Нет назад пути!

Книга вторая – Пути назад нет.    Часть первая – В теле Бога.      2.1 – Тёмный Чжань.    С невероятным трудом, словно пробиваясь сквозь толстую глухую стену, сознание возвращалось к нему из тёмных глубин невесомости и пустоты. Слегка приоткрыв тяжёлые веки, Ибо силился понять, где он находится. Постепенно появилось какое-то смутное понимание: тёмная комната и чей-то невнятный силуэт. Пелена перед глазами всё ещё мешала разобрать детали.  Кто-то стонет рядом, так жалобно… и тут он понял, что стонущим человеком был он сам.  Почему так больно? Кожу нестерпимо жгло. Боль сбивала дыхание. Он хотел коснуться пылающей ожогом груди, но… что за чёрт! Почему руки прикованы к стене? Он опустил взгляд на источник боли и ужаснулся тому, в каком состоянии была его грудь. Изуродованная печатью кожа почернела, в рельефе рисунка кое-где проступили бусинки крови. По кругу, огненной палитрой, растекалась краснота. Ощущение было такое, словно у него под кожей полыхало кострище. Он вскинул голову, не в силах смотреть на это: и боль, и зрелище были невыносимы.  Внезапно в голове начали возникать картинки, словно сцены из только что просмотренного кинофильма, где главным героем был он сам. Память вернула ему все воспоминания минувшей ночи. Вся цепочка событий тут же выстроилась перед его глазами.  Эта неожиданная встреча и безумная ночь с Чжанем, где они впервые стали единым целым и приняли боль как часть удовольствия, что было весьма интригующим экспериментом для обоих… Он помнил, как, решившись познать своего героя, терпел жуткую пытку, к которой приговорил себя, и тело, кажется, сдалось раньше, чем она закончилась… И в следующий миг он уже сидит на полу, прикованный к стене в этой мрачной комнате с камином, и это жуткое клеймо режет ему кожу. Дикая боль – и он вновь в объятьях Чжаня. Тогда он всё свёл на бред, галлюцинации, вызванные воспалённым сознанием. И теперь последнее, что он помнил – это спящий Чжань у него на плече. Уставший и бесконечно любимый…  Что это за комната? Кто его сюда притащил? Где Чжань? И что за человек сделал это с ним? Стоп! Ибо словно холодным покрывалом накрыло то воспоминание, в реальность которого сложно было поверить. Перед его взором возникло дорогое сердцу, любимое лицо. С какой же леденящей расчётливостью он смотрел на него в тот момент, когда уверенной рукой подносил к обездвиженному телу раскалённый кусок металла… Что происходит? Может, они заигрались и потеряли чувство меры и реальности? Или он под влиянием пережитого воздействия находится в плену гнетущих галлюцинаций?  Сквозь свисающие на лицо пряди волос Ибо смотрел себе в ноги, осознавая всё происходящее. К телу липла накинутая на плечи тонкая ткань гостиничного халата. – Очнулся, наконец! – послышался знакомый голос.  Ибо приподнял голову и столкнулся лицом к лицу с…  Сяо Чжанем! С мраморной холодностью тот смотрел в измученные страданием мутные глаза. Как только Чжань поймал его взгляд, на губах появилась странная улыбка. Та улыбка, от которой замерзает вода в пруду, а весенние цветы превращаются в засохшую пыль. Всегда нежная и ласковая, сейчас ладонь любимого выражала холод и жестокость.  Невзирая на то, что рана пленника была свежей, Чжань с помощью пальцев внимательно изучал узор от ожога, словно желая удостовериться, всё ли хорошо отпечаталось. Треугольник и вписанный в него круг, пересечённый тремя линиями, горел так, словно внутри полыхал живой огонь.     Ибо терпел молча, лишь вздрагивал, вжавшись в мокрую от пота и влаги стену. Ощущение нереальности всё сильнее заполняло его туманное сознание. Он плотно сжал кулаки, так что побелели костяшки, а ногти впились в кожу.  Наконец, оставшись довольным результатом, Чжань с издевательской усмешкой произнёс: – Ты отлично держался! Я почти… не оглох!..  