Комнатное растение

      Хоть за прошедшие два года Гарри даже не выучил названия большинства растений в теплице у Северуса на заднем дворе, с одним конкретным обращаться он научился мастерски.       Они делали это нечасто: требовалось практически невероятное совпадение рабочих графиков и настроения обоих. К тому же настолько велик был соблазн просто провести томный вечер в объятиях друг друга, наслаждаясь лишь прикосновениями и разговорами, что их ботаническое чудо покидало теплицу раз месяца в три. Но когда это случалось…       Когда это случалось, Северус кончал по несколько раз за ночь, забрызгивая простыни, и стонал так, что заглушающее приходилось ставить на весь дом, хотя до ближайших соседей было ярдов сто. Когда это случалось, Гарри готов был душу продать, лишь бы — не заканчивалось.       Они, целуясь, избавляли друг друга от одежды посреди полутёмной спальни и уже продвигались в сторону кровати, когда Гарри ухватил Северуса за ягодицу и усмехнулся на ухо:       — Может, хочешь заняться ботаникой?       Северус прижался к нему ближе, руки заскользили по голой спине.       — Опять твои сексуальные извращения, Поттер? — в голосе нежность и издёвка одновременно.       — Ох, я бы ещё поспорил, чьи они… — Гарри прикусил его шею. — Кажется, это не я в прошлый раз кончил трижды…       — А ты думаешь, это только в оргазмах измеряется? Я бы поспорил, что тот, кто так яростно дрочит, хотя его даже не касаются, — медленно, низко произнёс Северус, — виновен больше.       — Можем сойтись на том, что нам обоим это нравится.       Северус прижался губами к его уху.       — Неси.       Оставив Северуса у кровати, напоследок Гарри провёл рукой по его стояку под брюками, бросил многообещающий взгляд через плечо и как был в распахнутой рубашке выскочил во двор. В теплице он, ловко увернувшись от нескольких зубастых и шипастых растений, с верхнего яруса крепкого металлического стеллажа отлевитировал кадку со свисающими почти до земли толстыми гладкими лианами. Не подавая признаков жизни, сознания и намерений, те перенесли путешествие обратно в дом, поддались очищающему заклинанию — и, только когда Гарри произнёс специальную команду, пришли в движение.       Они уже лениво извивались, пытаясь нащупать свою цель, когда кадка влетела в спальню. Северус сидел на кровати, опираясь на руки и разглядывая Гарри из-под полуопущенных век. Брюки его были расстёгнуты, несколько пуговиц на рубашке — тоже, но пока ничего неприличного не наблюдалось.       Гарри поспешил это исправить.       Оставив кадку с лианами у подножия кровати, он протянул Северусу руку и рывком поставил того рядом с собой. Снова впился в губы, запустил жадные ладони под одежду, сминая мышцы. Слишком редко они использовали это растение, чтобы привыкнуть, чтобы не сносило у него моментально крышу каждый раз, когда Северус соглашался — или предлагал сам.       Когда раздвигал ноги.       Гарри раздел его быстро, не оставляя ничего ни воображению, ни на будущее; сбросил свою одежду — не потому что Северус не проявил инициативы, а потому что сам выпрыгнул из штанов раньше, чем тот успел что-то понять. Целовал, целовал и гладил, мял, прижимал, совсем потерялся и не нашёлся бы, если бы что-то скользкое скромно не попыталось обвить его за лодыжку.       Лёгким движением ноги Гарри сбросил щупальце и, засмеявшись, опустил взгляд.       — Какое неразумное растение. Считает, что сегодня в меню у него я.       — Ну что ты, — отозвался Северус. — Может, оно просто слишком вежливое. Не хочет каждый раз предполагать одно и то же.       — Не то что я, да? — усмехнулся Гарри ему в губы, смотря прямо в сияющие теплом глаза. Улыбающиеся, нахальные, глубокие, чёрные, такие…       — Ты вообще вне конкуренции, Поттер.       Гарри удивлялся иногда, как это возможно — каждый день любить человека ещё сильнее.       Он залез на кровать, утягивая Северуса за собой, и щупальца сразу поползли за ними. Ни резких движений, ни настойчивых приставаний — теперь их тактичности могли бы позавидовать многие люди, а всего-то нужно было — пара недель экспериментов с удобрениями и чарами, нужные слова и немного заботы. И вот — практически секс-машина по вызову.       