О заботе и мелочах

I

Знакомые Джона Ватсона могли бы уверенно заявить, что он — заботливый человек. Для Шерлока Холмса же подобные действия по отношению к нему от других людей воспринимались в штыки. Он отвык от заботы ещё задолго до того, как выпорхнул из родительского гнезда. И уж точно не из-за того, что родители не были к нему учтивы и благосклонны. Наоборот, ему даже претило чрезмерное внимание к его личности, и он сам начал постепенно возводить иллюзорную стену между собой, семьёй и остальным обществом. Однако стена эта начала рушиться кирпичик за кирпичиком, когда в его жизни появился добрый и улыбчивый сосед, вышеупомянутый Джон Ватсон. Для них двоих попытка найти друг к другу подход стала своеобразным экспериментом, но проходил он в ускоренном формате и, на удивление, достаточно успешно. Хотя Джона иногда озадачивала реакция Шерлока на проявление к нему доброты и заботы. — Джон, я обнаружил на раковине новую зубную щётку, — детектив вылетел из ванной с названным предметом в руках, взлохмаченный и сонный, как, по обыкновению, бывает утром (на самом деле было уже послеобеденное время). Джон, сидя в кресле, отложил газету и обернулся, непонимающе глядя на соседа. — Ах, да, я ходил с утра в супермаркет, — сказал он и тут же потянулся за газетой, считая, что его слова, в целом-то, всё объяснили и вопрос можно считать закрытым. — Но… тебе необязательно было брать её для меня, — взгляд Холмса метнулся от Ватсона к зубной щётке и обратно. — Я решил обновить свою и подумал, что тебе бы тоже не помешало, — встретившись с озадаченным взглядом Холмса, добавил Джон, лениво возвращаясь к чтению утренних новостей. — А, слушай, ладно, я больше не буду так делать, если тебя это напрягает, - сказал он, стараясь зацепиться взглядом хоть за какую-то статью. — Нет… это не укор, — Шерлок часто заморгал в попытке осмыслить немыслимое, — Я… благодарен. Спасибо. Слова, которые произнёс Холмс, были крайне редкими в его повседневном лексиконе, и Джон даже ухмыльнулся, подумав про себя, что перед тем, как поблагодарить, Шерлок подумал — «Как это говорят у вас, у людей?». Напряжение от того, что Ватсон, возможно, поступил неправильно, тут же как рукой сняло. Но сразу подкралось новое — детектива озадачило, а может, и напугало то, что Джон просто решил о нём позаботиться. Подобная ситуация культурного потрясения произошла и тогда, когда Шерлок впервые во время совместной жизни, уставший от своей рутины, уснул на диване, свернувшись калачиком, словно кот. Джон тогда уже ушёл в спальню, но после безуспешных попыток заснуть, спустился в гостиную, чтобы наполнить стакан водой. Глаза военного врача быстро адаптировались к темноте, и когда он вошёл в гостиную — краем глаза заметил непривычно большую тёмную фигуру, разместившуюся на диване. Он закатил глаза, чего, увы, никто не увидел, и, забыв про стакан, отправился в спальню Холмса. Спустя минуту детектив был бережно укрыт одеялом, а Джон, с чувством выполненного долга и уже без стакана, вернулся к себе в комнату. Ватсон был настолько недоволен тем, что Шерлок не удосужился накрыться хотя бы пледом, что совершенно забыл про первоначальную цель своего визита на второй этаж, но после акта добродетели быстро заснул. Утром он всё же захотел пить и, как только умылся, прошествовал в гостиную, предвкушая завтрак. Холмс, без сомнений, ещё не открыл глаз. Ватсон забрал утреннюю газету и сел в любимое кресло, ожидая пробуждения соседа и совместную трапезу. Вот, на периферии что-то зашевелилось и недовольно забухтело. Джон сразу же устремил взор на пробуждение человека, с головой накрытого одеялом. Из уютного кокона показалась копна чёрных кудрей, а за ними и два едва раскрытых глаза, в которых вновь читалось непонимание. Мужчины несколько секунд смотрели друг на друга, пока Джон, мягко улыбнувшись, не сказал: — Доброе утро, Шерлок. — Привет, Джон, — тихо ответил Холмс, ещё больше хмурясь. Немного помолчав и собирая мысли воедино, он добавил: — Спасибо. — В следующий раз бери с собой плед, — заметил Ватсон, — а ещё лучше — засыпай в кровати. Шерлок полностью выбрался из-под одеяла и вихрем унёсся в свою комнату, чему Джон, впрочем, не удивился.

II

Такими небольшими мелочами стала заполняться вся их совместная жизнь. Джон заботился о Шерлоке, с утра по дороге из магазина захватывая для него стаканчик кофе, покупая на ужин вино, которое больше всего нравилось Холмсу, поправляя его галстук или доставая салфетки, когда тот пачкался кетчупом от хот-дога. Несмотря на то, что за долгие годы уединенной жизни Холмс отвык от подобных проявлений заботы, он принимал такие действия со стороны Ватсона и даже одобрял их, выражая благодарность. Большую благодарность Джон почувствовал тогда, когда Шерлок начал проявлять заботу в ответ. Иногда это выходило неуклюже, ну, так, как это с ним обычно бывает, а иногда крайне изыскано, и тоже в манере несносного детектива (кто ещё в здравом уме посчитает заботливым жестом напоминание о посещении уролога?). Со временем эти уход и бережность по отношению друг к другу просто вошли в привычку и стали неотъемлемой частью жизни. Друзья даже перестали замечать подобные проявления, вернее будет сказать, перестали выделять их, как что-то особенное из массы всего, что они делали друг для друга. Но окружающие всё же это замечали. Особенно во время расследований. — Джон, в той кофейне закончился сироп с солёной карамелью, поэтому я немного задержался. Пришлось идти в конец другого квартала, — детектив протянул бумажный стаканчик другу, приветственно кивая толпившимся рядом Скотланд-Ярдцам. — Спасибо, Шерлок, но не стоило так заморачиваться. Я выпил бы и любой другой кофе. Но… правда, спасибо, — искренняя улыбка засияла на лице Ватсона, но тут же пропала, когда заговорил Андерсон. — Божечки, вы точно не встречаетесь? Бегаешь ему за кофе, словно стараешься понравиться девчонке из класса, — раздался неприятный голос судмедэксперта. — Мне нетрудно пройти несколько лишних шагов, чтобы Джон выпил тот кофе, который ему нравится. — Я бы даже для жены на конец другого квартала не попёрся. Взял бы в ближайшей кофейне, — хмыкнул Андерсон, оглядываясь на коллег и ожидая поддержки. Сотрудники Скотланд-Ярда молчали, наученные горьким опытом и знающие, что последнее слово всегда будет за Холмсом. — Неудивительно, что вы в разводе, — поддел его Шерлок. Джон неодобрительно на него посмотрел, но всё же не смог удержать смешок от такого едкого замечания. Следом рассмеялись и полицейские. Впервые обсуждение темы подобного проявления в их отношениях произошло в канун Рождества. Гарри, бросившая выпивку и вернувшаяся к Кларе, позвала брата на праздничный ужин. Джон давно не общался с сестрой, но, когда та заявила, что навсегда завязала со спиртным, а это заверение поддержала её невеста, Ватсон возобновил общение с Гарри. Шерлок, скрепя сердце, согласился составить компанию на этот вечер, потому что знал, как для Джона важна его поддержка. До ужина оставались считанные дни. Мужчины сидели в гостиной, отдыхая после многочасового общения с сотрудниками Скотланд-Ярда. Раздался телефонный звонок, и Джон удалился в свою