Внимание! Важно!

Лизочка работает в Дыммашине уже три месяца. Лизочка знает, что у некоторых, как у нее, должны быть закрыты уши, глаза и рот. Лизочка работает в Дыммашине и не хочет мириться с этими правилами, но не может не подчиняться. Стас — муж ее двоюродной тети — взял ее к себе помощницей, чтобы она набралась опыта и встала на ноги в неутихающей Москве. Она помнит, как в первый раз переступила порог своего кабинета, как увидела белый стол, стул, стеллаж с какими-то рисунками, кулер на подоконнике и пару цветочков. Помнит, как Стас с восторгом рассказывал ей о ее будущих обязанностях и знакомил с ребятами. Помнит, как все ей вежливо улыбались и тепло приняли в команду. Помнит, как ее таскали на обеды и рассказывали офисные сплетни, украдкой кивая на приезжающих на съемки гостей. Лизочка до сих пор помнит, в какой эйфории она находилась первые две недели работы, с восторгом собираясь каждое утро на работу. А потом случилось… А потом начался сентябрь, и офис вдруг наполнился непривычным громким шумом. Лизочка помнит, как сильно испугалась, когда в ее дверь резко затарабанили чьи-то ладони, а потом послышался громкий смех, мат и удаляющийся топот. Тогда она вышла из своего кабинета, недоуменно оглянулась по сторонам, пытаясь найти тот самый шум, но в коридоре было так пусто, будто никакого топота и не было вовсе. А самое удивительное, что никто не придал этому значения и не вышел в коридор посмотреть. Тут это было нормой. Тогда смущенная Лизочка постучалась к костюмерам, чтобы рассказать обо всем девчонкам: те относились к ней доброжелательно и снисходительно, не смеялись, если она чего-то не знала, и с радостью обо всем рассказывали. Лизочка подумала, что ей очень повезло с работой. И что она еще многого не знает. Только когда она приоткрыла дверь и заглянула внутрь, то тут же с писком захлопнула ее обратно. Потому что не ожидала увидеть хмурого Арсения Попова в трусах, который поднял на нее такой тяжелый, уничтожающий взгляд, что жар обхватил ее тело, и она, красная от стыда и еще более смущенная, прислонилась спиной к холодной двери, пытаясь взять себя в руки. Она, конечно, не специально это сделала, совсем не думала, что в костюмерной кто-то есть. Особенно… Особенно! Арсений Попов… голый… Жар поднялся еще выше, заставляя жадно вдыхать спертый воздух. Лизочка услышала за стенкой какое-то шебуршение, короткую перепалку и сердитый, грубый голос Арсения Попова… Арсения Попова, которого она увидела почти голым… Лизочка спрятала красные щеки в ладонях, зажмурилась до кругов перед глазами, и когда услышала за стенкой громкий удар о стол, вскочила с пола и убежала в свой кабинет. Села за стол и начала делать вид, что очень занята важными отчетами, которые Стас скинул ей еще неделю назад. Лишь бы к ней не пришли с разборками. С того дня Лизочка ходила тише воды, ниже травы. Когда она устраивалась на работу, она совсем не думала о том, что случится, когда отпуск закончится и Импровизаторы полноценно вернутся в офис, а не будут заглядывать иногда, чтобы снять рекламу или уладить какие-то дела. Потому что тогда она их почти не видела, но жаждала встречи до бешено стучащего сердца. А после той ситуации… Больше Лизочка больше не хотела с ними знакомиться. Она не знала, как посмотреть в глаза Арсению Попову и не представлять его… Лизочка мотает головой и склоняет голову над планшетом с важным документом. Она работает в Дыммашине уже три месяца, но эта точеная, горячая фигура продолжает мучить ее во снах и заставляет просыпаться ночью в холодном поту. Она не хочет вспоминать то официальное знакомство, когда Стас потащил ее к парням, несмотря на ее уговоры этого не делать. Но что она могла сделать против своего босса? Лизочке хотелось провалиться сквозь землю, когда она стояла в гримерке, рассматривая свои туфли, в то время как Стас с радостью рассказывал о ней парням. Тяжелый взгляд Арсения Попова, кажется, пытался прожечь в ней дыру. Лизочка тогда