Ты неизбежно будешь моим

?.

      Рождение альфы в семье являлось достижением, высшей целью в жизни, которой можно было хвастаться вечно. Ведь ребёнок – первый, а уже будущий кормилец семьи, её опора, и вообще, он будет самым лучшим и станет для других подражанием. Ничего не напоминает? Когда родители полагаются на ребёнка, отдавая ему всё ради СВОЕЙ цели или простой галочки, они не стерпят, когда их ребёнок не идёт по намеченному ими маршруту или ведёт себя не так, как они хотели. После этого момента взрослые отрекаются от своего дитя, создавая новую, лучшую версию непутёвого старшего ребёнка, или же есть другой путь, где родители попросту игнорируют своё дитя, упрекая, что тот недостаточно такой-то.       В мире людей, где вторичный пол совмещён с иерархией, на первом месте всегда были альфы. Сильные, грозные и прекрасные лидеры, с устрашающей, но притом манящей аурой. Им поклоняются беты, омеги и гаммы, да кто угодно. В этих случаях выигрывает только самый сильный альфа, становясь лидером группы.       Но…       Какова их реакция, когда вместо альфы у них фальшивка? Да, вторичный пол альфы есть, но где же грозный взгляд? Где стремление быть лучше всех? Где это обещанное лидерское качество?! Единственное, что его интересует, – это девчачьи забавы! И в мыслях родителей "альфы" пришло лишь одно осознание…       От вторичного пола осталось лишь название: он никакой не альфа, а бесполезная омега с чувствительными эмоциями и желаниями нежности, смотрящий всякие мультики, не интересующийся спортом или любыми другими "мужскими" увлечениями.       Он бесполезен.       Ничтожен. Точно такой же, как и все остальные омеги, – даже бетой язык не повернётся такое сказать. Лишь жалкое разочарование семьи, которая даже в его сторону не посмотрит. Единственное, чем он полезен, – это вымещение на нём злобы. Жалкое подобие мужественности и отваги.       Как же жаль потраченного на него времени, столько сил! Сколько надежд! А ОН всё испортил, не вписавшись в стандарты альфы, решил идти по пути слабейшего, ни к чему не стремится, не желает быть лучше. Позор семьи.

***

      Заходя в родительское жилище, Лололошка почувствовал, что что-то было не так… Заметив две большие сумки у порога, он догадался, к чему всё это ведёт. Сердце замерло, а в горле появился ком. "Только не это…" В надежде на милость родителей шатен быстрым шагом направился к кухне, слыша их голоса. — Мам, пап, что это значит? – спросил только что выпустившийся школьник у своих родителей, которые взглянули на него недоброжелательно: не как на сына, а как на пиявку, сжиравшую их энергию. Как на ненужный груз. — Вроде, всё же понятно, – раздражённо воскликнул отец семейства, массируя свой лоб. — Насколько можно быть ТАКИМ тупым, чтобы не понять элементарных вещей?! – уже чуть ли не кричал мужчина, пугая этим своего сына. — Мам… – Ло пытался найти поддержки у своей родительницы, которая так яростно игнорировала существование своего дитя. Она не замечала, игнорировала его. Все её действия просто били в самое сердце мальчишки, который перед отцом дрожал как осиновый лист. — Ты нам больше не сын. Вырос наконец-то. А теперь проваливай из нашего дома. Сам найдёшь универ, работу и деньги. Нам без разницы, хоть умри где-нибудь.       Каждое слово, каждый пугающий взмах руки отца и игнорирование матери – всё это било по нему. По лицу невольно потекли слёзы. Хотелось молить, пасть на колени и просить о милосердии. Но сил не хватало. Ло замолк, будто у его шеи была туго завязана верёвка, что сдавливала горло, мешая как дышать, так и говорить. Было больно. Сердце неистово билось, а уши были поглощены лишь этим же сердцебиением. Парень каждый раз вздрагивал при поднятии руки отца. Спустя часовую ругань отца Лололошка сдался. Он надеялся на милость родителей, надеялся, что те образумятся или дадут хотя бы время для поиска работы…       Все вещи парня уместились в две сумки. Взяв их, шатен покинул родительский дом.       Похоже на начало дорамы, не правда ли? Где один несчастный человек становится на пьедестал, становится героем со счастливым концом. У этих людей есть желания, и главное – выдержка, но у Ло нет ни того ни другого. Он не сможет, он не справится. Родители говорили правду о том, насколько он бесполезен и ничтожен. Смерть будет самым правильным поступком, избавиться от самой проблемы, так мир станет чище…       Но даже здесь он облажался: в последний момент, когда хотел покончить собой таблетками, высветилось сообщение в телефоне. И пока Ло разъяснял, от кого оно, отходя от стола в коридор, таблетки исчезли. И как бы альфа ни старался, тот так и не нашёл свои таблетки для самовыпила. Шатен оправдал это своей глупостью – покончить собой на кухне общежития… Да, он смог поступить в университет на факультет рисования, да вот только со временем радости в этом не было.       Как только сокурсники осознали, насколько парень не такой, не соответствует идеалу, его попросту стали игнорировать. Даже некоторые преподаватели не обращали внимания на это, развязывая руки этим людям, поощряя издевательства над парнем.       Игнор. Никто не собирался стоять даже рядом с ним, никто не общался и не предупреждал о всяких мероприятиях и гулянках, оставляя парня одного сидеть на лавочке у здания. Именно в этот момент Лололошка уже перестал надеяться на что-либо. На него косо смотрят, точно так же, как и родители, смеются за спиной, как они. Как бы он ни старался игнорировать это всё, он не справился. Снова.       Подав документы об отчислении, Ло покинул то место, где он надеялся увидеть своё будущее.       Его мечты разрушены, страна чудес разрушена, его разум разрушен.