Затем он поднялся с пола и сделал шаг назад. Его стройная фигура в чёрном костюме с распахнутым,удлинённым пиджаком властно возвысилась над пленником. Ибо ответно смотрел на дорогого сердцу человека и видел в нём незнакомца. Весь его вид свидетельствовал о том, что внутри бушует могучий и молчаливый гнев, не свойственный характеру прежнего человека.  Да, Чжань был актёром, и перевоплощение в любой образ являлось частью его жизни. И тот облик, в котором он предстал перед Ибо, тоже присутствовал в коллекции его героев. Но они же сейчас не на съёмках!  Не в силах ничего понять, Ибо решил, что, возможно, постепенно разберётся в этой зловещей ситуации. Насколько мог, он подался вперёд так, что края металлических браслетов остро впились в его запястья. Вскинутая голова плавно покачивалась из стороны в сторону, сознание то и дело уступало дорогу забытью.  – А-Чжань, с тобой всё хорошо? – спросил он с такой заботой в голосе, что человека перед ним слегка покоробило.  – Фу, как приторно! – поморщился тот. – Меня сейчас стошнит!  У Ибо кружилась голова. Этот ожог так нестерпимо горел, что трудно было сосредоточиться на чём-то,кроме боли. Поэтому и без того малопонятные слова человека перед ним проваливались в пустоту, не вызывая в мозгу ни единой внятной мысли.  – Что со мной происходит? Чжань, продолжая смотреть с открытой неприязнью, холодно ответил:  – Тяжело преодолеть барьер пространств. Ничего, скоро пройдёт.  – Чжань, о чём ты говоришь? – спросил Ибо, пытаясь развеять стягивающую мозг пелену.  – И не беси меня своими тупыми вопросами!  Вскинув полы пиджака, человек, похожий на Чжаня, вновь приблизился. Яростный взгляд будто пронзил его насквозь. И тут Ибо заметил в глубине его левого глаза отблеск, мерцавший красным, ядовитым светом.  Рука двойника, упав на затылок Ибо, цепко схватила его за волосы. Юноша вскинул голову, невольно поддавшись грубому рывку. Тёмный Чжань смотрел долго, с ненавистью старого врага. И, видимо, насмотревшись, наконец, сквозь зубы процедил: – Как же я ненавижу это лицо.  Ибо молчал. Его мозг отказывался что-либо понимать, поэтому предпочтительнее было слушать, хотя слышать такое было весьма странно.  Казалось, Тёмный Чжань хотел сказать что-то ещё, но, видимо, передумал. Вместо этого он просто отпустил его, правда, вложил в это действие максимальную ненависть.  – Давай условимся, красота ненаглядная! Я отвечу тебе, но только на правильные вопросы. А за каждый неправильный – ты будешь наказан. Договорились? И не болтай лишнего, это меня тоже злит!  Любопытные условия, прямо квест какой-то! Что значит «правильные» и «неправильные» вопросы? Где те критерии, по которым он должен их выбирать? Хорошо, начнём с главного.  – Кто ты?  Хлёсткая пощёчина прилетела резко и неожиданно. Ох! А рука у этого Чжаня тяжёлая. Прикрыв глаза, Ибо с внутренним стоном пытался перетерпеть боль и гнев от унижения.  – Неправильный вопрос! Глупый и очень предсказуемый. Если я не представился сразу, то, видимо, не хочу этого делать! «Ладно, поиграем по твоим правилам, пока я не разберусь, что здесь происходит. Сейчас всё это очень смахивает на пытку».  Повисла пауза. – Неужели тебя больше ничего не интересует,кроме того – кто я? Конечно, Ибо интересовало очень многое. Его голова была готова взорваться от потока нахлынувших вопросов. Но хозяин положения решил вести разговор по своим правилам, и каждый следующий вопрос мог стоить ему новой порции наказания.  – Что это за место? – осторожно спросил Ибо, словно прощупывал зыбкую почву.  Из-за подступившей слабости голос его звучал очень тихо.   – Это некое пространство, точка в реальности. Не пытайся это понять, просто прими как данность.  – И как я сюда попал? – Через Комнату Тайных Желаний, конечно! – блеснул демоническим взглядом новоиспечённый Чжань.  – Комнату Тайных Желаний… – повторил Ибо, всё ещё мало что понимая.  – Это моё изобретение! – с готовностью похвастать, вскинул голову Тёмный Чжань. – Гениальное, на мой взгляд! За основу я взял принцип Тренировочной Комнаты, которую делали когда-то бессмертные. Ты же знаешь, кто такие бессмертные? Думаю, знаешь! Так вот, реалистичные тренировки без последствий. Очень удобно, между прочим. Но я добавил сюда ещё кое-что! Аромат особых цветов, пробуждающий тайные мысли. Ведь в каждом есть как светлая, так и тёмная сторона. Но самое гениальное – это конечно название: Комната Тайных Желаний! Какой соблазн для двух тоскующих сердец! И весь этот аттракцион я подготовил специально для вас! – он рассмеялся, явно наслаждаясь ситуацией. – А знал бы ты, скольких трудов мне стоило договориться с вашими упрямыми директорами, чтобы эти два разных по величине праздника проходили на одной моей территории. Но, как и везде, всё решают деньги! Стоило заговорить о хорошей скидке, как они тут же проявили заинтересованность. Правда, поставили условие: чтобы вы ни в коем случае не встретились! Вот злодеи!.. Ресторан на третьем этаже, бар на первом – ведь нет никаких шансов пересечься в одном здании! Ха-ха! – прозвучал ироничный смешок. – Однако! Один красивый… э… два красивых конверта – и оп! Вы даже не заметили, как ловушка захлопнулась. Конечно, когда рядом Сяо Чжань, можно голову потерять. Сколько страсти было в этих двух молодых телах. Сколько энергии! А я наблюдал за вами через зеркало… «Наблюдал через зеркало? Что за околесицу он несёт?»  – А приглашения на принтере печатал? Удар ботинка под дых заставил Ибо замолчать, едва он успел договорить фразу. Юноша замер, ощущая, как в болезненном спазме свернулись в узел его внутренности. Не в силах вдохнуть, он судорожно ловил ртом воздух, словно из тела вырвали лёгкие.    – Не сметь!   Яростно выпученные глаза Тёмного Чжаня с ненавистью уставились на него. Диким коршуном подлетев к задыхающемуся пленнику, он со всей силы схватил его за нижнюю губу. Кровь из подсохшей раны тут же брызнула и тонким ручейком побежала по пальцам безжалостного, но всё такого же прекрасного захватчика.  – Не сметь так разговаривать со мной! Иначе я зашью твой рот и вырву твой язык!.. – на мгновение он задумался. – Сначала вырву твой язык, а потом зашью рот, в таком порядке! – и, закончив краткий монолог с собой, вернулся к прежнему образу злодея. – Понял меня?.. Понял?  Пальцы сжались с такой силой, что Ибо аж приподнялся на руках. В глазах появились слёзы, а дыхание, так и не выровнявшись, сорвалось на частый и прерывистый кашель. Удлинённые к вискам, той же невероятной красоты глаза лже-Чжаня стали темнее ночи. Он ждал ответа.  Тихое «Да» хрипло прозвучало в гнетущей тишине комнаты.  Всё это походило на ночной кошмар, но даже если бы это был сон, боль ощущалась очень даже реально.  А может, это какая-то жестокая сцена из фильма, о которой, ради реалистичности, Ибо не предупредили.  Где-то за декорациями сидит режиссёр и, глядя в монитор, следит за процессом, строго оценивая каждый кадр. Скоро он крикнет «Снято!», и очень правдоподобный в своей игре Сяо Чжань, выйдет из образа, и на его лицо вновь вернётся ослепительная улыбка. Но смены эпизода так и не происходило.  Они какое-то время смотрели друг на друга, пока пальцы человека в тёмном не разжались. Ибо поджал сочившуюся кровью онемевшую губу, чувствуя, как тело его всё сильнее забирает дрожь.  Он напоминал себе сосуд, который понемногу наполняется страхом. И что же произойдёт, когда он переполнится?  Тёмный Чжань отступил назад и взглянул на испачканную кровью ладонь. А затем, с леденящей душу чувственностью, скользнул по ней языком. И, наконец, усмирив накрывшую его злобу, продолжил:    – Уясни раз и навсегда, красота ненаглядная! Никогда не перебивай меня. Видишь, терпеньем я не отличаюсь! Поэтому несколько раз подумай, прежде чем открыть свой рот!.. И обращайся ко мне с почтением. А теперь, чтобы заслужить моё прощение, как это сейчас говорят… отсоси мне.  Глаза Ибо расширились. Он даже поперхнулся слюной.  С той властью, с которой на него сейчас смотрел человек с лицом Чжаня, не было никаких сомнений в том, что он не шутит. Он легко возьмёт Ибо прямо здесь, в этой странной комнате, на холодном полу, без жалости и сожалений.  