Насквозь под дождем

Крутые склоны, поросшие высокой травой, возникали перед его глазами каждый раз, когда он поднимался выше. Сумеру поражал своей красотой и покоем, царившим в лесах. Кадзуха не раз замечал, как за листвой шуршали крошечные чудные существа, похожие на корни растений. Маленькие грибочки прятали своё присутствие от путешественника, однако обладатель безупречного слуха каждый раз различал, как лёгкие ножки перебегали где-то позади, между кустов. Но юноша не чувствовал ни страха, ни опасности. Напротив — ему казалось, что эти наблюдающие за ним малыши могли разве что подсказать дорогу. Кадзуха слушал, как ветер гудел среди высоких деревьев, и замечал, как всё ближе подступали тёмные дождевые тучи. С полудня он искал место, где можно было бы укрыться от дождя. По пути ему попадались небольшие круглые глиняные домики, но стоило переступить порог — за спиной раздавался топот маленьких ножек: чудные существа спешно суетились, будто поднимали панику. Кадзуха, не желая никого тревожить, извинялся и продолжал путь. Он не хотел приносить неудобства тем, кто не был рад гостю — по крайней мере сегодня. Возможно, в другой день он бы настоял и попросился войти, но сейчас не спешил. Дождевые облака только приближались, и ливень ещё был далеко. Он прошёл сотни метров. Маленькие шажки вокруг почти стихли — возможно, лесные жители привыкли к пришедшему в их владения страннику. Кадзуха вдохнул свежесть воздуха и остановился. Его тело жаждало отдыха. Он поднял взгляд вверх: за плотной листвой уже не было видно небесной синевы, воздух охладился, а влажность ощутимо поднялась. Прикрыв глаза, он погрузился в отстранённые мысли. На удивление, сегодня Кадзуха не был настроен ни на разговоры, ни на активность — лёгкая усталость от бесконечных странствий давала о себе знать. В последнее время он путешествовал один. Мимолётные попутчики не задерживались, да и никто из них не вызывал у него прежнего интереса. Странно — ведь раньше всё было иначе. Он думал, что, возможно, дело в нём самом: стоит присесть и расслабиться, дать себе немного покоя, закрыться от мира — хоть ненадолго — а потом продолжить путь. Он жил странствиями и ни за что не отказался бы от возможности видеть всё новые и новые горизонты, разговаривать с разными людьми и дышать новым воздухом. Но сегодня был не такой день. Сегодня, уставший и проголодавшийся на полпути, он мечтал лишь прилечь у костра и вздремнуть… На его лицо упало несколько прохладных капель воды, и юноша, опустив голову, приоткрыл глаза. Лесная тишина наполнилась лёгкой моросью, и Кадзуха наконец продолжил путь. Шорох за спиной стих, лесные малыши разбежались по своим делам, а Каэдэхара всё разглядывал горные склоны, выискивая жилище. Не прошло и получаса, как дождь усилился. Кадзуха всё же нашёл ночлег — старый заброшенный домик у подножия высокого склона. Вокруг него густо разрослись кусты и листья папоротника, а неподалёку журчала река, чей мерный шум создавал приятное, почти сонное настроение. Юноша с усилием приоткрыл деревянную дверь, которая с возрастом осела и вросла в пол, и проскользнул внутрь. Закрыть её оказалось куда проще. В потолке виднелись щели, и сквозь них на пол падали крупные капли проливного дождя. Перед ним открылась небольшая прихожая, заваленная досками и садовыми принадлежностями. Пройдя чуть дальше — сквозь пустую дверную раму — Кадзуха оказался в неожиданно просторной комнате. В центре стоял деревянный стол и два шатких стула. Недолго думая, он оттянул стол в сухой угол, чтобы скрыться и от ветра, и от лишней влаги. Стулья отодвинул подальше — не для того, чтобы сидеть, а чтобы уберечь их от протекающей воды: старое дерево и так было на грани гниения, а кто знает, вдруг кто-то ещё когда-нибудь решит укрыться здесь. Сам же Кадзуха притянул к себе старый, заплесневелый ковёр, лежавший посреди комнаты. Скрутив его рулоном, он сделал себе мягкое место у стены, рядом поставил сумку и сел. Неприятный запах сырости и плесени просачивался со всех сторон, но Кадзуха не обращал внимания. Он облокотился руками на невысокий стол, положил рядом меч — всякое может случиться, лучше держать клинок под рукой… Время шло, дождь усиливался. Прошел час, может, два. Кадзуха успел перекусить фруктами, собранными в пути, и вчерашней булочкой. Его клонило в сон, но ложиться он не спешил. Медленно записывал строчки в небольшой блокнот, подаренный торговцем после совместного путешествия. Мимолётные