***

Громкий и протяжный гул будильника разорвал сеть между реальности пробуждая человека на кровати, открыв свои слипшиеся глаза Лололошка глядел в потолок, нет и желания куда-то вставать, но к сожалению нужно идти работать иначе ему придется искать другую… С трудом встав с кровати шатен уже по привычке подскочил на ноги от чего в глазах помутнело а голова спала тяжелее, но выдержав равновесие тот зашагал на кухню заваривая кофе. Почему не в ванную и приводить в себя порядок? А зачем? Смысл этих действий если он и так ничтожен? Зачем стараться если знаешь исходный конец, что будет несчастный? Стараться просто бессмысленно, но босс не позволит кимарить во время рабочего дня потому ему приходится пить самый отвратный по мнению альфы напиток, кофе. Горький, нет и намека на сладости или нежности, конечно можно добавить сахара или молока, но лучше не становится… Ему нравится больше чай, молочные коктейли со стружкой шоколада, ему наплевать, что это все омежье и слабое!       Как бы хотелось спрятаться где-то в потаённом уголке мира, где его не найдут, и просто отдохнуть от внешнего мира, и с собеседником – заботливым и понимающим… Хочется быть любимым, и, возможно, благодаря этому, он сможет полюбить и себя. Ему никогда не хватало любви. Все от него что-то требовали или игнорировали, отчего чувство пустоты было его верным спутником до 26 лет… А он так и остался маленьким ребёнком, желающим любви… Послышался звонок, всё тот же будильник, только в телефоне. Это означало лишь одно: пора идти на работу, а не витать в облаках. Встав из-за стола, Ло направился в комнату, дабы собрать необходимые вещи. Что там нужно для бармена? Без разницы. Конечно, в роли бармена платить аренду и при этом питаться очень сложно. Хоть он и не закончил университет полностью, но у него всё ещё остались навыки в обработке и фотошопе. Вот и появилась у него подработка, что даже сейчас помогает. Но после ухода из университета Лололошка перестал рисовать, потерял смысл: он больше не рисовал для себя. Наконец-то он уже был на рабочем месте, подготавливая алкоголь и бокалы для заказов. Встретив такую же сотрудницу, как и он, Ло лишь кивнул ей в знак приветствия… Работа как работа. Нужно угождать посетителям, не грубить и не хамить, давать им то, что хотят, и предлагать больше, лишь бы те потратили деньги. Ло грубить или унижать и так не умел в реальной жизни, не то что на работе, потому он превращался в прекрасного сотрудника, хоть сам парень этого и не признавал. Именно этой чертой он привлёк кое-кого, но альфа даже не подозревает, насколько давно это происходит. Но всё по порядку, по чёрной ниточке, что стала приобретать розоватый, а после и вовсе красный оттенок.