Кажется, сосуд начал переполняться. Страх, холодными липкими пальцами пробравшись по спине, сжал его горло. Ах, если бы это ему предложил настоящий Чжань, он не только бы отсосал ему, но и вылизал его целиком. Но этот человек хоть и являлся полной копией прежнего Чжаня, но был абсолютной его противоположностью. Однако даже при этом его лицо, искажённое гневом, оставалось столь же прекрасным, как и прежде.  Глядя на то, как Ибо бледнеет, загадочный мучитель вдруг тихо и зло рассмеялся. – Что от радости дар речи потерял? Помнится, Чжань был в восторге от твоего мастерства. Вы там так забавлялись, аж меня завели!  Он вплотную подошёл к Ибо так, что ткань брюк почти коснулась его лица. И прежде чем Ибо успел увернуться, человек в тёмном обхватил его упирающуюся голову и прижал к себе, видимо,примеряясь: удобна ли будет такая поза для исполнения его грязных плотских желаний? Уткнувшись лицом в его мускулистое бедро и униженный этим, Ибо крутанул головой, на чтоТёмный Чжань лишь рассмеялся.  Он сделал шаг назад и заглянул Ибо в глаза.    – Что с тобой? Больше не хочешь его? Своего милого Чжаня? – Ты не он, – выдавил тот, продолжая злиться на себя за свой малодушный страх.  – Верно, я не он. Тот, кого ты видишь сейчас, – это всего лишь отражение твоего сердца. Твоя любовь диктует этот образ, ну и моё желание поиздеваться над тобой. А оно у меня очень велико. За тысячелетиянакопилось, знаешь ли. – Его глаза блеснули застарелой обидой. – А моё истинное лицо… оно давно сгорело в огне. Ибо не понял ни единого слова.  – Ты сумасшедший фанат, который сделал пластику? Кто ты вообще?  Злость и страх, отчаяние и ненависть бились в этом уставшем, измождённом теле, и образ любимого Чжаня всё больше растворялся в жестоком взгляде ненавистного человека.   Ледяная, злобная усмешка прошлась по его лицу. Замах руки, и Ибо, ожидая очередного удара, напряжённо закрыл глаза.  – Ты упрямый, как кот! – процедил сквозь зубы раздражённый голос. Горячее дыхание опалило лицо. Понимая, что Тёмный Чжань навис над ним, Ибо распахнул глаза и встретился с охваченным ненавистью и жаждой крови взглядом. – Но, видимо,тебе нравится боль, если ты не хочешь следовать моим правилам! Ещё раз обратишься ко мне непочтительно, и я тебе устрою такой аттракцион боли, что от одного этого слова тебя будет рвать кровью!  Ибо смотрел на него и всё-таки не верил, как эти прекрасные глаза могут смотреть с такой неподдельной злобой и как эти восхитительные губы могут говорить такие страшные слова? Если это не игра, то как они всё же могут принадлежать кому-то другому? В носу защипало от подступивших слёз. Эта мука была намного сильнее физической боли.  – Ограничимся твоими извинениями. Давай, я хочу, чтобы ты извинился!   Какое-то время Ибо смотрел в пол. – Прошу прощения, – смахнув ресницами влагу, выдавил он, наконец.  Тёмный Чжань искоса глянул на него. – Почему твоё «прошу прощения» звучит как «иди к чёрту»?  – Опыт. Тот ухмыльнулся.  – Нисколько не изменился – такой же дерзкий… и глупый! Ибо даже не понял, откуда в руке Тёмного Чжаня появился этот предмет. Его кисть всего лишь дрогнула, и тёмно-бордовый кнут словно вырос из его ладони. – Помнишь его?  С резким хлопком, похожим на выстрел, кнут рассёк воздух. Ибо вздрогнул. Мелкие красные брызги разлетелись, словно от взрыва, и быстро рассеялись, оставив о себе лишь воспоминание былой ночи. Стоило ему увидеть кнут, как спина тут же отозвалась ноющей болью. – Не бойся, Шалун сыт! (Ша (煞) – злодей, демон; Лун (抡) – задавать трёпку). Он вдоволь напился твоей крови и очень доволен! – поглаживая всё ещё влажную поверхность, Тёмный Чжань добавил: – Ибо, ты держался просто героически! Редкостная сила воли! Ибо с отвращением уловил ехидные нотки в его голосе.  – Значит, это ты… вы меня не отпускали? – тихо спросил он, догадавшись об истинной причине своих мук и тут же получил подзатыльник.  – Да, – резко ответил тиран, видимо, посчитав, что это и так понятно. – Твоя сила воли тут ни при чем! –он усмехнулся, и его вздёрнутая верхняя губа капризно изогнулась. – Хотя стержень в тебе всё-таки имеется! Твои истинные корни дают о себе знать. Иначе ты бы не вернул к жизни мой ценнейший артефакт. Холодный смешок лже-образа Чжаня заставил Ибо содрогнуться.  – Боль и удовольствие – две противоположности, два сильнейших энергетических потока. Одно без другого не породило бы такую мощь, что даже люди, не обладающие духовными силами, смогли бы творить магию, если бы умели, конечно! – он облизал испачканные кровью Ибо пальцы так, словно смаковал изысканное вино. – Сейчас твоя кровь, напитавшаяся этой энергией, стала поистине волшебной. Благодаря ей я вернул себе Шалун, и ты оказался здесь.  Усталость жидким воском заливала тело и окутывала мозг. Неспособный ясно мыслить, Ибо еле успевал цепляться за главные вопросы, каждый раз рискуя заработать оплеуху. Но это было неважно. Ведьи ответы не давали ему никакой ясности. Может, он задавал не те вопросы? – Что вы хотите?.. Зачем вы поставили это клеймо?  – Будем считать, что это правильный вопрос. Это не клеймо! Эта штучка называется… э-э… Печать Души. Не переживай, ожог скоро исчезнет. Даже следа не останется. Его палец безжалостно упёрся в обжигающуюнестерпимой болью рану. Изо рта Ибо вырвался судорожный вздох, но взгляд смотрел по-прежнему твёрдо и упрямо. – Как и комнату, я создал её по аналогии истинногоэйдоса печати и тоже привнёс некоторые изменения. Однако новое название ещё не придумал. Пусть пока останется Печатью Души. Так вот… она постепенно проникнет в твоё тело… и по мере того, как она будет проникать, твоя воля будет угасать, пока ты не превратишься в мою послушную куколку. Но самое приятное то, что ты будешь осознавать, что ты делаешь, но сопротивляться не сможешь. Правда здорово? Зловещая улыбка снова задержалась на его лице. – Что за бред ты несёшь? Голова болела и кружилась, а перед глазами плавал туман. Ибо даже не заметил, как рука этого злодея, нырнув под влажный шёлк халата, подобралась к его спине. Пальцы нащупали рану, слегка подернутую плёнкой свернувшейся крови, и без предупреждения проникли под рассечённую кожу. От чудовищной, внезапной боли тело Ибо судорожно изогнулось, а сам он неистово закричал, после чего сорвался на короткое рыдание. Сердце в бешеном ритме стучало где-то у кадыка, отдаваясь пульсацией в висках.  Тёмный Чжань, с показным хладнокровием на лице, вытащил окровавленные пальцы, совершив успокоительный жест в сторону пленника.  Бессильно повиснув на оковах и тяжело дыша, Ибо из-под опущенных век наблюдал, как его мучитель с каким-то мистическим наслаждением поднял руку с окровавленными пальцами и уверенными движениями начертил в воздухе несколько знаков, похожих на иероглифы, и Ибо готов был поклясться, что знаки, начертанные тонкой кровавой нитью так и повисли в пространстве. А после одним сильным ударом кнута мгновенно рассеял их и в том месте, может, Ибо показалось, но пространство как будто всколыхнулось, словно потревоженная водная гладь.  Тёмный Чжань повернулся и, встретившись с растерянным взглядом, посчитал необходимым объяснить:   – Это портал. Когда Шалун напитался твоей, ставшей особенной, кровью, он смог открыть для тебя проход сюда, в это пространство. Но это лишь на краткий миг. Никакие способности в тебе не появились, не обольщайся! Главное, что её силы хватило, чтобы ты оказался здесь и я врезал в твоё тело вот эту штучку, – палец указал на грудь Ибо. – Значит, ты заманил нас в эту комнату, вскипятил нашу кровь, чтобы оживить свою игрушку, а потом затащил меня сюда, чтобы здесь поставить этот знак. Как много сложностей… А почему бы не выжечь клеймо сразу в той комнате? Зачем нужно было так заморачиваться и вытаскивать меня в запредельное пространство?  