комнату. Спустя несколько минут Холмс услышал голос Ватсона, спускающегося в гостиную. — Слушай, Гарри, Шерлок не любит маслины, может, ты приготовишь что-то другое? Да, это будет здорово. Нет, не переживай, я заставлю его съесть всё, что будет в тарелке. Кроме маслин! Спасибо. До встречи, — Ватсон положил трубку и зашёл в гостиную, вновь устраиваясь в кресле напротив. — В чём дело? — спросил детектив, складывая руки в молитвенном жесте и кончиками пальцев касаясь губ. — Гарри была в магазине, хочет приготовить на ужин греческий салат. А я не хочу, чтобы ты снова вытаскивал маслины из своей тарелки и перекладывал в мою, — хмыкнул Джон. — Насколько я помню, это был единичный случай. — Пусть таким и останется. — Спасибо, — вдруг сказал Шерлок, когда диалог, казалось бы, был завершён. — За что? — чуть нахмурился Джон, продолжая улыбаться. — За наблюдательность, — улыбнулся в ответ Шерлок. — Я часто делаю тебе замечание на счёт твоей невнимательности, когда дело идёт о расследовании. Но ты всё же запомнил один единственный раз, когда маслины из моего салата оказались в твоей тарелке. Это интересное наблюдение. — Ты как-то сказал, что на твоём жестком диске целесообразно хранить то, что для тебя важно. Думаю, ко мне это тоже относится. В какой-то степени, — игриво заметил Джон. — То есть для тебя важно знать, что мне не нравятся маслины, я пью сладкий латте и люблю запах лавандового мыла? — Да. Думаю, да. Для меня это важно. Это классифицирует тебя как человека со своими вкусами и привычками. И напоминает, что ты не такой зануда. О, а больше всего мне об этом напоминает то, что ты тоже помнишь обо мне всякие мелочи. — Эти мелочи — часть тебя, я не могу стереть их из своей головы. — Я говорю тебе то же самое, Шерлок. Хотя, так ли важно для тебя то, что я люблю корицу, как и то, сколько существует видов табачного пепла? Думаю, для детектива, который не забивает голову всяким хламом, куда полезнее второй пункт. — Это не хлам. И я не всегда в амплуа сыщика, Джон. Когда я покупаю тебе булочки с корицей, я просто Шерлок. Я делаю это не во время и не во имя расследования тройного убийства, — объяснил Холмс. — Вот именно это мне и нравится! Когда ты просто Шерлок, покупающий для меня булочки с корицей. От подобного признания из уст Шерлока в груди Джона разлилось приятное тепло. В первый день знакомства, особенно после всего, что он услышал про своего нового сожителя от других людей, он бы и подумать не мог о том, что однажды некоторые мелочи о нём будут храниться в Чертогах разума такого гения. Это было своего рода признанием. Подтверждением того, что он так же важен для Холмса, как и тот для него. — Мне тоже нравится Джон, который просит Гарри не делать греческий салат, чтобы мне не пришлось доставать маслины, — поддержал его Шерлок. — Ну, я всегда такой Джон, — развёл руками доктор, вновь подмечая то, что он не такой особенный, в отличие от своего друга. — Другого мне и не нужно, — улыбнулся Холмс. Улыбка и слова Шерлока заставили Джона задуматься о том, что всё же — он исключительный.

III

Это стало обыденностью. По вечерам детектив включал тот канал, на котором начиналась любимая программа Джона, и смотрел вместе с ним, не сдерживаясь от комментариев и едких замечаний. Ватсон заказывал еду на двоих, с утра задёргивал шторы в гостиной, потому что Холмса иногда раздражал дневной свет (особенно, если до этого он несколько суток обходился без сна). Взаимное внимание к деталям оказалось естественным и комфортным. Ватсон, конечно же, знал об этом, а Шерлок просто сделал для себя новое открытие, что, в целом, было приятно и в некоторой мере увлекательно. Однажды вечером, переполненный жизненной энергией и эмоциями от успешного завершения расследования, Холмс стоял на кухне в фартуке и занимался отнюдь не очередным химическим опытом. Он вполне себе по-человечески готовил еду, точнее, уже раскладывал её по тарелкам. — О, Джон, ты уже вернулся! Садись, сегодня на ужин карбонара, — мимоходом бросил он, когда на пороге появился сосед. Ватсон, опешивший, скинул куртку, повесил на её законное место, вымыл руки, и молча сел за стол, ожидая объяснений и осматривая место «происшествия». — Что всё это значит, Холмс? — спросил доктор, не дождавшись словесных изысков соседа. — Ужин. Я выразился вполне конкретно, — детектив выставил перед соседом тарелку с горячей пастой и сел напротив, — Денёк у тебя сегодня выдался не очень: обрызгала проезжающая машина, коллега на работе не согласилась пойти на свидание, ещё никто не оценил твою новую футболку. Отдохни хотя бы здесь и просто поешь. — Ладно, я не буду спрашивать, как ты пришёл к этим выводам. Очевидно, я слишком ненаблюдателен и оставляю много улик для тебя. Но ужин? Шерлок Холмс стоит у плиты — анекдот, — Джон усмехнулся и пока не собирался притрагиваться к еде. — Либо твой эксперимент закончился неудачей, и ты разнёс мою комнату в щепки, либо подсыпал что-то мне в еду, и я снова твой подопытный. Конечно, есть вариант, что ты просто пытаешься загладить свою вину за что-то, о чём я ещё не догадываюсь. Колись, Шерлок. — Если бы ты мог замечать всё, что заметно моему глазу, ты бы даже не стал выдвигать такие глупые гипотезы. — Ну уж нет, я тебя знаю. Это всё неспроста. — Я просто решил немного позаботиться о тебе. Вряд ли сэндвич из холодильника или чай с печеньем тебя бы так обрадовали, разве нет? Более того, я тоже буду «подопытным», как ты выразился. Во время готовки здорово пробуждается аппетит, ты знал? — Ты, конечно, прав, но «позаботиться»? У меня теперь ещё больше вопросов. — Ладно, Джон, я просто прочитал статью в интернете о том, как люди заботятся друг о друге. Мне хочется отплатить тебе той же монетой. И видеть тебя в хорошем настроении после изнурительного рабочего дня. Мне кажется, что тебе приелись все мои попытки поднять тебе настроение маленькими жестами вроде кружки горячего чая, и я решил разнообразить список дел для тебя. — Статью? В интернете? Список дел? — Да, дословно — «Как проявлять заботу о своём парне». «Порадовать его вкусным ужином» — один из немногих пунктов, который мне понравился. И который был бы мне по силам. Что касается списка… впрочем, тебе не понять. Ты делаешь что-то для меня, и мне совершенно невдомёк, как ты придумываешь всё это. Поэтому я стараюсь воспроизвести действия, аналогичные твоим, и оцениваю твою реакцию. Если это тебя радует — я беру на заметку. Статья просто расширила мой кругозор в этом вопросе. Ватсон взял вилку и, доверившись словам Холмса, решил попробовать то, на что тот потратил свой свободный вечер ради него. Паста оказалась превосходной и не только на первый вкус. Достаточно соли и специй, хороший бекон — почти ресторанное блюдо. Джон долго не мог сказать ничего стоящего. Слова Шерлока прокручивались в его голове, он всё понимал и не понимал ничего одновременно. Всё же, Холмс, сотканный из чувств и эмоций, действовал по одному ему известному коду. Да, за годы жизни с ним стоило понять, что такое тонкое структурирование действий более свойственно для него, нежели движение на импульсе и фантазии. Всё чётко и выверено. И мысль о том, что Шерлок прибег к этой