мысли ложились на страницы короткими четверостишиями — о сегодняшнем дне, о дожде, о маленьких существах, следящих за ним, и о ярком утреннем солнце. Его будто вырвали из струящегося потока мелодичных слов — со стороны входа послышался чей-то тяжелый вздох и скрип деревянной двери. Кадзуха быстро убрал блокнот в сумку и, растерянный собственной невнимательностью, схватился за меч. С его превосходным слухом было странно, что он не услышал, как кто-то подошёл к дому. Возможно, он слишком устал сегодня или слишком глубоко погрузился в мысли. А может, дождь был просто слишком громким, чтобы расслышать шаги. И даже сейчас, когда темноволосый незнакомец прошел внутрь, снимая по пути шляпу, его шагов почти не было слышно — словно он и вовсе не касался земли, будто скользил по воздуху в нескольких сантиметрах над полом. Пришедший замер, увидев беловолосого юношу, сидящего за столом и держащего руку на клинке. Он быстро окинул взглядом помещение, усмехнулся, заметив протекающий потолок и растекшуюся по полу небольшую лужицу. Недолго думая, нежданный гость — как и сам Кадзуха, странник, только запоздавший — подошел ближе, остановился у стола и на секунду задержал взгляд на юноше, который в ответ внимательно изучал его одежду. Странник положил шляпу на стол, по другую сторону от меча, и, не желая заводить долгих разговоров, тихо произнес: — Я присяду. Не дожидаясь ответа, он притянул шаткий стул и сел напротив Кадзухи. Каэдэхара почему-то не почувствовал опасности. Под спокойным, почти безразличным взглядом пришедшего он отпустил меч и ответил тем же — безмолвным, чуть настороженным спокойствием. Изнутри его охватило странное, до боли знакомое чувство — будто он уже встречал этого человека. Но никак не мог вспомнить, где именно видел эти холодные голубые глаза. Они смотрели друг другу в души — изучающе, неосознанно, с какой-то непредсказуемой бесконтрольность. Первым сдался пришедший: хмыкнул и отвел взгляд в сторону, но лишь на секунду. Потом снова посмотрел на Кадзуху — и тот, словно очнувшись, тихо усмехнулся, качнув головой. Взгляд его стал легче, скользящий, больше не цепляющийся за собеседника. Неловкая тишина растворилась сама собой — будто её здесь никогда и не было. Первым заговорил Кадзуха: — Голоден? У меня остались фрукты и булочка. Не слишком свежая, но вполне съедобная. — Не откажусь, — ответ последовал быстро. Когда еда оказалась у него в руках, незнакомец коротко поблагодарил. — Ты не будешь? — спросил Странник, уже надкусывая яблоко. Кадзуха, подперев щёку кулаком и сдерживая сонливость, рассматривал его — одежду, волосы, черты лица. — Я уже поел. Не голоден. — Как скажешь. Он тоже беззастенчиво, нагло изучал беловолосого юношу. Он помнил его. Видел пару раз — издалека. И однажды они даже разговаривали. Беседа тогда вышла короткой, но запомнилась странным ощущением тепла. Однако теперь Кадзуха его не знал. — Давно ты тут? — спросил Странник. — В этом доме? — уточнил Кадзуха. Тот кивнул. — Час, может быть два. Успел спрятаться до того, как дождь усилился. Он заметил, как по одежде незнакомца стекает вода. Мокрая ткань липла к коже, а тёмные пряди, промокшие насквозь, прилипали к лицу. даже несмотря на то, что голову закрывала шляпа, сильный ветер и дождь сделали свое. Пришедший криво усмехнулся, и Кадзуху будто пронзил горячий укол — то ли лёгкий испуг, то ли что-то иное, неопределимое. — Ну а мне, как видишь, повезло меньше. — Вижу, — усмехнулся про себя Каэдэхара. Ему хотелось спросить имя пришедшего, но язык не поворачивался. А когда он уже собирался заговорить, горло словно сжимало изнутри — будто спросить имя было чем-то запретным, почти интимным. И сам Кадзуха не спешил представляться. Так они и сидели до конца вечера — не зная имен друг друга, но, по странной причине, чувствуя себя рядом спокойно. На лице пришедшего будто акварелью проступало ехидство, но не злое. У Странника не было с собой ничего: ни сумки, ни еды, ни оружия. оттого возможно Кадзуха чувствовал себя предельно комфортно. Кадзуха вспомнил, что в его сумке лежит полотенце, и протянул его гостю. Тот на этот раз не стал благодарить, но принял, вытер лицо, волосы и руки. Капли с влажной одежды все еще падали на пол. Странник вдруг резко встал. — Что случилось? — спросил Кадзуха, больше от неожиданности. Но ответа не последовало — он был и не нужен. Незнакомец просто начал снимать промокшую одежду. Он не хотел оставаться раздетым, но