Двойная пощёчина, размашистая и звонкая, прошлась по лицу Ибо, заставив его на время сдавить дыхание. Пламя обрушилось на обе щеки.   – Наказание за эти глупые вопросы, – выплеснув гнев, Тёмный Чжань продолжил почти в спокойном тоне: – Я же говорил! Комната Тайных Желаний построена по принципу Тренировочной Комнаты, а значит стоит её покинуть, как всё что в ней было, растворится без следа. А мне нужно, чтобы эта штучка осталась с тобой навсегда. Так-то, моя будущая марионеточка.  Тёмный Чжань резко опустился. Каждое приближение этого человека заставляло Ибо внутренне сжиматься в ожидании очередного удара. Он также резко отпрянул, почувствовав спиной влажный холод стены.  – Ты всё отнял у меня в прошлой жизни – я всё отниму у тебя в этой. И Чжаня я заберу у тебя в первую очередь! До того, как с губ человека в чёрном сорвались слова касательно Чжаня, всё, о чём он говорил, для Ибо походило на белый шум. Иное пространство…Печать Души… Но стоило услышать любимое имя, и вголове, словно отбойным молотком застучало: что он задумал сделать с Чжанем?  – Только попробуй приблизиться к нему, и я убью тебя!  Повисла пауза, в звенящей тишине которой Ибо слышал лишь гулкий стук собственного сердца.  Лже-Чжань молча смотрел на пленника, опершись рукой о стену. Когда его вторая рука медленно, но верно опускалась вдоль по обнажённому телу, лицо не выражало ничего, пока, достигнув цели, жестоко и беспощадно не сжала их в своей ладони. Лёгкие Ибо резко наполнились воздухом, и он, приподнявшись на руках, вскинул голову, задрожав всем телом. Глаза Тёмного Чжаня торжествующе блеснули. Лицо лоснилось от удовольствия впитывать не только эти невыносимые мученья, но и попытки слабой, но непреклонной борьбы, в которой Ибо безусловно начинал проигрывать.  Понадобилось так мало времени, чтобы боль,сковав волю железным хватом, подчинила его себе. Стиснув зубы, Ибо ещё пытался выглядеть непримиримым, изо всех сил сопротивляясь рвущемуся из горла крику. Ладони превратились в плотно сжатые кулаки. Пытаясь пересилить боль, онупёрся головой в стену. Вены на шее вздулись. Из груди вырывались короткие сдавленные всхлипы. Казалось, ещё мгновение и он начнёт молить о пощаде.  – Несколько минут боли кажутся вечностью, в то время как те же минуты удовольствия превращаются в одно мгновение, – голос Тёмного Чжаня сочился каким-то садистским томлением. – Для тебя это бесконечная пытка, а для меня мимолетное наслаждение. А если я её превращу в часы? Сможешь ты это выдержать? Хочешь проверить? Прерывисто дыша, Ибо заставил себя открыть полные слёз глаза и прямо взглянуть в лицо нависшему над ним садисту.  Его безжалостная рука сжала чуть сильнее, вырвав из горла Ибо долгожданный крик.  – Ты весь дрожишь, слабый, беспомощный… а только что грозился убить меня!  Тёмный Чжань вдруг резко разжал пальцы, даруя Ибо свободу. По телу раскаленной лавой поднялся жар. Ибо жадно хватал ртом воздух. Скинув напряжение, тело тут же покрылось холодным потом. Капельки тонкими ручейками катились от лица к шее, по груди и по обозначившимся кубикам на животе.  «За что эти мучения, которым он сейчас подвергается? Где же конец этому страшному сну?» Ибо обессиленно повис на руках, ощущая, как горлу мерзким комом подступает тошнота.  – Ты не достоин обладать таким сокровищем, как Чжань! Он будет принадлежать только мне! Если в прошлой жизни мне это не удалось, в этой я не совершу прежних ошибок, – безжалостный злодеймедленно поднялся. – И главное, запомни! До того как ты лично мне его передашь в руки, я запрещаю вам видеться.  – Мечтай! – с губ Ибо сорвалась кровавая слюна.  Он резко вскинул голову. Нельзя позволять этому человеку запугать себя. Даже если фортуна, играя с ним в беспощадные игры, испытывает его, в любом случае, он выйдет из этой неравной игры с гордо поднятой головой, а не поджатым хвостом. Страх и власть – их взгляды сцепились и не отпускали друг друга, словно пытаясь познать мысли каждого.  – Метка, что в тебе сейчас, скоро не оставит шансов на сопротивление. Так что в один прекрасный день ты вдруг почувствуешь, что уже не принадлежишь себе, и тогда я прикажу тебе привести его ко мне. А после того, как ты это сделаешь, мечтать останется тебе. Вернее, плакать в сторонке, глядя на то, как он будет меня обнимать, как будет ласкать мои губы... Ведь Чжань даже не догадается, что ты – это я! – яд, сочившийся в каждом его слове, начинал понемногу отравлять сознание Ибо.  – Тебе же не нужен Чжань, так? – прошептал он. – Ты просто хочешь досадить мне. Что ты задумал?.. Кто ты, чёрт побери, такой?! – внезапно сорвавшись на крик, Ибо бессознательно рванул затекшими руками, и острые края кандалов вновь резанули его запястья. По старым, подсохшим кровавым полосам заструилась свежая кровь.  – О! Проснулся темперамент! А я уж боялся, что совсем тебя истощил.  Широкая улыбка обнажила белоснежные ровные зубы лже-Чжаня.  – Отвечай! – голос Ибо сорвался как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.   – Верно! Я хочу отомстить… вам обоим… Хочу, чтобы ты страдал!  Ибо смотрел в тёмные глаза своего мучителя, словно пытаясь найти там истину.  – Я не знаю, чем мы тебя обидели, за что ты наммстишь, но прошу, не вымещай свою злость на нём! Забери меня. Хочешь – замучай, хочешь – убей, но не трогай его, умоляю!  Тёмный Чжань молча смотрел на своего измученного пленника, а потом вдруг рассмеялся. Его смех, низким холодным эхом, прокатился по пустой комнате.  – Вот оно твоё больное место. Стоит на него надавить посильнее и ты начнёшь рыдать в голос,моля о пощаде. Никакие пытки тебя не напугают, кроме страха за жизнь Чжаня.  Ибо опустил голову. То ли усталость, то ли боль, в конечном итоге, заставили поверить в страшные слова этого мерзавца.  – Разговор окончен, – видимо, добившись желаемого, резко произнёс его мучитель. – Тёмный Господин отпускает тебя. Выход там! – указал он на всё ещё глумящуюся дымку.   – Что за Тёмный Господин? – пробормотал Ибо. Взгляд фальшивого Чжаня заволокли тучи. Его рука поднялась и, сжав пальцы Ибо, изогнула их под несвойственным им углом.  – Вот за этот вопрос я бы сломал тебе все пальцы!.. Он зло смотрел в глаза Ибо, читая в них безысходность и даже некоторое отчаяние.   – Перед тобой Тёмный Господин!  – Откуда мне знать… Ты же не представился… Наравне с парализующим страхом в Ибо плескалась злость – она пущенной стрелой почти бессознательно вырвалась из него, но ничуть не ранила того, кто сейчас выкручивал его пальцы.  – Знаешь, меня уже почти не злит твоя дерзость. С тобой определённо будет интересно! Жду не дождусь того момента, когда смогу приступить к этой игре. Ты же любишь игры? Вот и поиграем. Жди чёрный конвертик! – А проиграть не боишься? – сжимаясь от боли, выкрикнул Ибо. Ему уже было всё равно, сохранит ли он сейчас свои пальцы.   Какое-то подобие улыбки появилось на лице Тёмного Господина. Он разжал ладонь.  – Забавно это слышать от человека, у которого не останется воли и который сейчас корчится от боли у моих ног. Мне очень любопытно, как ты сможешь мне противостоять. Опустив веки, Ибо покачал головой.  – Ты настолько слаб, что решил применить магию подчинения? Или ты меня так сильно боишься? Он ждал, но вдруг понял, что его уже никто не слышит. В этой странной комнате он остался один. И что дальше?..  Ибо взглянул на свои руки. Металлические кандалы по-прежнему держали его изнурённые болью запястья. Видимо, ничего другого не остаётся, как рваться, пока не вырвет их из стены или не потеряет сознание от боли.  Сосредоточившись на этой мысли, он сделал решительный рывок, но при первой же попытке его железные оковы просто растворились, превратившись в загадочный чёрный дым. В этой неожиданно дарованной ему свободе он едва не разбил нос о собственное колено, но вовремя успел подставить руки. Повалившись на пол, Ибо перевернулся и поднялся на ноги. Его взгляд был прикован к месту предполагаемого портала. Что это? Ловушка или спасение?  