***

После рабочей смены Ло уставший шёл по тёмному парку с пустой головой. Голова опущена, а глаза смотрели в пустоту, не видя смысла вообще ни в чём. Зачем ему жить? Зачем ему дальше работать до изнеможения с мизерной зарплатой? Зачем гнить в съёмной квартире, где нет комфорта или хороших соседей? Всем он чем-то мешает… Молчаливостью, плаксивым характером, желаниями или же простым присутствием…       Как бы хотелось исчезнуть, умереть без боли или страха, просто обрести покой…       Снова дурные мысли посетили его. Нужно добраться до дома, а что же кушать? Ладно, пофиг, он всё равно в баре поел, завтра купит что-нибудь поесть. А сейчас… Мысль прервалась, когда тот услышал приглушённые, совсем тихие слёзы. Кто это может быть? Сейчас слишком поздно для людей, сейчас бы всем спать пора, да и альфе пора сматываться отсюда, но его держало желание помочь. Если человек плачет, то ему явно плохо, как и ему самому. Он осознаёт, насколько это может быть больной темой, но всё же глянуть не помешает. Лололошка стал оглядываться и идти приблизительно туда, откуда слышался плач. Это было с другой стороны дороги в парке. Спокойно перейдя на ту сторону, шатен узрел незнакомца, точнее, так думал Лололошка, но, приблизившись, тот узнал знакомое лицо. — Мистер? — тихо спросил бармен, глядя на быстро успокоившегося парня, что сидел на скамейке, чуть ли не выл, но быстро изменился в лице, как только завидел парня. Постоянный клиент поднял голову. На его лице не было и намёка на слёзы, но Ло ведь точно слышал их! А после клиент заулыбался, глядя на альфу. — Давно не виделись, мистер Лололошка. Ло обомлел: во время работы у него на бейджике было другое имя, так как его настоящее никто не хотел называть, и в присутствии постоянного клиента его так не звали. Так почему именно он… Лололошка захотел узнать, узнать причину и откуда это знание, которое очень личное. Доверие к нему пропало, несмотря на то, что он знал его довольно долго, несмотря на то, что, когда Ло начинал смену, постоянный клиент уже уходил. Но лично он его не знал, отчего в груди появилось мелкое колючее чувство, как игла между страхом и любопытством. — Погодите… Откуда вы… – альфа не успел спохватиться, как получил искру боли по голове, а после падение, удар и тупую боль.