стратегии, чтобы порадовать Джона, дал новый повод для анализа их отношений. — Ты молодец, Шерлок. Выше всяких похвал, — улыбнулся Джон, накручивая на вилку новую порцию карбонары. — Так что, я теперь твой парень? — На данный момент — нет. Как я уже сказал — пунктов было много, и не все я в силах или вправе выполнять. — Что, например? — вскинул брови Ватсон, продолжая наслаждаться блюдом. — Я не всегда могу тебя обнять, а подать завтрак в постель точно вне зоны моей компетенции. Ещё там было что-то про поцелуи, но я счёл, что в отношении тебя это недопустимо, — скептически произнёс Шерлок и сам, наконец-то, принялся есть. — Знаешь, после такого ужина я бы поставил под вопрос все эти утверждения. Особенно, если у нас где-нибудь затерялась бутылочка вина, и ты готов её открыть. — Ч…что? — на лице Холмса отобразилось полное непонимание, какое, казалось, вовсе не присутствовало в спектре доступных ему эмоций. — Если ты не против, конечно, — уточнил Джон, замирая. — Если ты дошёл до статей о том, как заботиться о своём парне, значит, нам точно есть, что обсудить. — Но ты же… не гей? — в голове Шерлока наверняка пронёсся тысяча и один случай, когда Ватсон использовал эту фразу в любом неудобном разговоре, задевающем его гетеросексуальность. — А ты не стоишь в фартуке у плиты, чтобы приготовить поесть. Тем более для меня. Ещё больше неактуальных на данный момент фактов? — Нет, пожалуй, — Холмс, отодвинувшись на стуле, встал из-за стола и открыл кухонный шкафчик, доставая бутылку красного полусладкого. Ватсон, увлечённый кулинарным экспериментом друга, не заметил, как на столе оказались два наполненных бокала, а Шерлок вновь занял своё место. — Остынет, — Джон кивнул на полную тарелку Холмса и потянулся за вином. — Эй, всё в порядке? Если я смутил тебя или сломал шестерёнки в твоей гениальной голове, дай мне знать, ладно? Мы всё починим. Голос Ватсона был успокаивающим и располагающим к себе. Ему не хотелось обидеть единственного близкого человека своей идиотской полушуткой. Возможно, он действительно превратно истолковал вербальные знаки и мотивацию детектива, но что ему ещё оставалось? Верно, он сам подвёл Холмса к этой грани своей добротой и человеческим отношением, какие социопату казались дикостью по отношению к себе, а Шерлок просто был благодарным, хотел дать нечто похожее взамен, но как сложилось так, что это всё стало похоже на… слишком тёплую дружбу? — Нет повода для волнений, Джон, — Шерлок отмер, слишком резко хватаясь правой рукой за вилку, в левую же он взял бокал, поднимая его в молчаливом тосте. Доктор повторил его жест, и все недопонимая были запиты одним терпким глотком. Тишина гостиной раскололась в этот момент на две части. Тишина Джона была посвящена осознанию его поражения, собственных заблуждений и переживаний о том, что он предал своего друга глупой шуткой. Иногда ему действительно стоило промолчать. Тишина Шерлока же была полностью обращена к человеку напротив. Все мысленные архивы в его голове трепетали от перебирания карточек с информацией, состыковкой несостыкуемого, открытием тайных истин и возникновением новых фактов в личном деле под лаконичным названием «Джон Ватсон». В этот вечер никто из них не решился сказать и слова. Сонная доза вина заставила мужчин разойтись по своим спальням. Джон перед этим, конечно, перемыл всю посуду, коей оказалось немало после экспериментов Шерлока, сказал: «Спасибо за ужин. Доброй ночи», получил ответный кивок, с которым Холмс удалился в свою спальню.

IV

— Джон, пять минут на сборы. Едем на место преступления, — из-за двери в приказной интонации раздался сухой голос Шерлока. Естественно, никто не собирался спрашивать, были ли у доктора планы на этот день и не хотел ли он поспать подольше и проснуться лишь к обеду. Происходящее было в порядке нормы, и Джон даже поймал себя на мысли о том, что, если Холмс не уехал без него, не говоря ни слова, значит вчерашний разговор можно считать забытым или, по крайней мере, не таким серьёзным, как ему показалось. Спустя ровно пять минут Джон вышел из комнаты, полностью готовый к раннему приключению. Перед выходом Шерлок посмотрел на него лишь секунду и, даже не сказав «Доброе утро», открыл дверь, заставляя прохладный и влажный утренний воздух объять и взбодрить их. Атмосфера по дороге до пункта назначения напрягала Джона. Тишина, нависшая над ними, была давящей и непривычной. Не такой, какая была в предвкушении нового дела. Обычно глаза Холмса горели, он делился вводными данными, полученными от Лестрейда, выдвигал предварительные теории и развенчивал уже имеющиеся. Сейчас же он ехал мрачный, без азарта глядя в окно. Выйдя из кэба, он резко поднял ворот пальто, и направился к толпе Скотланд-Ярдцев, ожидающих его прибытия. Спустя несколько минут, он, в привычной манере, дерзко и с издёвкой предъявил факты, полученные им в ходе поверхностного осмотра места преступления и тела погибшего. Сделал он это даже без просьбы Ватсона осмотреть труп. Джон совершенно не понимал, в чём цель его нахождения здесь, пока Холмс не поднял руку, ловя новый кэб. И вот, они уже ехали на другой конец города, чтобы задержать преступников. Как сказал Шерлок — их двое, и они должны попытаться залечь на дно. В пути он навёл справки, подняв всю свою сеть бездомных и выяснил примерное местоположение. Оставалось только доехать и найти их по горячим следам. Непонятным оставалось лишь его безудержное желание сделать всё своими руками без помощи полиции. Этим утром он был слишком резок и самонадеян, что в последствие сыграло с ним злую шутку. Незаметное выслеживание, короткая погоня и как итог — банальное сопротивление. Такое происходило не в первый раз за всю их совместную карьеру. Когда Холмс обездвижил здорового бугая Марка Петерсона, обернулся, чтобы проверить, как дела у напарника. К сожалению, время было не на его стороне — Бетти Петерсон, яростно противившаяся попыткам Джона её удержать, лёжа под ним, ударила его в пах, выбралась, но не бросилась бежать сразу. Чёрт бы побрал того маргинала, который оставил недопитую и крепкую бутылку из-под алкоголя возле мусорного бака. Схватив её за горлышко, она вернулась к Джону — согнувшемуся от резкой боли — и со всей силы ударила его сзади по голове. Звук стекла, разлетевшегося по асфальту, аккомпанировал звуку её удаляющихся шагов. Шерлок даже не дёрнулся, чтобы побежать вслед за ней — он мигом вывернул руку мужчине, который находился под его полным контролем, и напоследок вывихнул тому лодыжку, чтобы мысль о побеге даже не появилась в его голове. Выследить и наказать эту ловкую даму — теперь задача Скотланд-Ярда, мигалки машин которых уже замелькали на горизонте. — Эй, Джон, ты как? — Холмс склонился над неподвижным телом друга. Фонарик на телефоне и зрачки Ватсона, слабо реагирующие на свет, дали понять, что дело плохо. Пульс едва ощутимо ускорился. Пальцы Шерлока скользнули от запястья к ладони Джона, и он мягко сжал её, коря себя за медлительность, приведшую к этому. Хорошей новостью было только то, что машина скорой помощи обязательно сопровождала полицию во время задержаний. — Шерлок, всё в порядке? Что с Джоном? — спросил