Ибо растерянно топтался на месте, пока ногу не обожгло что-то тяжёлое. Он отпрянул. На полу лежало это злосчастное тавро с остывающим оранжевым светом на наконечнике.  Всё ещё находясь во власти пережитого шока, он осмотрелся. Ни дверей, ни окон, только каменные стены и камин, игравший живым огнём, а напротив это мрачное марево. Дрожа от холодного страха, Ибо медленно приблизился к зловещему порталу, ощущая, как его тёмная энергия пробирается прямо под кожу. Его что-то неумолимо влекло туда, что-то подталкивало и тянуло к этому пугающему месту. Его кровь? Не в силах сопротивляться собственному телу, а лишь побледнев от страха грядущей неизвестности, Ибо зажмурился и протянул руку. Пальцы скользнули в пустоту. Погрузившись в зыбкую бездну, рука почувствовала леденящий холод. Ибо затаил дыхание.Его в прямом смысле затягивало туда, словно он уже падал в пространстве, не в силах противостоять законам гравитации. Ибо вздрогнул и открыл глаза.  Сбив горячее дыхание, сердце ошалело вбивалось в грудь. Гостиничный номер, где они уснули после жаркой ночи, тускло светил жёлтыми шарами бра.  Ибо резко опустил взгляд, опасаясь увидеть на теле уродующий его шрам, но на месте ожога, который, казалось, всё ещё отзывался внутри болью, не было и следа. Коснулся кожи – под пальцами ощущалась лишь её гладкая поверхность.     «Это сон! Это был дурной сон!» Облегчённо вздохнул Ибо, прикрыл ладонью глаза.  «Мы просто слишком перевозбудились…»  Рядом безмятежно спал Чжань. Его лицо, спокойное и расслабленное, уткнулось в грудь Ибо. Приятное тепло от его дыхания мягко окутывало кожу,и в этом умиротворении вмиг улетучились все страхи и терзания.  Но в голове снова и снова навязчиво прокручивались обрывки кошмара. Тёмный Господин с лицом Чжаня, их странный диалог и эта пытка… Она, кстати, была весьма реалистична. От боли аж темнело в глазах. Однако самым страшным стала та угроза – забрать Чжаня, в которую сложно было не поверить.  Но сейчас, чем дальше было это видение, тем спокойнее становилось на душе. Наваждение прошло, оставив лишь лёгкую горечь во рту. Всё это просто ночной кошмар. Как-нибудь он расскажет про него Чжаню – посмеются вместе.  Чжань вдруг заворочался и, повернувшись на бок, закинул на Ибо ногу и руку. Это было так мило, интимно и по-домашнему уютно. Как бы ему хотелось каждое утро вот так просыпаться рядом: ощущать теплоту его кожи, чувствовать тяжесть его тела, вдыхать пьянящий аромат его волос. Можно бесконечно смотреть на три вещи – как горит огонь, как течёт вода и как рядом спит Сяо Чжань.  Его милое, околдовывающее красотой лицо улыбалось даже во сне. Ибо медленно поднёс его руку к своим губам и нежно коснулся мягкой ладони. Чёрная лента на запястье вызвала в душе Ибо смешанные чувства. Решительность и безумство Чжаня вогнали тогда Ибо в болезненный шок.  Засранец! Чуть не довёл его до инфаркта!   – Бедненькая ручка! – прошептал Ибо, целуя запястье. – Никто не может причинять тебе боль… кроме меня… даже ты сам! Я тебя никому не отдам. Украду тебя у всего мира. Ты мой навсегда.  Характерный щелчок в прихожей дал понять, что дверь отворилась, а значит, пора возвращаться в свои номера. – Чжань, нам пора уходить, – позвал Ибо тихо, но всё же не желая его будить. Очень не хотелось тревожить такой сладкий сон.  Убедившись, что Чжань и не думает просыпаться, Ибо слез с кровати, натянул джинсы и как можно осторожнее взял его на руки вместе с покрывалом. Под тканью чётко вырисовывались контуры обнажённого тела. – Какой ты тяжелый, – посетовал Ибо, прижимая бесценную ношу к груди.  Так, разутый, и донёс его до номера, лишь опасаясь, что кто-нибудь их застукает. Ну и пусть! То, что было прошлой ночью, окончательно разбило ту стену предубеждений, которую они сами построили.  Ибо уложил любимого в постель и, прежде чем уйти, нежно ему прошептал: – Я вернусь к тебе, как только закончатся мои съёмки. И мы больше никогда не расстанемся. Я обещаю…