***

Веки были закрыты, когда парень смог пробудиться, но вот сил на действия просто нет, самого желания нет у него вставать и идти защищаться. Лололошка думал, что сейчас лежит на тротуаре после предполагаемого грабежа. Альфа хотел дотянуться до карманов курточки, дабы проверить наличие кошелька, но как только он смог уговорить свою руку к действиям, всё оказалось бесполезно: руки были в цепях над головой, прикованные к чему-то. И тут стало доходить, что с ним: он был прикован к… кровати? Да, под ним было подобие кровати, или по крайней мере было очень мягко. Ещё, судя по всему, ему чем-то напичкали: нет сил открыть глаза, при этом они не прикрыты полотном или чем-то другим. Осознав всю ситуацию, где он явно жертва обстоятельств и своей же глупости, он отреагировал… Никак… Лололошка полностью осознаёт всю ситуацию и явно не надеется на милость людей, но и не паникует, хотя некий страх неизвестности присутствует. И тот уже представляет, что с ним будут делать: его могут продать на органы, может, они будут держать его здесь для выкупа? Тогда придётся расстроить их, ведь родители уже давно отреклись от него, да и денег у него хватает только на оплату коммуналки. Других предположений у парня и не было, хотя ещё одно было: чтобы его пытать. А ведь и вправду, Лололошка – жалкий альфа, которому только дай повод, и он расплачется. Прекрасная мишень для издевательств и упования своего эго. Дверь резко распахнулась, впуская неизвестного в комнату. Звук был настолько неожиданным, что Ло инстинктивно приподнял голову, дабы распознать похитителя, но сразу же обратно опустился. Он не знал, как реагировать на человека, который украл его. Джон – тот, кто украл Лололошку. Страшно и любопытно узнать, что в голове у похитителя, и что придётся ждать от него… Жертва не нашла ничего лучше, как притвориться спящим, надеясь, что прокатит… Шаги были плавные, почти невесомые, как облако над землёй, отчего распознать, где приблизительно находится неизвестный, очень трудно. Хотя Лололошка и так с проблемами координации, а тут ещё с закрытыми глазами в неизвестной местности узнать, где человек, который ещё тихо себя ведёт. Может, он думает, что жертва уснула и всё прокатило?.. Дальше шаги приблизились к кровати, и тот с элегантной осторожностью садится на край, что очень напрягало лежащего мужчину. Он ведь до сих пор не в силах встать и отбиться. Да и смысла нет… — Доброе утро, симпампусик, хорошо выспался? – пролепетал парень, играясь с кудрями альфы, а после, нависая над ним, неожиданно чмокнул в губы. Лололошка от неожиданности всё же смог перебороть себя, и глаза приоткрылись совсем немного. Его взгляд встретился вплотную с неизвестным постоянным клиентом. И тот первое, что стал делать, – рассматривать лицо, которое не скрывалось маской или очками, какие чаще всего надевают похитители в кино, дабы их не распознали. Но тот без стыда и совести лез к нему, начиная оставлять мокрые и отчётливые поцелуи на лице. ТАКОЕ внимание к его персоне не на шутку смущало. Как так можно? Без согласия или по крайней мере знакомства, хотя какое знакомство с похитителем? Это ведь не нормально, непристойно и невозможно. Как к такому, как он, может быть такое нестандартное влечение? Или парень просто не знает, как эту любовь проявляют? Скорее всего, да… Он не знает, ещё с детского возраста тот потерял смысл любви в любом её виде, а сейчас, когда его целуют, проявляя "любовь"… Это… Необычно… А ласки продолжались ещё откровеннее, и руки Джона уже гладили парня по всему телу, вызывая у последнего табун мурашек. Насколько же это оказалось приятным? Таким тёплым и беззаботным, так и хочется закрыть глаза и вечно чувствовать поглаживания от рук мужчины… Как бы это смущающе ни было… — Какой ты всё-таки тактильный, но никто не хотел давать тебе ласку, да? — нежно гладил Джон по голове Лололошки. Откуда он столько знает о нём? — Не переживай, я не сделаю тебе плохо и не наврежу. Просто твоё состояние сейчас требует вмешательства от других лиц, уж слишком сильно ты себя запустил, лапочка, – слова похитителя были как мёд, слащавый, и который так хочется услышать от других, признать, что тому нужна помощь. А не говорить: "Ты же альфа! Справишься во всём сам" или "Не будь плаксой, ты же альфа!" — Честно?.. – единственное, что мог из себя выдавить парень, а на его глазах мелькают слёзы. Столько переполненных эмоций: боль, страх, усталость держать эмоции, слёзы и принятие. Даже если тот врёт, слышать эти слова было так приятно… — Честно-честно, Ло… — пообещал ему парень. Его рука медленно перешла на щеку, медленно и нежно потирая. Хотелось верить в его нежные слова, хотелось… Даже несмотря на его действия… Он ведь хотел помочь, ведь видел его в каком он положении, верно? Да… Поцелуи и поглаживания продолжались, и его измученную и такую грустную душу излечивали любовью и словами, которых так ему не хватало. Приятный феромон посетителя обволакивал, так приятно и невыносимо сладко. Вскоре парень не заметил, как провалился в царство снов, слишком сильно переутомился, слишком сильно измотался, слишком много любви получил…