Лестрейд, вихрем вылетев из машины и не отводя взгляд от Ватсона, без движения лежащего на земле. — Похоже на сотрясение, нам надо в больницу. Бетти сбежала, и вам надо её задержать, — протараторил Холмс, подзывая врача скорой помощи. — Бог мой, — взгляд Грега переметнулся от Ватсона к лицу Шерлока — Марк рассёк ему бровь, а веко уже краснело, предвещая синяк. — Пустяки, — Шерлок отмахнулся. — Повезло — Петерсон куда охотнее расскажет, где они спрятали украденные деньги. Это была идея его жены — как месть бывшему мужу и способ обогатиться. Дело за малым. Не теряйте ни минуты. Фельдшер и врач перенесли Ватсона на носилках в машину, и Холмс успел запрыгнуть в неё, когда перед ним уже хотели закрыть дверь. — Мистер Холмс, вы… — Я поеду с ним, — отрезал Шерлок, не давая врачу договорить. — Он очнётся через несколько минут. Сотрясение не критичное, но несколько дней он пролежит в больнице для контроля показателей и облегчения симптомов и последствий. Вряд ли вы сможете с ним сейчас поговорить, — после проверки давления и сердечного ритма, сказал доктор. Холмс, сидя рядом, снова взял Джона за руку. Через минуту веки Ватсона дрогнули, и он насилу открыл глаза, сощурился, и лицо его искривилось от боли. — Я рядом, Джон. Всё хорошо, мы едем в больницу. Тебе немного досталось от этой скверной девицы, — тихо сказал Шерлок, чтобы не напрягать обострённый сейчас слух друга. Ватсон, не пытаясь осмотреться и вникнуть в происходящее, после слов детектива, закрыл глаза. О том, что всё не так плохо, Шерлок подумал, когда Джон крепче сжал его руку. В больнице Шерлоку повторили слова врача, сопровождающего их. Джона определили в палату, а Холмс не смог противиться замечаниям медсестры о том, что его не отпустят, пока не наложат шов на рассечённую бровь. Покинув благородных сестёр, трепетно охраняющих здоровье своих пациентов, Шерлок одиноко отправился на Бейкер-стрит. Миссис Хадсон встретила его с распростёртыми объятиями, но ему пришлось выслушать массу нравоучений о том, какому риску он подвергает себя и Джона, отправляясь на подобные дела. В гостиной, с кружкой крепкого чая, его настигло полное осознание произошедшего. И слова учтивой домоуправительницы, отчего-то возникшие в голове, послужили контрольным выстрелом. Беспокойный, он начал метаться из стороны в сторону, меряя комнату длинными шагами. Разговор накануне слишком обострил его чувствительность, и он вновь нашёл подтверждение своему собственному умозаключению о том, что чувства — губительный фактор. Взвинченный откровенным разговором, он вёл себя глупо и импульсивно, желая погрузить на дно волнующие его мысли, утопить их во всплеске адреналина от погони и драки. Это всё — влияя на него, задело и Джона. И задело куда больнее и серьёзнее, чем его самого. Которые сутки безостановочно размышляя о Ватсоне, он не подумал о нём в самый важный момент. Шерлоку хотелось закурить или взять пистолет и сделать новую инсталляцию на стене, хоть как-то отвлечься. Но не прекращающий работу мозг завершил акт его самокопания идеей о том, что вчерашний диалог мог завершиться совсем иначе, если бы он был более решительным и не закрылся в себе, желая привести всё в единую структуру и порядок. И вот теперь, в полном беспорядке своих мыслей, он сидел в кресле Джона, обнимая колени и уткнувшись лбом в самое их остриё. Завтра ему предстоит навестить друга, извиниться и, может быть, сказать то, о чём вопреки его мозгу, без устали твердит сердце.

V

Изморённый после утренних процедур и вчерашних врачебных манипуляций, Джон проснулся через несколько часов. Жалюзи не давали яркому дневному свету залить его палату, но их плотность оставляла желать лучшего, поэтому он смог без труда разглядеть вазу, стоящую на небольшом столике рядом с кроватью. В ней красовался букет кустовых белых роз, пышный, но не помпезный. Мягкая улыбка тронула его губы, а взгляд скользнул к приоткрывшейся двери. — Ты проснулся, — констатировал Шерлок, вошедший в палату и неловко вставший у двери. — Я… ходил узнать, как скоро тебя отпустят домой и… — Привет, — улыбка Джона стала шире, но его губы тут же искривились из-за отголосков головной боли, не до конца заглушенной анальгетиками. — Ты наверняка не ел и не спал как следует без присмотра. Садись, не стой. Ватсон кивнул на стул, стоящий возле его койки. Ему захотелось улыбнуться ещё раз от осознания, что стул стоит именно здесь, потому что Шерлок пришёл некоторое время назад и сидел здесь, ожидая его пробуждения. Холмс сел, сцепив руки в замок и обречённо положив их на колени. — Я в норме, — тихо произнёс Джон, не отводя взгляда от своего гостя. Детектив же не знал, за что ему зацепиться взглядом, а прямого зрительного контакта словно избегал. — Да, я только хотел спросить, но… — Я вижу, что ты не знаешь, как это лучше сделать, — хмыкнул Ватсон, приподнимаясь на локтях. Он поправил подушку, чтобы принять сидячее положение. — Спасибо, — Шерлок наконец-то взглянул на него, — Я рад, что твоё состояние стабильно. — А ты? Тебе тоже досталось? — спросил доктор, только сейчас заметивший шов на брови и наливающийся, но ещё свежий синяк под глазом. — Пара ушибов — мелочи, — отмахнулся Шерлок, заметно расслабившись. — Даже шрама не останется. Как думаешь, мне пошёл бы? — Шрамы, конечно, украшают мужчину, но если уж у кого-то из нас будут шрамы, то пусть лучше у меня, — Джон ткнул пальцем в плечо, на котором под больничной пижамой скрывался след от боевого ранения. — Думаю, тебе стоит остановиться на уже полученных. Я, кстати, тоже в этом преуспел. Ты, наверное, не замечал, но у меня на колене есть небольшой шрам — мы с Майкрофтом, ещё до того, как он стал занудой в белом воротничке, играли в пиратов, и я упал на стёкла разбитой бутылки, в которой была карта сокровищ. Хочешь, покажу? — Ну уж нет, Холмс. Сюда в любой момент может зайти медсестра, а ты будешь стоять передо мной, снимая штаны. Достаточно слухов, — Джон тихо рассмеялся, через силу превозмогая дискомфорт. Его забавило настроение Шерлока. Редко можно было разболтать его настолько, чтобы он начал рассказывать истории из детства, а уж тем более, если они связаны с братом. Особенно это контрастировало с его вчерашней замкнутостью и отстранённостью. Тело Джона будет полностью в порядке уже к концу недели, но душа его успокоилась уже сейчас, в этот самый момент, когда Холмс улыбнулся в ответ на его шутку. — А это? — Ватсон указал на вазу с цветами, только сейчас понимая, что это не меньший мотиватор для сплетен, нежели спущенные брюки Шерлока. — Это… — Холмс взглянул на вазу и вернул взгляд, полный сожаления, к другу. — Я хотел извиниться. Вчерашняя неудачная переделка — моих рук дело. Зря я потащил тебя с собой, тебе следовало выспаться, а мне — оставить это людям Лестрейда. Не могу никак аргументировать целесообразность своего поступка. Это могло кончиться куда хуже. — Это ничего, Шерлок, — Джон вытянул руку, обнажая ладонь и предлагая её Холмсу. — Ты не против? — ответом послужила горячая ладонь детектива, без раздумий протянутая в ответ. — С нами бывало всякое, не так ли? Собственно, я сам пожалел эту Бетти, пытался быть с ней помягче. И когда я