Северус сказал тогда, что они и так знали все эти команды и ограничения, только одичали за время, пока росли сами по себе.       Гарри уселся у изголовья кровати, опираясь спиной, и взглянул на Северуса, который пока не спешил присоединиться; по ногам его медленно скользили три лианы — будто гладили. Северус опустил руку и провёл по кончику одной из них.       Идеально ложилась в ладонь.       Всё внутри у Гарри тут же сжалось, дёрнулся и так колом стоящий член, сбилось дыхание. Знал ли Северус, как на него влияет — каждым своим движением, мельчайшим жестом? Обернувшимися вокруг толстого зелёного стебля пальцами?       — Иди ко мне, — прошептал Гарри, раскрывая ладонь навстречу — и тёмный, голодный взгляд стал ему ответом.       Лианы тянулись за Северусом, пока тот подбирался к Гарри, а когда удобно уселся меж широко расставленных ног, прижимаясь спиной к груди, — снова дорвались до кожи. Сок их теперь был менее ядрёным — не вызывал уже такой сильной, непреодолимой реакции, а лишь немного обострял чувства, повышал возбуждение, разгонял кровь. И Северус уже весь был этим измазан.       Он развернул к Гарри лицо, за волосы притянул в грубый, поглощающий поцелуй. Гарри обвил его руками за торс: пальцы одной сомкнулись на соске, вторая скользнула вдоль живота ниже, обхватила яйца и основание члена. Северус резко вдохнул, прогнулся навстречу, накрыл ладонь Гарри своей — то ли не отпускай, то ли сильнее, то ли простое да. И Гарри не отпускал, и сжимал сильнее, и целовал его до тех пор, пока доползшее до пояса щупальце не коснулось запястья.       Тогда он разорвал поцелуй, на мгновение насладившись видом покрасневшего лица Северуса, и кивнул вниз. Прошептал:       — Кажется, оно чего-то хочет.       Северус толкнулся бёдрами навстречу руке, выдохнул жарко и нарочито гордо:       — Я не подчиняюсь желаниям растений.       — А моим?       С члена Северуса ладонь переместилась ниже, легла на внутреннюю сторону бедра и чуть надавила, предлагая развести ноги.       Взгляд потемнел ещё сильнее.       Не разрывая зрительного контакта Северус лёг поудобнее, а затем слегка раздвинул бёдра — но этого Гарри было недостаточно. Сжав пальцы чуть сильнее, он потянул ногу на себя, и Северус послушно поднял её, сгибая в колене, и без просьбы сделал то же самое со второй. Открытый. Такой восхитительно доступный. Без масок, стен, притворства — Северус, ему, Гарри, показавший вот такого себя.       Две лианы зазмеились по ногам, обвили икры, подхватили под колени, обернулись вокруг бёдер и чуть приподняли Северуса над кроватью. Тот задышал тяжелее, глубже, схватился за обнимающие его руки, и в напряжённых пальцах было всё: нарастающее возбуждение, волнение, желание и страх оказаться беззащитным на фоне природной силы, быть под чужим контролем.       Гарри прикусил его ухо и горячо прошептал:       — Держу тебя.       Северус откинул голову, закрывая глаза. Его член прижимался к животу, капли смазки тягуче падали с кончика — и третья лиана вдруг проползла вдоль ствола, размазывая по коже сок вперемешку с вязкой жидкостью.       Одной рукой всё ещё держась за Гарри, вторую Северус опустил вниз. Погладил член и щупальце вместе, и волна жара снова прошибла тело Гарри. Нечто невыносимо прекрасное, необъяснимо сексуальное было в том, как Северус трогал их, скользил по блестящей зелёной поверхности; Гарри будто наблюдал за чем-то запретным, чужим, за тем, как Северус касался чего-то — кого-то — другого, но при этом весь, полностью, безраздельно принадлежал ему.       И Северус знал, что Гарри это нравится. Он гладил щупальце так же жадно, как собственный член, пока Гарри продолжал смотреть, хрипло дыша ему в шею, скользя по ней приоткрытыми влажными губами.       Зубы впились в нежную кожу, когда Гарри не выдержал.       Когда Северус, остановившись, оттолкнул лиану от себя — и направил ниже.       