***

Сколько времени прошло после его пробуждения? Сейчас, судя по темноте, глубокая ночь. И он спит явно не один, ведь под боком он чувствовал, как свёрнутый калачиком спал посетитель, обнимая при этом его очень крепко. Его тело затекло от долгого отсутствия движения, и это переросло уже в боль, такое ощущение, будто все мышцы тут же откажутся, если он ещё какое-то время полежит, а потом встанет. Насколько долго его тут будут держать? Как долго посетитель будет уверен в его любви? Непонятно, но казалось, что рядом с ним об этом и не надо думать: феромоны человека рядом с ним были такими манящими и такими спокойными. Хотелось укутаться в этот запах и навечно остаться в таком положении… — Ты знал, что очень громко думаешь? – неожиданно спросил лежавший, привстав с места. – Настолько понравились мои феромоны? – ехидно спросил парень, приближаясь к лицу альфы, который глядел прямо в его глаза. — Ам… Да… нравятся, очень приятно и нежно… – не стал скрывать факта, сказал парень, отводя свой взгляд куда-то в сторону, пока его нежно не вернули, прикоснувшись к губам. — Я знал, что тебе понравится. А знаешь, что тебе ещё понравится? – интригующе спросил Джон, пока Лололошка глядел на того с вопросом. — Нет… Не знаю. Расскажешь об этом, Джон? — И покажу. Я так рад, что ты запомнил моё имя, ты такой заботливый к чужим омегам, – пролепетал парень, чмокая того после этого в губы и нависая над Ло. Уверенно и при этом нежно хитрый посетитель поглаживал бёдра мужчины, медленно и незаметно снимая одежду с нижнего. А задумчивый не замечал этого, пока его штаны не сняли до упора. Из-за кандалов снять полностью не получится, потому оставили всё так, но скоро его освободят для удобства. Наконец увидев действия верхнего, Ло явно занервничал, даже как-то боясь продолжения всех этих махинаций. Заметив нервозность альфы, кареглазый на минуту остановился и для расслабления стал чмокать личико паренька да лепетать ему на ушко нежности. — Лоло, мой любимый и самый-самый лучший. Всё будет хорошо, я не сделаю тебе больно, ты ведь мне доверяешь? – Увидев со стороны нижнего неуверенный кивок, Джон засиял и тут же стал целовать парня в губы, а после вернулся к проблеме полностью снять штаны.       Всё же, по мнению похитителя, Ло не убежит от него, ведь так? Он не захочет противостоять его заботливым рукам? Не захочет… Верно… Он будет рядом… Навсегда… Поцелуи продолжились уже на бёдрах, и, сняв с ног цепи, Джон тут же снял штаны, а ноги положил себе на бёдра, массируя, дабы затёкшие ноги не болели. Лоло тихо за этим наблюдал, каждый раз смущаясь действиям верхнего, который уже без стыда снял и верхнюю одежду, и бельё парня, а после и с себя всё снял, дабы парень снизу лицезрел уже возбуждённый орган. Да что таить, у самого альфы ещё давным-давно встал от ласк. Ло не знал, что делать, потому смирно ждал приказов, иногда поглаживая тело сверху, куда дотянется. Но когда Джон достал баночку с предполагаемой жидкостью, а после стал потихоньку вставлять пальцы в Лололошку, тот аж захрипел от неожиданности. Посетитель прижался к нижнему, целуя и всячески пытаясь успокоить парня, пока тот не понимал, что происходит. — Лоло, симпампусик ты мой, всё хорошо, это будет не больно, просто непривычно, понимаешь? – пытался успокоить нижнего, шептал Джон. — Это странно, это ведь неправильно, а вдруг кто-то узнает? – Лололошку больше волновало не своё положение, где его будут иметь, а скорее то, что может всё испортить. Может, застукают? Или полиция вломится к похитителю из-за отсутствия парня… — Ло… Всё будет в норме, я сделал всё, чтобы нам не помешали, всё будет хорошо, мой любимый и славный альфа. Парень замер на мгновение, но из-за влияния феромона, такого нежного и сладкого, всё же кивнул и тут же почувствовал, как его колечко – первый палец – просовывается. Было не больно, как и обещал Джон, но было странно, некомфортно, но терпимо, ведь сладкий запах вперемешку с поцелуями, которым Лололошка приспособился отвечать взаимностью, но не так рьяно, как Джон. Альфа будто плавился от всех действий парня сверху. К нему, его так любят, и именно этого он и хотел: любви и такой приятной ласки. Он даже не заметил, как его проход уже растягивался тремя пальцами, задевая точку, после которой Ло вздрагивал и скулил от удовольствия. Слишком медленно, слишком сладко и тягуче, будто его кинули в сироп барахтаться до потери сознания. Всё