почти заломил ей руки, посмотрел на тебя и увидел, как Марк ударил тебя по лицу — она перевернулась и дала мне коленом промеж ног. А дальше — туман, машина скорой помощи и эта палата. Помню только, как ты говорил со мной в машине и так же держал за руку. — Сейчас ты в порядке, это главное. Если что, я помогу тебе освежить память. — Не стоит — врач уже рассказал, что меня огрели по голове бутылкой. Такое из памяти потерять не страшно, — хмыкнул Джон. — Куда страшнее… я подумал, знаешь… Конечно, я доктор, и сотрясение не вызывает таких тяжёлых осложнений, как полная потеря памяти, но что, если бы я тебя забыл? Подумал, и как-то страшно стало. Знаю, что это глупости, но ты бы стал снова рассказывать мне о видах табачного пепла? Шерлок, не задумываясь, ответил: — Хотя бы ради того, чтобы ещё раз услышать твои восхищённые комментарии, я бы рассказал тебе полную теорию баллистики и как по цвету грязи можно определить, в каком районе Лондона ты побывал за день. Впрочем, я был бы рад ещё раз услышать твой рассказ об устройстве солнечной системы. Вся боль возможных и невозможных исходов вчерашнего события развеялась в смехе друзей, державшихся за руки и беспечно глядящих друг на друга так, словно не виделись до этого момента целый год. — Стоит сказать, что Бетти поймали через пару часов после того, как мы уехали. Так что дело в шляпе, доктор Ватсон. Дело закрыто, лавры собраны. И я совершенно свободен вплоть до пятницы, когда тебя планируют выписать, — сказал Шерлок, когда смех утих, и Джон расслабленно откинул голову на подушку. — Ты готов торчать тут со мной целыми днями? «Скука смертная», — процитировал Ватсон. — Это не сложнее, чем готовка ужина, — пожал плечами Холмс и их руки разъединились, когда он встал со стула, чтобы подойти к висящему на крючке пальто. — И в какой-то степени даже приятнее, — его рука нырнула в глубокий карман, чтобы достать из него небольшую книжку, — Я взял роман, который ты недавно читал. Тут осталось больше половины. — Он снова сел на стул. — Ты же знаешь, что мне нельзя смотреть телевизор и читать книги? — доктор вопросительно повёл бровью. — Скука смертная, — кивнул Шерлок. — Я ведь не сказал, что взял его, чтобы ты читал сам, так? И уведомил тебя о том, что я совершенно свободен в ближайшие дни. Из этого следует сделать простой вывод… — Боже милостивый, ты будешь читать мне вслух? — ахнул Ватсон. — Прямое попадание, Джон. Поверь мне, я знаю, каково это сходить с ума от безделья и хочу избавить тебя от этого ужасного ощущения, тем более что тебе таких сейчас хватает, — Шерлок взглянул на часы, висящие над койкой. — Я дождусь тебя с процедур и, если ты не против, я тебе почитаю. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Шерлок. Десять минут спустя в палату зашла медсестра, лишая Холмса компании Джона. Процедуры длились недолго и, когда Ватсон возвращался в свою палату в её сопровождении, девушка вдруг сказала: — Мистер Ватсон, у нас не строгие ограничения по часам посещения, но скажите своему молодому человеку, что мы не можем позволить ему остаться здесь на ночь. Он очень настаивал. Джон встал на месте, в удивлении вскидывая брови: — Мой молодой… впрочем, да, я ему передам. Он у меня упрямый, но уж поверьте, меня он не ослушается. — Вот и чудно, — улыбнулась низенькая блондинка, кивнула на прощание и отправилась по своим делам, довольная дипломатическим соглашением. Джон вернулся в свою временную комнату, заставая Шерлока за избавлением белых роз от вялых листьев на стебле. — Ты представился моим парнем, чтобы попасть в палату? — хмыкнул Джон, устало ложась на койку и складывая руки на груди. — Ты ведь в курсе, что тебя пустили бы и без этого маленького уточнения? — Сейчас это не имеет значения, — Холмс прошествовал от столика с вазой к мусорному ведру, завершая свою небольшую флористическую уборку. — Я оценил вероятность того, могут ли у тебя снова начаться ночные кошмары. Дома ты обычно спускался в гостиную, мы разговаривали,  ты возвращался к себе, и спокойно засыпал. Здесь тебя может вновь настигнуть эта напасть, и я решил нанести первый удар, но мой кулак правосудия был остановлен хрупкой ручкой этой медсестры. Так что на ночь мне остаться не разрешили, думаю, она тебе уже об этом поведала, — он сел на стул, закидывая ногу на ногу. Книга с прикроватной тумбы тут же оказалась в его руках и была открыта на странице с закладкой. — Шерлок, — Ватсон не мог найти подходящих слов, чтобы описать всё, что в эту секунду происходит в его избитой грудной клетке, за рёбрами, глубоко в сердце. — Я даже не знаю, что сказать. Вау, — он улыбнулся, мечтательно глянув на потолок, словно там мог бы появиться суфлёр с должной благодарностью. — Я ценю твою заботу. Но, знаешь, здесь я под чутким присмотром коллег и после вечернего чтения я усну как нельзя спокойнее. За что мне тоже стоит благодарить твою внимательность. — Тогда не будем медлить, — Холмс, улыбнувшись на долю секунды, посмотрел на настенные часы, — У меня осталось около часа, поэтому я начну читать сейчас. Не старайся дослушать до конца, если начнёшь засыпать — засыпай. Джон молча кивнул, соглашаясь с этим замечательным правилом. Мягкий баритон Шерлока тут же занял всё его внимание. Он помнил, на чём остановился, но это не помогло ему зацепиться за нить повествования. Он только смотрел и слушал тихий голос, наполняющий каждую клеточку его тела желанным умиротворением. Холмс читал медленно, и, заканчивая, судя по всему, абзац, поглядывал на Ватсона, чтобы проверить, не устал и не заснул ли он. Каждый раз они встречались взглядами, и Джон отводил свой в сторону, смущаясь и теряясь, словно его застали врасплох. Шерлок сохранял лицо, но, когда глаза его возвращались к книге — Ватсон замечал едва видимую ухмылку. Сердце перестало выдавать кульбиты от этих зрительных перестрелок лишь тогда, когда веки Джона сомкнулись против его воли — от полной расслабленности и усталости. Холмс заметил это спустя дочитанный абзац и, отложив книгу на место, тихо надел пальто и так же тихо вышел из палаты. Оглянувшись напоследок, он заметил, что Джон всё же смотрит на него благодушно и лениво махает рукой, а затем вновь закрывает глаза. На следующий день в вечернее посещение Холмс с энтузиазмом рассказывал Ватсону о расследовании, завершившемся без их участия. Не обошлось и без краткого разбора полётов — Андерсон получил в свой адрес несколько язвительных замечаний без лишнего повода, а Лестрейд, отделавшийся лёгким испугом, успел сказать взвинченному Шерлоку, что передаёт Джону привет. — Давай сегодня обойдёмся без чтения? — после получасового рассказа о набеге на Скотланд-Ярд предложил Ватсон. — Я должен уйти? — опешил Шерлок, убирая от книги протянутую руку. — Нет, нет, конечно, — Джон задвигал руками, придавая больше убедительности своим словами и неверному пониманию друга. — Я хотел… поговорить. — Ох, — Холмс откинулся на спинку стула, как бы отстраняясь, и доктор подумал, что он не поддерживает это мимолётное желание. — И о чём? — Да, ты уже рассказал мне о том, как завершилось дело, и как тебя сегодня отчитывала миссис Хадсон, но мне кажется, что мы с тобой так и не