сбежала оттуда при первой же возможности, влетела в кабинет, рухнула в кресло и расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке, пытаясь задышать. Дышать получилось, но с трудом. И, тайком пробираясь к Насте в гримерку, точно убедившись, что никого голого не встретит на своем пути, Лизочка чувствовала, как у нее начинает долбить сердце. Настя налила ей чай, усадила на диван и, заметив замешательство на лице, тронула ее за локоть. Лизочка наконец перестала гипнотизировать кружку взглядом и подняла на Настю совершенно растерянные карие глазки. Ей так хотелось с кем-то об этом поговорить, наконец рассказать о том, что, кажется, Арсений Попов почему-то ее ненавидит, но она совершенно не знала, как завести этот разговор. Но, кажется, Настя поняла ее без слов. — Лизочка, ты понимаешь… — начала она аккуратно и замолчала на полуслове. — У нас очень крутая команда, но… Есть одно такое правило. Негласное. Она закусила губу и, оглянувшись по сторонам, будто кто-то мог их подслушать, склонилась к ее лицу. Лизочка затаила дыхание. — Иногда, ну, чтобы остаться тут, ты должна чего-то не видеть, чего-то не слышать и чего-то не говорить. И она замолчала, а Лизочка почувствовала, как ее прошибает током. Она неуверенно кивнула и опустила взгляд. Так… она поморщилась, озадачившись. И что это значило? — Стас… он очень следит за этим, и если он поймет, что тебе нельзя доверять, то он… избавится от тебя, — Настина рука накрыла ее коленку. — А ты его помощница, тебе еще сложнее. Ну, ты понимаешь? Лизочка неуверенно кивнула, хотя она ничего не понимала. Наверное, Настя пыталась донести до нее что-то важное, что-то очень… важное, а она не понимала. Она сжала губы, чувствуя злость на себя за это непонимание. Но даже если это так, то почему… Почему Арсений Попов отреагировал на нее так?! — Просто когда ты залетела в костюмерную, Арс испугался, что… — продолжила Настя мягко, и ее рука взлетела в воздух в неопределенном жесте. — Он довольно скрытен и продолжает все это отрицать, если спросить у него напрямую. Но вообще-то все итак знают… Ну, как раз про это «чего-то» я и говорю. А ты была не в теме, вот он и… Мы тогда оба отхватили от него. Лизочка промолчала. Она до сих пор помнила тот удар кулака о стол. В ее голове крутились еще тысячи и тысячи вопросов, которые она хотела задать Насте, но все они застревали в горле и распадались на бессвязное бульканье. Она вертела в руках кружку с уже остывшим чаем и не понимала, что происходит. Будто все вокруг были в каком-то заговоре. — Но… Что я должна была увидеть, услышать или сказать? — спросила она спустя несколько минут тишины, чувствуя, как голос предательски срывается. Она ненавидела чувствовать себя неполноценной. Подняв голову, Лизочка, прищурившись, проследила за тем, как глаза Насти понимающе округлились, и из ее рта вырвалось сдавленное «О». — Что ж… — пробормотала она, неловко улыбнувшись. — Лизочка, тогда просто помни о том, что я тебе сказала, хорошо? И Лизочка, слабо улыбнувшись, кивнула, внезапно поняв, что все вокруг, оказывается, носят какую-то маску. И ей хотелось тоже. «Чего-то не видеть, чего-то не слышать и чего-то не говорить». Лизочка встает из-за стола, встряхивает юбку и, схватив под руки планшет, спешит в соседний кабинет. С того странного разговора прошло уже два месяца, но Лизочка прокручивает его в своей голове всякий раз, когда аккуратно стучится в дверь и слышит тихое мычание в ответ. Она поворачивает ручку двери и заскальзывает внутрь, тут же отмечая, что Арсения и Сережи в комнате нет. Дима сидит в своем любимом кресле, прикрыв глаза, а Антон — с кем-то увлеченно переписывается, оторвавшись лишь на секунду, чтобы поздороваться. На самом деле они все очень милые, и она почти их не боится. Ну, может, только немного. Лизочка работает в Дыммашине уже три месяца, но до сих пор чувствует себя совершенно чужой и маленькой рядом с Импровизаторами. Она тихо выдыхает, пытаясь совладать с