Жизнь подражает искусству

Год проведения первого конкурса по вырезанию тыкв в Хогвартсе был предметом ожесточенных споров. Некоторые утверждали, что его основал Годрик Гриффиндор, который в приступе злобы, под действием пряной медовухи, наспех вырезал из тыквы карикатуру на Салазара Слизерина. Другие же считали, что это Барон придумал этот конкурс, чтобы завоевать сердце Елены Когтевран, подарив ей целую клумбу ухмыляющихся фонарей из тыквы. Вне зависимости от его происхождения ежегодный Хэллоуинский конкурс с нетерпением ждали и студенты, и преподаватели Хогвартса. Это был еще один способ стравить факультеты друг против друга под предлогом «здорового соперничества». И, конечно же, в итоге оно превратилось в чрезвычайно конкурентное мероприятие. Ряды стеклянных витрин выстроились вдоль обеих стен широкого коридора Хогвартса, который тянулся почти на полкилометра и чудом остался цел после Битвы. В витринах хранились фонари-победители прошлых лет. Они все еще сохранялись свежими благодаря магии. Каждая тыква светилась изнутри цветом победившего факультета. Шесть тыкв с 1992 по 1997 год светились красным. Тыква — целая и не вырезанная — светилась красными, зелеными, синими и золотыми огнями. Она покоилась на одной из полок в нише, зарезервированной для победившей тыквы 1998 года. Пустая витрина рядом с ней предназначалась для победителя 1999 года. Драко Малфой посещал это место каждый день с начала своего восьмого курса, затаив заветное желание в своем сердце.

***

— Добро пожаловать, студенты Хогвартса, на всеми любимый ежегодный конкурс по вырезанию тыкв! — с золотой совиной трибуны объявила директор МакГонагалл. Большой Зал взорвался криками, свистом и звуками нескольких запрещенных Чудо-хлопушек Уизли. Драко закатил глаза, сидя на своем месте за столом Слизерина, наблюдая, как Филч неуклюже побежал, чтобы задержать злостных нарушителей. Перед Малфоем уже были разложены инструменты для вырезания тыквы и ведра. — Большинству из вас, я полагаю, известно, — продолжила Макгонагалл, — Что в прошлые годы эта традиция давала шанс факультетам посоревноваться друг против друга, и Гриффиндор уже многие годы подряд занимает первые места… Гриффиндорцы закричали, а Поттер и Уизли забарабанили ладонями по столу с такой силой, что рядом стоящая посуда затряслась от их энтузиазма. Сидевшая рядом Гермиона покачала головой, приводя в порядок свое рабочее место. — Не в этом году, грифы! — крикнула Панси со своего места рядом с Драко. — О, мы тебя на самое дно опустим, Паркинсон, — прокричал Рон в ответ. — Не недооценивай меня, Уизли, — огрызнулась Панси. — Я и снизу умею быть главной. Гарри и Рон завыли и захлопали в ладоши, после чего Уизли, схватившись за грудь, послал Панси воздушный поцелуй. Драко цокнул и перевел нахмуренный взгляд с чересчур яркой улыбки Поттера, подчеркнутой одной единственной ямочкой, на свой пергамент. На нем он бездумно рисовал волнистые линии, совершенно точно не похожие на молнии, и наброски тыковок с круглыми очками и золотыми снитчами. МакГонагалл усмирила шум одним лишь строгим взглядом: — Однако в этом году, — сказала она, — Мы вводим новое правило. После этих слов Драко наконец обратил внимание на директора, отвлекаясь от своих зарисовок. Развалившийся же за гриффиндорским столом Поттер резко выпрямился. — Чтобы посодействовать межфакультетскому единству, — сказала Макгонагалл, — Студенты из разных факультетов будут объединены в пары для участия в соревновании. Хор стонов и протестов разнесся вдоль стен Большого Зала. — Я ожидаю, что вы все подадите хороший пример младшим курсам, — громко произнесла Макгонагалл. — Ох, — вздохнула Панси рядом с Драко. — Интересно, с кем же в паре будет Поттер? — Мне все равно, — сказал Драко, фыркнув. На противоположной стороне Большого Зала Гарри наклонился, чтобы пробормотать что-то Уизли на ухо, после чего поймал на себе взгляд Драко. Малфой быстро отвел глаза, из-за чего Панси издала тихий смешок. МакГонагалл левитировала пергамент, разворачивая его широким взмахом палочки. — Мы с деканами факультетов потратили немало времени на составление этого списка, и пары в нем не обсуждаются. Никаких исключений. Одного за другим студентов объединяли в пары. Джинни и Полумна завизжали, узнав, что будут работать вместе, и обнялись. Панси ликующе подскочила к Уизли, уселась тому на колени, смеясь во весь голос, и заставила лицо Рона покраснеть настолько, что оно стало практически одного цвета с его волосами. Тео споткнулся, направляясь к своей напарнице — Гермионе, его давней возлюбленной. МакГонагалл произнесла «Гарри Поттер», и над Залом повисла тишина. Сердце Драко замерло. — И Драко Малфой, — сказал Гарри, опускаясь на скамейку рядом с Драко. — Мне даже нравится, как это звучит. Его колено задело колено Драко под столом, заставляя сердце Малфоя снова забиться. — Мистер Поттер, — простонала МакГонагалл, бросая пергамент на стол от усталости. — Да, Минерва? — Гарри сложил руки на столе и приподнял брови. Глаза МакГонагалл сузились. — Я думаю, директор, если вы проверите свой пергамент, то увидите, что Гарри действительно в паре с хорьком, ой, то есть с Малфоем! — закричал Уизли. Он поморщился и схватился за щипающие его бока руки Панси. МакГонагалл вгляделась в пергамент. — Мерлин, помоги нам всем, — тяжело вздохнула она, смирившись с ситуацией. — Пара принята. Двигаемся дальше, Симус, ты в паре с… — Какого хера ты делаешь, Поттер? — прошипел Драко себе под нос. — Спасаю твою задницу, — прошептал Гарри. — Чудесную задницу, кстати. Малфой почувствовал, как его уши начали предательски гореть. — Моя задница — не твое дело, — пробормотал он. Гарри хмыкнул. — Пока что не мое, — сказал Поттер так тихо, что Драко сомневался, правильно ли он его расслышал. — В любом случае, — продолжил Гарри, — Твоим партнером должен был быть Симус, а если ты помнишь его склонность ко взрыву всего подряд, ты должен быть мне благодарен. Поттер пододвинулся ближе, его колено снова задело ногу Драко, заставляя сердце Драко бешено биться. — Это твои идеи для фонариков? — Гарри указал на рисунки Драко на пергаменте. Сердце Драко дрогнуло, и он быстро заставил пергамент исчезнуть. — Нет. — Жаль, мне понравился тот с очками и снитчем, — Гарри заигрывающее повел бровями и усмехнулся. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказал Драко, будучи слишком очарованным этой чертовой ямочкой на щеке Гарри, чтобы смущаться. — Хотя у меня есть идеи, как можно сделать такую же ямочку на этой тыкве, — Малфой закусил губу, а жар, который до этого момента чувствовался лишь на ушах, перешел на щеки. — То есть глаза! Как вырезать глаза у тыквы. Драко сделал глубокий вдох и бросил на Гарри яростный взгляд. — Я намерен победить в этом году, Поттер, так что не облажайся. — Студенты, — торжественно произнесла МакГонагалл, — у вас три часа. Время пошло! Улыбка Гарри стала шире, и он протянул Драко нож.

