалялся от Римуса Люпина, который, казалось, всегда был готов прикрыть Блэка или, по крайней мере, смягчить его худшие порывы. Северус не считал Петтигрю настоящим врагом, так, подхалим, но и его Блэк избегал. Самым странным, однако, было то, как Блэк стал смотреть на Северуса. Иногда, когда их пути случайно пересекались, Блэк останавливался и бросал на него взгляд. Это не был взгляд презрения или насмешки, к которому Северус привык. Это было что-то иное. Что-то медленное, изучающее, почти... оценивающее. В этих глазах мелькали отблески эмоций, которые Северус не мог расшифровать — и это пугало его больше всего. — Это новый подлый план, — решил в один из вечеров Северус, а его сердце сжалось от плохого предчувствия. Он знал методы Блэка. Он знал его предрасположенность к жестоким розыгрышам и любовь к тому, чтобы доводить людей до отчаяния. Отстранённость, странные взгляды — всё это казалось слишком тонким, слишком нехарактерным для Блэка. Это точно было лишь прикрытие, притворство, за которым, наверняка, скрывался новый, более изощренный способ причинить ему боль. Северус перебирал в голове возможные варианты. Может быть, Блэк решил применить новый вид психологической пытки? Может, он замышлял что-то, что сделает Северуса ещё более уязвимым, чем раньше? Возможно, он добивался какого-то компрометирующего доказательства? Блэк был достаточно умён, чтобы это сделать, хотя его интеллект обычно был направлен на разрушение. Его инстинкты, закалённые годами борьбы, кричали об опасности. Он стал более бдительным, его взгляд постоянно сканировал коридоры, ища Блэка и пытаясь предугадать его следующий шаг. Он стал чаще запираться в своей комнате, поглощенный зельеварением, словно находя убежище в знакомом и контролируемом мире химических реакций. Каждый день для Северуса был ожиданием. Ожиданием, что Блэк наконец-то начнет действовать. Любой взгляд Блэка, любой шорох в коридоре, любая пауза в разговоре — всё это было потенциальным намёком, скрытым сигналом. Но проходило время. Поттер все ещё издевался над ним. Петтигрю, как подхалим, был везде и всюду с Поттером. Люпин, как и всегда, их прикрывал. А вот Блэк... Блэк совсем перестал общаться со своими друзьями и, как полагал Северус, уже бывшими друзьями. На удивление Северуса, Блэк сосредоточился на учебе. Когда они с Блэком пересекались, тот нейтрально желал то доброго утра, то дня, то ночи — и всё. Из-за таких перемен Северус до сих пор не верил, что Блэк — это Блэк, а не кто-то под оборотным зельем. Но видимо в этой жизни всё возможно. От лица Сириуса. Держать дистанцию с друзьями было на удивление легко. Оказалось, что всё, что их объединяло — это издевательства над слабыми, а в основном над Северусом. На собственное удивление, он начал общаться с Эванс и обнаружил, что она неплохой друг. От неё он узнал о Северусе многое: его отец магл, а мать чистокровная ведьма. И дома у Северуса не все так хорошо. Лили, узнав о его чувствах, как-то сказала: — Блэк, посмеешь причинить вред Северусу, я найду яд, что будет мучительно разъедать твою плоть. Блэк тогда клятвенно пообещал, что он более никогда не причинит Северусу вреда. Держать дистанцию с Северусом было трудно. Хотелось... Много чего хотелось. Затискать в объятиях, погладить по голове, затащить в какой-нибудь уголок и поцеловать, но Сириус старательно держал себя в руках. Он хотел, чтобы Северус сначала перестал ждать от него подвоха, затем извиниться и постараться завоевать его. В ноябре Сириус с удивлением начал находить себя среди книг. Он все чаще и чаще посвящал своё свободное время книгам. Его оценки стали лучше. Даже старик Слаги поставил ему «Выше ожидаемого» вместо «Слабо». Самым приятным бонусом в библиотеке было присутствие Северуса. Они не разговаривали, даже приветствиями не обменивались, но иногда Сириус ловил на себе взгляды Северуса. Наблюдать за Северусом было одно удовольствие, а особенно на зельях. Северус в зельях был мастером. Матушка Сириуса определённо была бы рада, если бы такой усердный человек, как Северус, стал её учеником.