Та скрылась между разведённых бёдер, спустилась к ягодицам — и Гарри не видел, но знал, как она скользит по щели, размазывая свой сок, как трётся об узкий анус, как тот сжимается и расслабляется под её влиянием — химия и магия, тело и щупальце, единственная задача которого — вторгнуться внутрь.       Северус начал тихо постанывать, когда лиана стала гладить его ритмичнее и намереннее, поднял бёдра, и два удерживающих ноги отростка адаптировались, обвивая крепче. Северус наполовину висел в воздухе, наполовину лежал на Гарри — отдавшийся, доверивший, просто-напросто решивший: здесь, сейчас, можно.       И Гарри держал его. Целовал шею, кусал и всасывал, шарил руками по груди и животу, не касаясь члена, пока его собственный бесконтрольно тыкался Северусу в поясницу, измазывая вязким предсеменем, жаждущий внимания, прикосновения… Но сейчас разговор был совсем, совсем не о нём.       Несколько минут спустя Северус вздрогнул, а Гарри ощутил первый слабый толчок. Тело в объятиях напряглось, натянулось, Северус задержал дыхание…       Щупальце между бёдер поползло вперёд. Гарри видел, как движется толстый стебель — не врывается, не вторгается пока, а просто ищет дорогу. Мгновение, второе, дальше, дальше…       И — назад. Северус резко выдохнул, обмяк, когда лиана вышла полностью, затем вздрогнул снова и застонал от следующего толчка. И ещё, ещё, ещё — она двигалась вперёд и назад, скользя внутри податливого горячего прохода, вырывая стоны и хрипы, заставляя Северуса опускать дрожащие ресницы и запрокидывать голову, открывать для поцелуев нежную шею, вцепляться в Гарри, вжиматься спиной…       Гарри целовал его, как безумный. Жёстко смял его губы, сцеловывая, слизывая с них каждый звук, выпивая до последней капли, и Северус с таким же отчаянием отвечал — языком, губами, сорванным вконец дыханием, обдающим жаром лицо.       Найдя нужный угол, лиана ускорилась, взяв ровный, смелый темп. От каждого движения Северус вздрагивал всем телом, выгибался, пытался развести ноги ещё шире, совсем уже отбросив контроль, отдавшись удовольствию на растерзание.       И оно его — терзало. Вздохи и всхлипы, дрожь, дёргающийся покрасневший член, к которому Гарри обещал себе не прикасаться, потому что лучше кончающего Северуса может быть только Северус, кончающий от одной стимуляции изнутри — но руке, прижатой к низу его живота, нужно было преодолеть лишь толику расстояния, чтобы обхватить твёрдый горячий ствол, сделать несколько хаотичных, резких движений вверх и вниз, чтобы заставить Северуса кричать. Прямо сейчас, в непрекращающийся поцелуй, распахнуть рот и выпустить из горла всё то, что стремится наружу…       Гарри не выдержал. Ладонь снова легла на основание, сжала подобравшиеся яйца, а после — переместилась вверх. Пальцы обхватили самое желанное, Северус застонал, натянулся, готовясь…       Вверх и вниз, дёргано, большой палец на скользкой головке, ускоряющееся щупальце, вверх и вниз, вверх и…       Северус содрогнулся в оргазме, дугой выгибаясь на удерживающих его лианах. Член запульсировал в руке, и семя вырвалось в три мощных толчка, забрызгало грудь.       Гарри тут же прошептал команду — всё движение мгновенно остановилось.       Северус обмяк. Щупальце осталось внутри.       Гарри закрыл глаза, щекой прижимаясь к его виску, обнимая поперёк тела. Под рукой бешено колотилось сердце, судорожное дыхание слетало с открытых губ. Сам себя Гарри чувствовал не лучше — и если ему после наблюдения было так, то он даже не мог представить, что чувствовал сейчас Северус.       Они отдышались вместе. Вместе открыли глаза.       Соприкоснулись губами в тёплом, обессиленном поцелуе.       Северус улыбался, не пряча лица. Его — такого сладкого, разморённого и только слегка уничтоженного — хотелось завернуть в одеяло и погладить по волосам. Но Гарри перехватил поудобнее руки, окинул взглядом всё ещё поднятые в воздух бёдра и лианы, тянущиеся вдоль кровати.       — Ну что, Северус, — прошептал он в покрасневшее ухо. — Ещё пару раз?