***

Их первая ссора произошла из-за того, что Гарри читал Драко лекцию о том, как правильно вырезать крышку фонарика, и настаивал, что это «всего лишь рекомендации», о том, как все-таки нужно правильно держать нож. Все закончилось походом к мадам Помфри, чтобы залатать порезанный палец Драко. Гарри нервно кружился рядом с Малфоем и кусал свои ногти, а его зеленые глаза были широко раскрыты из-за беспокойства. Они потеряли тридцать минут в больничном крыле. Затем им объявили строгий выговор после незначительного разногласия о том, какой инструмент лучше всего подходит для удаления внутренностей тыквы, которое быстро переросло в битву едой, покрывшую их с ног до головы сладкой оранжевой мякотью. Драко с трудом сдерживал улыбку, глядя на семена, свисающие с очков Гарри. Малфой считал, что вычет тридцати минут из их времени за данный инцидент было чересчур. В конце концов после долгих размышлений они пришли к согласию вырезать на чертовой тыкве квиддичный матч с ловцами. Драко долго и обстоятельно рассказывал Гарри о поправках 1967 года к официальным правилам конкурса по вырезанию тыкв в Хогвартсе, ограничивающих использование магии при вырезании тыкв, как вдруг им сообщили, что у них осталось всего пять минут на само вырезание. У Драко случился приступ паники; Гарри сделал несколько быстрых надрезов… И конкурс закончился.