и терпеть мокрую ткань тоже. Всё, что снял, тщательно выжал, а затем повесил на второй стул, чтобы вода стекала. После чего снова взял полотенце и продолжил вытирать тело. Кадзуха поднялся с ковра и подошёл ближе. — Дай помогу? — Чо? — Странник резко отстранился, с недоумением и раздражением глядя на юношу. — У тебя вся спина мокрая. — Я сам справлюсь. Но Кадзуха уже потянулся рукой к его плечу. Тот отскочил, крепко схватив юношу за предплечье. И Каэдэхару будто прошибло током. — Прости! — быстро сказал он под тяжёлым взглядом пришедшего. — Я не знаю, что со мной сегодня. Странник отбросил его руку и повернулся. Он не сказал ни слова — просто смотрел, прожигая взглядом насквозь, будто вырезая на душе невидимый след. Кадзуха отвел глаза, нахмурился. Ему стало невыносимо стыдно — и всё это из-за странного чувства, будто этот человек ему уже встречался. Несомненно встречался. На Страннике остались только шорты и липкая, мерзкая футболка. Он будто пришёл в себя и снова взялся протирать тело полотенцем. — Забудем. Но чувство стыда не исчезло. Кадзуха внешне стал спокойным, подошёл к столу и, облокотившись на него бёдрами, тихо спросил: — Мы раньше нигде с тобой не встречались? Странник замер. Он не ожидал такого вопроса, особенно после всего, что случилось. После того, как все его забыли. — Нет, — ответил он, хотя знал, что да. Они виделись однажды, в Инадзуме, на фестивале. Но об этом не стоило упоминать. — С чего ты это взял? — Твоё лицо… очень мне знакомо. Но я понятия не имею, откуда. Странник посмотрел на полотенце в руке и молчал. Полминуты — прежде чем протянуть его Кадзухе. — Поможешь? Дальше обошлось без слов. Они оба погрузились в свои мысли, словно их встреча была создана именно для этого — чтобы задуматься. Они думали об одном и том же, но как будто из разных миров. Их воспоминания, ход мыслей и догадки были абсолютно разными — как небо и земля. Странник спокойно сидел на стуле, опершись руками на его спинку, а Кадзуха, стоя сзади, протирал сухой частью полотенца его спину. Контроль над телами куда-то исчез, и никто не заметил, как Кадзуха приподнял футболку Странника выше и неспеша, спокойно натирал оголённую кожу. Странник осознал происходящее первым, но перечить не стал. Раз уж всё началось — пусть продолжается. Не так уж он и против… Ливень не прекращался. Вещи Странника понемногу подсыхали, но оставались влажными. Кадзуха предложил отодвинуть стол и расстелить ковёр, чтобы прилечь поспать, но Странник резко отказал, заявив, что на этом заплесневелом ужасе он лежать не будет. Тогда Кадзуха пододвинул к столу второй стул, сел и опустил голову на руки. Он и раньше собирался спать так, но подумал — может, гость захочет лечь на пол. Тогда, возможно, и он бы последовал примеру. Кадзуха быстро провалился в сон — без тревоги, под тихим, пристальным взглядом Странника. … К утру дождь не утих. Он бил по крыше так же упрямо, будто хотел стереть ночь и всё, что случилось в ней. Пол в доме пропитался влагой, а в центре комнаты стояла лужа — ровная, зеркальная, в ней дрожали отражения серого неба и тонких лучей света. Странник стоял у двери, глядя наружу. Он был уже полностью одет: даже шляпа снова виднелась на его голове. Каэдэхара потянулся, разминая затекшие плечи, и сонно наблюдал за ним. Ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Он просто не мог отвести взгляд — рассматривал линии спины, силуэт в проеме, лёгкий наклон головы. Всё в этом человеке было странно спокойно, опасно притягательно. Одна нога — расслабленно согнута, вторая держит вес тела. Плечи опущены. Руки, видимо, скрещены на груди. Он был похож на статую, но в этой неподвижности чувствовалось что-то живое. Неизвестно, спал ли Странник этой ночью или так и стоял в ожидании рассвета. Он был спокоен, как трава под ветром, пока не обернулся. Всё тело его напряглось, встретившись со взглядом Кадзухи.. — Проснулся, значит. — Только что, — Кадзуха поднялся со стула. — А ты ложился? Странник не ответил. Он шагнул к двери, но остановился, обернувшись напоследок: — Мне пора. Береги себя, Кадзуха. Пока ждал, когда юноша проснётся, он успел вспомнить, как того зовут… и что когда-то случилось с его предками — по вине Странника. Но Каэдэхара не успел ничего сказать: от парня в шляпе не осталось и следа. Он растворился за порогом дряхлого дома, под проливным, холодным ливнем раннего утра. Кадзуха же стоял неподвижно, вглядываясь в пустой дверной проем.