обсудили то, что произошло тем вечером, — на одном дыхании выпалил Джон, садясь на кровати. В эту же секунду понимая, что, возможно, сглупил. — Конечно, может быть, только я так считаю. И не было ничего из ряда вон. Обычный вечер на Бейкер-стрит, знаешь? Но вопросов больше, чем ответов, и хоть это твоя прерогатива — знать всё, мне бы тоже хотелось. О том ужине. Вот. Ватсон говорил быстро, сбиваясь с мысли на мысль и стараясь не выглядеть сентиментальным дураком, который ничего не понял. Хотя именно так он сейчас и выглядел. Впрочем, переживаний на этот счёт у него не должно было возникнуть хотя бы по той причине, что Холмс ощущал себя и выглядел точно так же. Они были в одной лодке посередине озера и без вёсел. — Не волнуйся, Джон. Я, на самом деле, тоже мало что для себя прояснил. Именно поэтому мы сейчас здесь, а не дома, — он окинул взглядом палату. — Я думал. Много думал. Но самостоятельно разобраться с этим я не в силах и только ты можешь мне помочь. Никто другой. Жаль, я понял это уже после того, что произошло, — Холмс горько улыбнулся, опуская голову и пряча взгляд. — Всё в порядке, Шерлок. Мы можем обсудить это сейчас. И всё понять, — успокоил его Ватсон, обращая взгляд на себя. — Расскажи, о чём ты думал? — О том, что ты стал занимать очень много места в моей голове, — тут же ответил Холмс. — Больше, чем досье любого встреченного мною человека. Чтобы вспомнить день рождения Майкрофта, мне нужно пройти через такие глубокие коридоры памяти, что это займет у меня около двух минут. Но чтобы вспомнить что-то о тебе… мне достаточно одной секунды. Словно возле каждого нужного сгустка информации есть крупица воспоминаний и заметок, связанных с тобой, понимаешь? Даже в этой упомянутой ситуации мне сразу чётко рисуется картина, как ты напоминаешь о дне рождении моего родного брата, сидя напротив меня и судорожно строча мне смс, потому что Майкрофт стоит на пороге, неожиданно радуя нас своими визитом. Ватсон улыбнулся, вспоминая этот казус годовалой давности. — А это… хорошо или плохо? — спросил он. — Это… несколько непривычно. Ты стал проявлять ко мне столько заботы, замечать столько повседневных мелочей, что я почувствовал острую необходимость изучить это чувство и проявлять по отношению к тебе то же самое. Потому что это… приятно. И мне хотелось, чтобы ты тоже это испытал. Но в какой-то момент… Боже, я даже не могу с точностью сказать, в какой именно! Это стало переходить безопасную черту, потому что иногда эта… информация всплывает не вовремя. Когда я должен быть сосредоточен на деле, я невольно вспоминаю о тебе. — Невольно и Шерлок Холмс это просто антонимы, — ухмыльнулся Джон. — У этого есть какое-то решение? Как мне не занимать так много места в твоих Чертогах? — стараясь скрыть возникшее из ниоткуда разочарование, спросил доктор. Начало исповеди Шерлока несколько воодушевило его, но затем накатило осознание. Он — ошибка в коде, вирус, мешающий работе безупречного мозга. И его нужно отстранить, хорошо ещё, если не вовсе устранить, чтобы он больше не занимал место, предназначенное для более ценной информации. — Вообще-то, уже никак. Честно, первое время я пытался избавиться от этой информации. Вернее, отодвинуть её на второй план, в закоулки, чтобы она не была на видном месте в этом хранилище. Но у меня не поднялась рука. Каждый день с тобой становился для меня открытием. И теперь, спустя несколько лет совместной жизни и одну безуспешную попытку моего сопротивления этому, ты для меня очень много значишь, и я не хочу забывать ни одну мелочь, связанную с тобой. Благодаря этим мелочам я чувствую, как прочна связь между нами. И мне не хотелось бы её потерять. Поэтому, в сущности, здесь нет никакого решения. В нём просто нет необходимости. И я принял это только сейчас. — Прости, Шерлок. Я не представляю, насколько это было утомительно. Думать обо всём этом, — Джон медленно потянулся к Холмсу, чтобы взять его за руку. — Тебе необязательно что-то делать для того, чтобы получать внимание и заботу. Я делаю это для тебя из чувства любви, а не долга. И ты можешь руководствоваться сердцем в таких вопросах. — Иногда подключая мозг, — добавил Шерлок, сжимая пальцы доктора в ответ. — О, ну и его тоже, куда же без этого, — Джон улыбнулся, заглядывая в серые глаза собеседника. Тепло разлилось по его телу, покалывая, как слабые разряды тока. Когда Шерлок улыбнулся в ответ, что-то внутри Джона сломалось окончательно. Что-то гнетущее и противное. Но теперь оно кануло в Лету. — Ты… тоже важен для меня. И то, что в твоём неугомонном мозгу нашлось место для меня… это самое приятное, что я о себе слышал. — Нет, не самое, Джон. Я тоже… делаю это из любви к тебе, — тише, чем обычно, сказал детектив. — По крайней мере, так я классифицирую… — Ох, — вздохнул Ватсон, сжав руку Шерлока. — Ты прав. Это… это ещё приятнее. Мужчины рассмеялись, по-прежнему, держась за руки. Через мгновение дверь в палату приоткрылась и в проёме появилась медсестра. — Мистер Ватсон, — девушка замерла на долю секунды, осознав, что вторглась в интимный момент. — Да-да, заходите, — кивнул Джон. На порыв Шерлока убрать руку он ответил лишь тем, что сжал её чуть крепче, показывая, что это — теперь нормально. Даже если пойдут слухи. — Завтра утром вас выписывают. Показатели в норме, в процедурах и врачебном присмотре более нет нужды, — отчеканила она, всё так же стоя в проёме. — Но в течение ближайшей недели вам нельзя напрягаться. — Я понял, спасибо, мисс, — улыбнулся Ватсон. — Да, хорошо, — даже с плохим освещением было видно всю степень смущения девушки. — Я должна была сказать ещё что-то, но забыла. Зайду позже, — дверь в палату закрылась. — Думаю, она вспомнит через пять минут. Я пойду, чтобы не сбивать её с мысли своим присутствием? — спросил Шерлок. — Да, думаю, пора, — согласился Джон, разъединяя их руки. — Я приду за тобой с утра, — Холмс поднялся и взял с вешалки пальто, — Стой, не говори, что в этом нет необходимости, — он посмотрел на Ватсона, желающего что-то сказать, когда уже стоял у двери. — Я руководствуюсь сердцем. — Постой, — попросил Джон, вытягивая руку и подзывая к себе. Холмс за два шага оказался у койки. Его запястье мягко обхватили пальцы Джона, и тот настойчиво потянул его на себя, заставляя наклониться. Когда Шерлок выполнил молчаливую просьбу, Ватсон подался вперёд и почти неощутимо коснулся пухлых губ детектива своими, а затем вновь отклонился на подушку. — Оу, — Шерлок наклонил голову в непонимании, оставаясь в согнутом положении. — Я тоже, — хмыкнул Джон, не отпуская запястья друга. — Тоже руководствуюсь. Мягкая улыбка и искрящийся взгляд голубых глаз заставили Шерлока склониться ещё ниже и упереться рукой в жёсткий матрац, чтобы иметь хоть какую-то опору. На мгновение он замер у губ Ватсона, опаляя их своим горячим дыханием и не решаясь сократить оставшееся расстояние. Когда Джон захотел перехватить инициативу в свои руки, раздался глухой скрип. — П-простите, — только и послышалось за дверью. Холмс тут же выпрямился, не отрывая взгляд от Ватсона. — До завтра, Джон, — кивнул он, забавно разворачиваясь на каблуках и придавая этой ситуации ещё больше комичности.