дыханием, и перехватывает планшет в руках. Они ждут Сережу и Арсения, которые должны подойти с минуты на минуту. Лизочка смотрит на время на часах. Когда дверь распахивается, ей кажется, что у нее в груди что-то падает. Сначала заходит Сережа — Сережа любит флиртовать и доводить ее до багрового румянца — он улыбается ей и садится рядом с Позом, а следом заходит Арсений. Арсений не ведет себя высокомерно, нет, поняла Лизочка совсем недавно, скорее, он просто ведет себя отстраненно, просто потому что. Он никогда не грубит и не срывается на ком попало, а его грозные взгляды обычно просто последствия плохого сна. Но Лизочка все еще чувствует, как у нее подгибаются ноги, когда он появляется рядом с ней. Арсений кивает ей едва заметно, усаживается рядом с Антоном, тыкает его в бок, чтобы тот убрал телефон, и тот, закатив глаза, тут же убирает. — Я пришла сказать, — Лизочка сглатывает и, на секунду прикрыв губы ладонью, продолжает: — Стасу вчера стало плохо, он открыл себе больничный на неделю, поэтому пока что я буду вместо него. Она слабо улыбается под пристальными взглядами всех четверых и продолжает. — Он скинул все ваше расписание: сегодня у тебя, Сережа, стоит реклама на три, а у тебя… — она останавливается и открывает нужное приложение. Боковым зрением ловит, как Арсений пододвигается ближе к Антону и начинает ему что-то шептать на ухо. Антон его внимательно слушает, а потом что-то тихо отвечает, но Лизочка уже не слышит, перебивая их своим голосом. — Дима, у тебя после Сережи реклама — в пять. Антон, — она поднимает взгляд и замечает, как Арсений, дернувшись, откидывается назад. Его рука неестественно странно лежит на диване. — «Цитаты» переносятся на завтра, вместо пятницы, у Лизы какие-то… дела. Чеботарев согласен и тоже будет. А потом Лизочка замирает, когда осознает, что у нее остался только Арсений. Она хочет произнести его имя также легко и непринужденно, как и все остальные, но оно будто назло вылетает каким-то сипением. — Можешь сказать, когда у тебя снова спектакли в Питере? — просит она, сжимая в руках планшет. — Нужно сопоставить твои даты с «Громким вопросом»… Арсений, не дослушав, поднимается с дивана и подходит к ней. Лизочка в этот момент чувствует, как все внутри нее бунтует и желает убежать от Арсения. Она замирает, когда тот наклоняется и начинает вбивать даты спектаклей в развернутый календарь, потому что в нос ударяет незнакомый, смешанный запах, который Арсению совершенно не идет. Настолько чужим и терпким он на нем ощущается, что Лизочке хочется попросить его поменять футболку. А потом Арсений выходит из комнаты, и она будто отмирает. На нее уже никто не обращает внимания, в комнату залетели Минские и, что-то громко крича, согнали с дивана Антона. Когда он прошел мимо нее, мило улыбнувшись, ей показалось, что от него пахнет также, как от Арсения. Лизочка выходит из кабинета пораженная, не веря, что действительно это сделала. Она никогда не оставалась с Импровизаторами наедине, никогда они не слушали ее так внимательно, вникая в каждое сказанное слово. Это было… вау. Она выдыхает, прижимает планшет к самой груди, и глупая улыбка появляется на ее лице сама собой. А потом… Лизочка не знает, как это началось, но потом началось что-то странное. Что-то закрытое и недоступное ей все это время, кажется, наконец, сбросило свои замки. Потому что ей начали чудиться самые странные и непонятные… ситуации? Конечно, Лизочка все еще помнила и про слова Насти, и про злого голого Арсения, и про внимательных Импровизаторов, но это… Это взрывало ей мозг. Лизочка витает в своих мыслях в окружении девчонок в кафешке, когда неожиданно громкий разговор переходит на тихий и тревожный шепот одной из гримерш: — Вы знаете, — шепчет она, будто готовится поделиться страшной тайной. — Софа так часто начала появляться рядом с Шастуном… Лизочка хочет уже согласно угукнуть, когда фырканье со всех сторон заставляет ее вдруг замереть. — Но я серьезно! — продолжает