***

— Мерлинова обвисшая мошонка, — простонал Драко. — Это все твоя вина, Поттер! Что ты вообще вырезал? — Драко накрыл руками голову, лежавшую на столе. — Нет, не показывай мне. Я не хочу знать. — Все будет хорошо! — сказал Гарри, кладя ногу на ногу. — Ну хоть радует, что ты уже пришел в себя. — О, да что ты вообще понимаешь? — Я все понимаю, — сказал Гарри, наклонившись и убирая тыквенное семечко с челки Драко, — И все будет хорошо. Поттер улыбнулся, ямочка вновь появилась на его щеке, и сердце Драко заколотилось с новой силой. Он обмяк и даже не смог как следует разозлиться. Чертова сила ямочки. — У нас есть победители! — МакГонагалл вошла в Большой Зал, держа в руке пергамент. — На третьем месте Панси Паркинсон и Рональд Уизли с их парой тыкв. Дуэт закричал и дал друг другу «пять». Рон поднял тыкву, на которой было вырезано хмурое, сварливое лицо хорька. Драко нахмурился. — Смотри! — закричал Рон. — Прямо как настоящий! Жизнь подражает искусству! — И Гарри тоже! — Панси подняла свою более крупную тыкву, на которой были вырезаны круглые очки и шрам в виде молнии. — Это слишком просто для третьего места! — пожаловался Симус, и Драко молча согласился. У него все еще была надежда на то, что их с Поттером тыква займет хоть какое-нибудь место. — И это говорит парень с остатками взорванной тыквы на лице, — парировала Панси. — На втором месте, — сказала Макгонагалл, — Гермиона Грейнджер и Тео Нотт за их прекрасное изображение Хогвартса! Гермиона засияла и поцеловала покрасневшего Тео в щеку, левитируя их идеально вырезанную тыкву со стола. Сердце Драко сжалось. — Черт, тыква потрясающая, — сказал Гарри, широко раскрыв глаза. — Более потрясающая, чем наша? — резко спросил Драко, боясь, что уже знал ответ. — Тс-с. Объявление о первом месте, — шикнул Гарри. — И на первом месте, — МакГонагалл взмахнула палочкой, и комнату наполнил звук барабанной дроби, — Полумна Лавгуд и Джинни Уизли! Джинни заорала и встала ногами на скамейку, держа свою тыкву-победительницу над головой. — О, мы победили! — сказала Полумна, хлопая в ладоши. — Что это вообще такое? — сказал Рон, щурясь. — Двое парней… орут? — Это Гарри и Драко ссорятся! — сказала Джинни. Она спрыгнула со скамейки и, драматически взмахнув руками, представила тыкву Гарри и Драко. На тыкве был изображен Драко с открытым ртом, кричащий и указывающий на Гарри, сидящего с наморщенным лицом и скрещенными на груди руками. Гарри разразился смехом. Драко сжал губы, от смущения его лицо тут же покраснело. — Это не смешно! — Это очень смешно, — сказал Гарри, вытирая глаза от выступивших слез. — О, подождите, есть еще! — Полумна заставила фонарик светиться и поставила вырезанную крышку на место. Джинни подняла кусок пергамента. Колеблющаяся тень показывала двух целующихся парней, обнявшихся друг с другом. — А теперь они целуются, — гордо сказала Джинни. Рон и Панси подняли свои тыквы и соединили их вместе: лицо тыквенного хорька прижалось к тыквенному лицу Гарри. Драко моргнул, почти не дыша. — Они… что? — О, мне не терпится увидеть это в Зале тыкв! — засияла Полумна. Глаза Драко расширились. Эта тыква с изображением их с Гарри ссоры и, черт возьми, поцелуя, будет выставлена на всеобщее обозрение. Навсегда. Драко открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова, потому что он был почти уверен, что его мозг начал вытекать через уши. — И у нас также есть пара, чьи тыквы достойны упоминания, — продолжила МакГонагалл, поджав губы в подобии улыбки. — Драко Малфой и Гарри Поттер! — Я уже говорил, что мне нравится, как это звучит? — сказал Гарри, его улыбка стала еще шире, когда он повернул их тыкву к Малфою. На оранжевой мякоти был вырезан вопрос «Давай встречаться?», адресованный Драко. — Круто, — сказал Рон, ухмыляясь. Драко оглядел толпу людей, собравшуюся вокруг их стола, его сердце колотилось, а жар разливался по венам. Он остановил взгляд на Гарри. — Теперь нам надо сделать так, чтобы рисунок на тыкве Джинни и Луны выглядел правдиво? — Гарри прикусил губу, его зеленые глаза были полны надежды. Сердце Драко выдало мощный удар, и он обнял Гарри за шею. — Да, — выдохнул он. — Да, я буду встречаться с тобой. Ликование и крики затихли на фоне их поцелуя, жизнь подражала искусству.