VI

На следующий день Шерлок приехал заранее, подняв на уши весь медперсонал. Джон только проснулся, а Холмс уже стоял в его палате, держа в руках сумку, а через минуту поставив её на стул, неизменно стоявший возле кровати. — Здесь свежая одежда. Ту, в которой ты сюда приехал, я забрал ещё вчера. Одевайся, миссис Хадсон уже ждёт нас с завтраком, — Шерлок засунул руки в карманы, — Тебе наверняка надоела здешняя еда. — И тебе доброе утро, Шерлок, — ещё сонными глазами посмотрел на него Джон. — Я вызову такси. Пять минут хватит? — Я, конечно, служил в армии, но к чему такая спешка? —Ватсон огладил лицо ладонью, стараясь немного взбодриться. — Скотланд-Ярд не справляется без моей помощи, мне нужно быть там через час и двадцать три минуты. Мой аппетит, похоже, связан с твоим возвращением домой, поэтому я хотел бы позавтракать. В компании с тобой, разумеется, — объяснил Шерлок. — Через пять минут буду внизу, — без лишних слов, Джон тут же встал с кровати, спеша, но не совершая резких движений. Холмс тут же покинул палату. Ватсон спустился в назначенное время и добродушный таксист, за небольшую доплату, довёз мужчин до Бейкер-стрит за рекордное время, возможно, нарушив пару правил дорожного движения. Впрочем, это никого не волновало. Джон истосковался по запаху родной квартиры, пускай его и не было в ней всего несколько дней. Чувство возвращения оказалось куда приятнее, чем он ожидал. Несомненно, на это повлияла и домовладелица, хлопочущая на кухне. Миссис Хадсон бросила все свои дела, стоило ей услышать, как открылась входная дверь. — Джо-он, — музыкально протянула она, распахивая объятия. Фартук, перепачканный в муке, не стал помехой для должной встречи. — О, и как же вас угораздило? Я ведь не раз говорила вам, как опасно то, чем вы занимаетесь! Не переживайте, Джон, в ближайшее время он вас никуда не потащит, я с ним поговорила. Холмс поджал губы и взглянул на Ватсона, радостного и ничуть не удивлённого таким наставлениям Марты. Шерлок вскочил на лестницу, скрываясь за дверьми второго этажа. Джона остановила миссис Хадсон. — Знаете, он жутко винит себя в том, что произошло. Даже прибрался к вашему приходу. Я надеюсь, вы на него не слишком сердитесь. Это же наш Шерлок, что с ним поделать? — шёпотом сказала она и, не дожидаясь ответа, похлопала доктора по плечу, а затем вернулась на кухню. Завтрак прошёл, как любой другой здесь, на Бейкер-стрит. Домашний уют, вкусная еда и первоклассная выпечка, запитая горячим чаем. Казалось, прошло много времени с тех пор, как Джон был здесь в последний раз — в гостиной действительно не царил привычный беспорядок. Лабораторный стол Холмса был убран и придирчивый взгляд Ватсона не нашёл ни одной склянки, заполненной чем-то небезопасным. Стол для завтрака не пришлось очищать от книг и газет, из-под которых обычно и самого стола-то не было видно. Возможно, Шерлок даже сделал влажную уборку. Но это Джон выяснит позже, когда останется один. После окончания трапезы, Холмс, не теряя времени, накинул пальто и исчез, сказав напоследок лишь то, что вернётся не раньше, чем через час. Это могло значить, что появится он только к вечеру, если не позже. И вот, когда Ватсон остался предоставлен сам себе, соблюдая все рекомендации, он не включил телевизор, хотя в тайне этого желал. Идея о чтении тоже ему не улыбалась, и он решил, что такое тихое и спокойное утро ему следует провести в постели. Сон, слава богу, не возбранялся. Однако, это удовольствие из тех немногих, которые ему позволялись, тоже не оказалось удачным. Он пролежал в постели долгие и долгие минуты, просто закрыв глаза, но так и не сумев заснуть. Миссис Хадсон скрасила его одиночество, разделив с ним чаепитие и болтая о том, о сём. За три дня в округе ничего не произошло, и это не было удивительно. Конечно, жизнь подруги домовладелицы оказалась куда более интересной, чем мировая политика или новые преступления. По воле неожиданно возникшей идеи, Джон одолжил у миссис Хадсон пару продуктов, посчитав, что готовка обеда, или если Шерлок вернётся вечером — ужина, немного его встряхнёт. Увы, пастуший пирог не занял у него должного количества времени, чтобы избавить от скуки. Кажется, только теперь он понимал, как чувствует себя Холмс, когда преступность Лондона дремлет, сохраняя спокойствие граждан, но подпитывая беспокойство детектива. Ватсон, ещё не проголодавшийся, сидел за столом в одиночестве, любуясь своим кулинарным шедевром. Он готовил редко, но делал это хорошо. Жалоб, по крайне мере, не поступало. Для того, чтобы встать за плиту, ему требовалось некоторого рода вдохновение. Он привык к сумбурной жизни с Шерлоком, быстрым перекусам по дороге до Скотланд-Ярда, ленивым ужинам с китайской едой навынос и, конечно, к еде добродушной миссис Хадсон, часто переживающей о питании её квартирантов. Что же касается самого Холмса… тот ужин, приготовленный им ради Джона, по-прежнему оставался одним из самых ярких воспоминаний. Да, это действительно интересно — Ватсон проявлял заботу, поскольку это его образ жизни — видеть то, что нужно другим и быть рядом в нужный момент. Шерлок, не привыкший к такому поведению, постепенно перенимал эту столь необходимую привычку, потому что понял, насколько это может быть приятно: не только получать, но и отдавать взамен. Подобные действия раскрыли Шерлока с совершенно новой стороны. Он, избегающий социальных контактов, неловкий в обыденных ситуациях, не знающий, что сказать в ответ на благодарность и восхищение, старается быть внимательным и нежным. Пускай и немного по-своему. И самое приятное из всех открытий, пожалуй, то, что учится он этому у Джона, который часто выручает Шерлока в неудобные моменты, вовремя просит сказать нужные слова признательным клиентам или просто делает для него чай. И, как бы доктор не старался сейчас избежать собственных мыслей, получалось у него это из ряда вон плохо. Последовательность размышлений неизменно привела к его вчерашней решительности — когда он поцеловал Шерлока. Это был секундный импульс, и Шерлок поддался, желая этого или боясь отказать. Показательным было то, что Холмс после поцелуя, подался ближе. Это могло значить только одно — о неудобстве отказа и речи быть не могло. Он тоже этого хотел. От этих мыслей становилось не легче. Сейчас, на реабилитации, Джону часто придётся проводить время дома в одиночку, изредка прогуливаясь или читая книги, когда это будет разрешено. Вероятно, эти недели пролетят быстрее, чем ему кажется. Он бы хотел сходить с Шерлоком в галерею, на романтический ужин, посидеть на лавочке в парке и посмотреть на безмятежно плавающих уток. Возможно, такой формат совместного времяпровождения теперь нормален для них, как для… кого? Пары? Друзей с привилегиями? Соседей по квартире? От этих