гримерша, кажется, Алина. — Мне кажется, у них что-то есть… — О, Шастун — великий ловелас, перевстречался со всеми менеджерками, — Лизочка переводит встревоженный взгляд с Алины на Алису, и в ее груди что-то неожиданно вспыхивает. Она никогда не слышала… такого. Она не знает, правда ли это, потому что за три месяца работы в Дыммашине ни разу не видела, чтобы Шастун обращался с кем-то, кроме своих парней, действительно заинтересованно. Тем более, рядом с ним вечно крутится Арсений Попов, который заставляет всех женщин испаряться в радиусе одного километра. И Лизочка уже хочет рассказать об этом, когда ловит предостерегающий, красноречивый взгляд Насти. Настя молчит и в дискуссию не вступает, в то время как девочки начинают жарко спорить. Она пьет свой мохито, и, кажется, ничего не интересует ее так сильно, как ее напиток — Лизочка делает тоже самое. Но эта ситуация порождает в ее бедной голове еще одни сомнения, и теперь, помимо разговора, голого Арсения и внимательных Импровизаторов, Лизочка думает еще об этом. Потому что это все не укладывается в ее голове. Она думает об этом, когда выглядывает в окно и, неверяще, прищуривается. Из машины Антона выходит Арсений, и Лизочке сначала кажется, что ей привиделось. Но она видит, как он вытаскивает ключи из кармана джинс, ставит авто на сигнализацию и, уткнувшись носом в телефон, идет к офису. Лизочке кажется, что в ее душе что-то переворачивается, когда она отворачивается от окна и закрывает глаза. «Чего-то не видеть, чего-то не слышать и чего-то не говорить» — бьется у нее в мыслях. Лизочка не может смириться с мыслью, что она должна держать это все в себе, но и вылететь с работы она тоже не хочет. Действительно легче делать вид, что ничего не происходит. Но почему тогда в ее душе начинает разжигаться костер каждый раз, когда она видит Арсения и Антона вместе? Что-то странное и непонятное переворачивается в голове, как перепаханная земля или разорванная подушка, и Лизочка устало мычит, уткнувшись лбом в стол. Потому что еще Лизочка знает, что у Антона есть девушка. Она даже видела ее пару раз, когда та неожиданно приезжала в офис и скрывалась в кабинете Стаса, заставляя девочек тихо сплетничать. Лизочка не знает, о чем говорят в кабинете Стаса, но почему-то при виде девушки Антона ей хочется просто… промолчать? Лизочка думает о том, что вообще-то она может поговорить об этом с Настей, но боится, что та снова соскочит с темы, заставив в душе прорасти еще нескольким семенам сомнения. Поэтому Лизочка решает разобраться во всем сама. Лизочка работает в Дыммашине три месяца и кое-что понимает в людях. Она начинает вглядываться в Арсения, который вызывает в ней больше всего вопросов, и, кажется, замечает то, на что никогда бы не обратила внимания раньше. Лизочка замечает, что Арсений вечно таскает стакан с чаем, который не пьет. Арсений любит доставать Антона, но защищает его, когда Дима или Сережа переходят черту. Арсений точно не курит, но постоянно бегает на перекуры с Антоном. Арсений любит закидывать свои ноги всем на колени, но именно с Антоном он закидывает их прямо на бедра. У Арсения нет своей машины, но он часто приезжает в офис, крутя на пальцах брелок с ключами. Арсений всегда пожимает плечами, когда Стас начинает на него злиться, и хлопает дверью, а за ним, буквально через пару минут, уходит и Антон. В конце недели после пристального наблюдения за Арсением Лизочке кажется, что она… Она не знает что, но точно что-то особенное. Будто слова Насти наконец-то не являются для нее полной бессмыслицей. Поэтому Лизочка решает, что теперь ей нужно проследить за Антоном. И она… она остается под впечатлением… Антон часто появляется в одежде, которую раньше надевал Арсений. Антон никому не доверяет свой телефон, но он часто находится в руках Арсения. Антон любит смешить именно Арсения и любит следить за его реакцией. Антону нравится садиться рядом с Арсением, когда они обсуждают что-то