это было невыносимо приятно, хотелось выть, а слёзы самостоятельно появлялись на его и так мокром лице. В один момент всё исчезло, чувство заполненности в нём пропало, что сильно напрягло и испугало парня. Неужели это всё? Ему не понравилось? Настолько всё плохо? Мысли были как ком в горле, перекрывая доступ к кислороду и желанию расспросить причину опустошения. Секунды тянулись будто часы, и Лололошка уже распрощался с приятными ощущениями и лил слёзы. То приятное, хоть и необычное, чувство пропало. Но его обняли и чмокнули в губы. Джон глядел на парня с интересом и каким-то беспокойством. — Джон… Тебе… Не понравилось?.. – со стыдом спросил альфа, осознавая свою уж слишком быструю любовь к незнакомцу. Да вот только этот дал ему больше любви, чем окружающие за всю жизнь! И потерять его означало смерть… — Ну ты чего? Мы ведь даже не закончили, симпампусик, – очередной поцелуй успокоил парня, но не сильно, всё ещё чувствовалась неприятная пустота. Джон уже стал ещё активнее, хотя куда ещё? Тот без стыда и совести делал засосы прямо на шее и плечах, дабы все вокруг знали, что именно этот альфа, прекрасный, вкусный, милый, очаровательный, принадлежит полностью и целиком ему. Раз уж его любимый не может дождаться их слияния, то почему он будет противостоять? Он только этого и ждал, и как же радостно видеть, что его любовь точно так же желает. Не дожидаясь чего-либо, Джон берёт свой член, который уже явно возбуждён от нетерпения и желания почувствовать ту самую тесноту, о которой так часто жалуются альфы после ночки с омегой. Каково это? Быть всегда на вершине иерархии? Но дождаться ответа от сломанного человека, что не подходит под стандарты альф, не получится. Джон – неправильная омега, Ло – неправильный альфа. Оба сломанные, но соединились вместе как одно целое и невероятное. Войдя наполовину в альфу, нижний прижался к нему всем телом, уткнувшись в шею. Омегу это не напрягло. Бояться, что его пометит альфа, за которым он наблюдал всё время, как только о нём узнал? Это было бы раем, если бы Лололошка его укусил. Это будет признание его как любимого и навечно. Толчки, особенно первые, были самыми нежными и медленными. Альфа привыкал к неестественному чувству наполненности чем-то большим, только с осознанием, что внутри него настоящий член милой и прекрасной омеги. Было огромной неожиданностью, когда в него вошли полностью, отчего звук кожи об кожу звонко прозвенел по всей комнате. Лололошка не смог сдержать полноценного стона. Да... Это то, что так долго оба ждали. Так приятно и тесно, но так мокро и скользко. Джон стал делать ритмичные толчки, понятные только самому омеге, и, приподняв ноги альфы, стал попадать в заветную точку, при которой Лололошка только и мог, что стонать да извиваться в умелых руках у извращенца. Толчки всё ускорялись, а альфа всё сильнее выл от удовольствия, чмокал и покусывал поверхность плеч омеги, принося обоим удовольствие. И вот на пике Джон уже не жалеет, чуть ли не вбивая Лололошку в кровать, пока тот на уровне шеи стиснул челюсть, и они со стонами изливаются. Омега почувствовал жжение на плече, явно кричащее о метке от альфы, который, судя по всему, это сделал неосознанно, и глядел на того испуганно, боясь реакции на это. — Ха… – радостно выдохнул омега, чувствуя нарастающий жар внутри него. Да… Его пометил Лололошка… Его пометил Лололошка! Именно он, никто другой, именно Лололошка… Как же хорошо… От метки последовала долгожданная течка, которая и должна была скоро появиться, но благодаря парню снизу она появится прямо сейчас. И Джон готов продолжить ласки. — Лололошка, сегодня такой прекрасный день вышел, ты провёл со мной весь день и даже принял мою такую сторону. И хочу отблагодарить за это. Хочешь провести со мной мою течку? – Он спросил это для вида. Джон знал ответ заранее, ведь, глядя в его глаза, полные любви и желания, не было и сомнения, что теперь они только друг у друга. — Д-да? То есть… Да, я постараюсь сделать всё, что в моих силах, и чтобы тебе понравилось… Они снова сплелись в поцелуе, меняясь положением, пока неуверенный Лололошка садился сверху, разглядывая полностью голое тело перед собой и не зная, как себя вести. Видя неуверенность альфы, Джон дотронулся до его лица, а именно до щеки, нежно поглаживая. Тот пошатнулся, но успокоился и решился удовлетворить своего любимого так, чтобы тот нежился с ним всю течку в кровати.