нелёгких вопросов могла снова начаться головная боль. Ватсон встал из-за стола, понимая, что просидел уже больше получаса, давая волю своим неугомонным думам. Стоило смыть с себя половину этого дня и непрошедшее ощущение пребывания в больнице. В душ надо было сходить сразу, как он приехал, но за завтраком он отказался от этой затеи, решив, что найдёт более подходящее время. И вот оно пришло. Струи горячей воды постепенно избавляли от накопившегося раздражения из-за запрета привычных занятий. Ведь он мог наблюдать сейчас за филигранной работой Шерлока и, может быть, помочь в осмотре места преступления, сделать записи или хотя бы перекинуться парой слов с Лестрейдом. Образ Холмса, на долю секунды возникший в голове, кажется, материализовался в их гостиной, оглашая свой приход: — Я дома, Джон! — раздалось непривычное извещение, когда Ватсон уже обтирался полотенцем. Чистую одежду он с собой не взял, поскольку рассчитывал одеться уже в комнате. Пришлось заявиться в гостиную в полотенце, повязанном на бёдрах. — Долго ты, — только и сказал Ватсон, замерев на пороге. Шерлок стоял в пальто с каким-то пакетом в руках. — Это… это же полицейские. Пришлось объяснять на пальцах то, до чего они просто не в состоянии додуматься. Джон, заворожённый тем, как Холмс откровенно его разглядывает, сделал несколько шагов на встречу и мягко поцеловал его в щёку. — Еда на столе, я сейчас спущусь, только накину халат. Ты успел проголодаться? Ответом послужило молчаливое покачивание головой. Через две минуты Ватсон вернулся и обнаружил, что Шерлок стоит точно на том же месте и всё ещё в пальто. Одно его лицо давало понять — он в задумчивом ступоре. — Шерло-ок, — Джон пощёлкал пальцами у его уха. — Снимай верхнюю одежду, мой руки и садись за стол. Что в пакете? — он потянулся, чтобы освободить Холмса и последний отмер, отдавая свои покупки. Ватсон поставил пакет на свободную часть стола, желая заглянуть и узнать, что же побудило детектива самостоятельно зайти в магазин и вынести из него такой объёмный набор. — Там… я купил лёгкие настольные игры для нас, чтобы тебе не было так скучно. Можешь посмотреть, — сказал Холмс, вешая пальто. — Там какое-то модное домино, дженга, уно, лото и, имаджинариум, кажется. Джон тут же сунулся в пакет и начал доставать игры одну за другой. Да, Шерлок, кажется, знал, что стоит выбирать, чтобы не напрягать зрение, слух и тренировать память с мелкой моторикой. Немного по-детски, но другого сейчас не дано. — Здорово, — улыбаясь, Ватсон посмотрел на Холмса, садящегося напротив него. — Ты правда будешь играть со мной во всё это? — Я же сказал «игры для нас». Это подразумевает совместное взаимодействие, — ответил детектив. — Ворчун, — хмыкнул доктор и его взгляд зацепился за небольшую чёрную коробочку на дне пакета из магазина настольных игр. — Это что-то для тебя? — Для нас, вообще-то, — поправил Холмс, нервно сжав кулаки. — Бог мой, — ахнул Джон, извлекая покупку, — Ты смутился, когда я поцеловал тебя в щёку, а сам держал в руках пакет из «Клон Зон?»? Шерлок не произнёс ни слова, не мигая глядя на Джона, еле сдерживающегося от приступа смеха. — Я надеюсь, что сначала ты зашёл туда и только потом в магазин с детскими играми? Со стороны это могло выглядеть очень подозрительно, — всё же рассмеялся Джон, вертя в руках упаковку. — Нет, на самом деле. Думаю, консультанты этого даже не заметили, — серьёзно ответил Холмс. Ватсон достал содержимое пакета — теперь в его руках была упаковка ультратонких презервативов, кажется, из Кореи и лубрикант, название которого тоже было едва читаемо. — Мы с парнем-консультантом долго спорили насчёт этой штуки, — детектив указал пальцем на коробку со смазкой. — Я перечитал кучу статей и отсмотрел сотни сайтов, зная, что хочу купить, а он старался продать мне что-то за большую цену, но спорного качества. Маркетинг и желание заработать процент от продаж не щадит никого, — быстро протараторил Холмс, стараясь поддержать беседу и разбавить неловкую атмосферу. — На какой он основе? — только и спросил Джон, скрупулёзно стараясь разглядеть и понять хоть одно слово. — Силикон, — тут же ответил Шерлок, не задумавшись не на секунду. — Это хорошо, — вынес вердикт Ватсон. — Нам подойдёт. — То есть, ты не против? Того, для чего я это купил? — вроде спокойно спросил Холмс, но в глазах его читалась неуверенность. — Честно, я даже не знал, что ты о таком задумываешься. А что до чтения сайтов и похода по специализированным магазинам… вау, — доктор сложил все покупки обратно в пакет и поставил его на пол, чтобы наконец-то сесть за стол. — Конечно, я не против. Это… немного волнительно, даже для меня. В любом случае, не стоит торопить события, мне хотелось бы, чтобы нам было комфортно, а в ближайшие две недели подобного не выйдет. — Для этого я и приобрёл настольные игры, — заявил Шерлок. — И я всё ещё планирую читать тебе по вечерам, если ты захочешь. — Если я смогу иногда целовать тебя, пока ты читаешь. Я еле сдерживался в больнице. Ты невыносимо красивый, — признался Джон. — Только пока я читаю? — Вообще-то всегда. Сейчас особенно. — Знаешь, я не настолько голодный, чтобы есть прямо сейчас, — сказал Шерлок, поднимаясь со стула. — Да, пирог подождёт, — согласился Джон, зеркально повторяя действия Холмса. — А я нет, — улыбнулся детектив и подошёл к Ватсону так близко, что почувствовал тепло его тела через халат и собственную рубашку. На этот раз он смог сделать то, что не вышло у него в палате — наклониться ниже и взять лицо доктора в ладони, большими пальцами аккуратно проведя от висков по скулам. Шерлок заглянул в его яркие голубые глаза, и их искренние улыбки слились в поцелуе — мягком и долгом. Теперь они могли себе это позволить, не боясь собственных мыслей, или что им кто-то помешает, войдя в комнату в самый неподходящий момент. Услышав и поняв друг друга. Каждый из них в эту минуту мысленно пообещал себе заботиться о другом до конца дней, замечать самые важные мелочи, дарить любовь долгие и долгие годы. Её на двоих у них было немерено ещё до откровенных разговоров и касаний, а теперь она лилась через край, окутывая собой всё вокруг. На Рождественском ужине Шерлок никогда не найдёт нелюбимых маслин, не будет одиноко засыпать на диване, не укрытый одеялом, а Джон, как в первый раз, будет радоваться новым кулинарным изыскам и утренней чашке кофе. И, что теперь точно, ни один из них не будет расстроен от зудящего желания обнять, поцеловать, или просто уснуть на плече любимого во время просмотра телевизора, и невозможности этого сделать. Поскольку теперь это не выходит за рамки приличий, а является жизненной потребностью, мотиватором и причалом для двух одиноких сердец, наконец-то нашедших друг друга в этом бушующем океане, под названием Жизнь.