важное. Антон никогда не спорит с Арсением. Антон часто греет холодные руки Арсения в своих горячих. И почему-то все это заставляет ее сердце биться сильнее, потому что Лизочке кажется, что она почти добралась до самого главного. Но она все еще не понимает, что это такое, потому что у Шастуна есть девушка. Лишний пазл, который мешает сложить картину, но Лизочка не знает, какой именно из них лишний. Она перебирает в голове разные варианты, но все бестолку, потому что она также заходит в соцсети и видит, как Антон грубо игнорирует Арсения, а тот делает вид, будто его не знает. А еще она иногда видит фото, где Антон целуется со своей девушкой, а следом, как Антон — с нежностью? вроде да, — смотрит на Арсения. И от этого ее мозг взрывается. Лизочка щурится и на очередном собрании внимательно следит, как Антон и Арсений снова дерутся за какую-то конфету. Она не понимает, что между ними происходит, и это гложет ее уже столько времени. «Чего-то не видеть, чего-то не слышать и чего-то не говорить» — стучит набатом в ее голове, и она вздрагивает, когда раздраженный голос Стаса обращается к ним двоим. А те двое мигом останавливаются и улыбаются так одинаково, что даже Стас замирает. А потом с бухтением продолжает. Вообще-то они согласовывают новый сезон на телевидении, и это очень! очень! очень! важно! Лизочка вздрагивает, когда Стас обращается к ней. Лизочка мечется еще несколько недель, иногда она почти срывается к Насте, чтобы потребовать от нее ответов, иногда ей хочется заглянуть к гримершам — ужасным сплетницам — и разузнать все у них. Но противные слова пульсируют под черепом, и она со вздохом уходит. Лизочка мается без дела весь день и уже готова залезть на стену от безысходности и скуки, когда чавкающий, неприличный звук доносится из-за приоткрытой двери в коридоре. Лизочка замирает и прислушивается. Может… ей показалось? Но тихий, тут же смазанный стон доходит до ее ушек, и она чувствует, как мурашки начинают бежать по спине. Боже… что там происходит? Она подходит ближе и наклоняется, чувствуя, как сердце замирает в груди. Она боится, что кто-то сейчас выйдет в коридор и застанет ее в довольно странном… положении, но никак не может справиться с нарастающим любопытством. Звуки влажных поцелуев такие четкие, что яркая фантазия Лизочки уже рисует в воображении, как мокрые губы скользят по дрожащей шее, и она затаивает дыхание, чувствуя, как быстро краснеют щеки… Вот зубы прихватывают тонкую кожу, и на ней остается красный след, вот язык мокро зализывает укус и спускается ниже. Или, может, поднимается вверх к губам, проходится по нижней и врывается в жаркий рот. Тихий стон вырывается из груди и тут же заглушается жадными губами. Лизочка жмурится, но не может отойти от двери. Она не знает, кто находится в комнате, и боится, что ее услышат, но почему-то внезапно… И те слова Кати, и злые глаза Арсения, которые смотрят так на каждого, кто косо смотрит на Антона, и их вечные переглядки и игры… И их внезапные исчезновения посреди дня, и взбаламошенные лица после… Картинка складывается внезапно и взрывается перед глазами. Лизочке кажется, что она слышит отчаянные, хриплые мольбы Арсения и влажное, жадное имя Антона… Она, охнув, отрывается от двери и убегает по коридору, пока ее не заметили. В своем кабинете, таком уже родном и защищенном, она обмахивается папкой с важными бумагами, протирает лицо салфетками и пытается сдержаться, чтобы не упасть в обморок. Неужели! Она замолкает, не позволяя себе додумать мысль, и мотает головой. Бред, бред, бред. «Чего-то не видеть, чего-то не слышать и чего-то не говорить». Лизочка не дура, она сидит в интернете. В другой части интернета. И эти слова Насти… Настя знает больше, Настя знает намного больше, чем говорит или показывает. Лизочка надавливает пальцами на глаза и вдыхает. Лизочка работает в Дыммашине уже больше трех месяцев, и иногда она чего-то не видит, чего-то не слышит и чего-то не говорит. Потому что так надо.