Memory in glass

Хёнджин заходит в бар спокойной, уверенной походкой. Воздух пахнет старым деревом, алкоголем и лёгким табаком. Гул разговоров, звяканье льда о стекло, приглушённая музыка — всё это будто возвращает его в прошлое. Он оглядывается, взгляд скользит по лицам посетителей, пока не останавливается на знакомой макушке у стойки. Хёнджин невольно улыбается и направляется прямо туда. Он присаживается на соседний высокий стул и слегка поворачивается к собеседнику. — Минхо, сколько лет, сколько зим, — с мягкой улыбкой произносит он, протягивая руку. — Давно не виделись. Минхо поднимает бровь и отвечает на рукопожатие. — Виделись бы чаще, если бы ты не был таким “занятым”, — он делает пальцами кавычки и демонстративно закатывает глаза. — Эй, я же не виноват, что у меня много работы, — Хёнджин посмеивается, чуть наклоняясь вперёд. Его взгляд привлекает подошедший бармен, и он не скрывает лёгкого удивления. — Вау… ты всё ещё здесь? — Давно не виделись, Хван, — бармен улыбается тепло, протирая стакан, — тебе как обычно? — Да, и... — Хёнджин хотел что-то добавить, но бармен уже развернулся к другим клиентам. — Ты что, часто сюда заходишь? — Минхо хмыкает, наблюдая за его реакцией. — Раньше — да, — отвечает Хёнджин, опуская взгляд на стойку. — В молодости это был мой любимый бар. “Белая лошадь”. Он слегка усмехается, и в его глазах появляется тёплая ностальгия. — Тут работали замечательные люди: этот бармен, Чонин, здоровяк Чанбин, с которым мы должны были сыграть в футбол; и Феликс... официант с улыбкой, от которой все посетители забывали, что пришли пить. Он делает короткую паузу, обводя взглядом знакомый интерьер: всё почти такое же, только свет тусклее. — Много времени я тут провёл, — тихо продолжает он. — И кучу историй пережил. — Ну, расскажи хоть одну из них. — Минхо чуть подаётся вперёд, упираясь локтем в стойку и с интересом глядя на него. Хёнджин вздыхает, берёт бокал, немного покачивает янтарную жидкость и усмехается краешком губ. — Ну ладно... Он поднимает глаза, и в его взгляде уже вспыхивает тот самый огонёк из прошлого, из тех времён, где всё только начиналось.

***

Двери бара распахиваются почти с грохотом, впуская в себя толпу людей, решивших устроить себе ночь без воспоминаний. Воздух густеет от смеха, разговоров и запаха алкоголя. Первым внутрь заходит парень лет восемнадцати с короткими, чёрными, как ночное небо, волосами. Он улыбается, услышав ритмичную мелодию, и уверенно направляется к барной стойке. — Здоров, Чонин. Кто у вас сегодня играет? — Хёнджин садится на высокий стул, лениво опершись локтем о стойку. — Хёнджин, ты, как всегда, ни минутой позже, — бармен приветливо улыбается, протирая стакан. — Какая-то гаражная группа. Директор откопал их бог знает где. — Ну, не всё так плохо, — Хёнджин усмехается, кивая в такт музыке. — Песня-то бодрая. — Может, и бодрая, но выглядят они как грабители, — бурчит Чонин, наливая привычный виски. Хёнджин медленно делает глоток, чувствуя, как тепло расползается по телу. Свет прожекторов, гул музыки и лёгкая хмельная вуаль создают особую атмосферу. На пятой песне он едва замечает движение рядом, но не придаёт значения пока на его плечо не ложится тяжёлая рука. Перед ним стоит мужчина лет тридцати. Подвыпивший, с набыченной рожей и мутным взглядом. — Эй, веди себя попроще, — бурчит тот и отходит к стойке за новой порцией. Быдло. Хёнджин фыркает, не оборачиваясь. В барах хватает странных типов, ничего нового. Он снова берёт бокал, обводя зал взглядом и замирает, когда замечает в толпе синюю макушку. Феликс. Официант, что словно светится в неоновой дымке, мелькает между столами, ловко лавируя с подносом, и его улыбка кажется светлее всех прожекторов. — Ты сейчас дыру прожжёшь в нём, — посмеивается Чонин, лениво вытирая стойку. — Что? — Хёнджин резко поворачивается, будто пойманный с поличным. — Говорю, хватит пялиться на Ликса, — ухмыляется бармен и машет официанту. — Так заметно? — Хёнджин криво улыбается, но снова ищет глазами Феликса. Гул бара вдруг перекрывает грубый голос: — Эй, официантик! Подойди-ка сюда! Феликс оборачивается, сдержанно вздыхает и подходит к стойке. Мужчина из-за бара ухмыляется и ставит стакан с грохотом. — Больно ты медленный, — тянет он. — Вы что-то хотели? — Феликс старается говорить спокойно, хотя пальцы нервно скользят по волосам. — Хотел, — тот наклоняется ближе и хватает его за запястье. — Малыш, за небольшую плату могли бы... ну ты понял. — Извините, но я не... Хёнджин не даёт договорить и резко подскакивает так, что стул грохочет о пол. Он оказывается между ними, вырывает руку Феликса из хватки и заслоняет собой. — Слышь, ты чё, ахуел?! — его голос срывается, в нём слышится злость и алкоголь. — Чё ты вылупился, дурень, отвечай на вопрос. Мужчина морщится, не ожидая отпора, и медленно встаёт. Напряжение между ними стремительно сгущается. — Мне показалось, или ты как-то не так посмотрел на обладателя шикарных, синих волос? — Хёнджин немного пришёл в себя лишь когда до его плеча сзади дотронулась нежная рука. Всё рушится за секунду: грубый крик, замах и удар. Боль вспыхивает в голове, и Хёнджин падает на пол. Но перед глазами лишь Феликс. — Хёнджин! — голос Феликса звучит где-то рядом. Он опускается к нему, и его рука осторожно касается щеки. Красивый. Чёрт, какой красивый. Хёнджин резко поднимается, кровь стекает по носу, но на губах играет странная ухмылка. — Че смелый такой? Ну давай ударь ещё, — он подходит к незнакомцу ближе, с вызовом в глазах. — Только учти, здесь работает Чанбин, и он пиздец большой. Мужчина замечает охранника, который приближается к ним, и всё же испугавшийся уходит вглубь зала. — Боже мой, сильно болит? — обеспокоенный голос Феликса звучит где-то возле него, и тут же перед ним появляется и его обладатель, — Дурак, зачем же ты полез... Хёнджин переводит на него взгляд и улыбается перед тем, как в глазах вдруг резко потемнело. ... Утро встречает Хёнджина похмельем и гулом в голове. Он морщится, приподнимаясь на подушке, и шарит рукой по тумбочке в поисках телефона. Экран слепит глаза, и он видит одно уведомление от незнакомого номера: “Привет, ну как ты?” Хёнджин щурится и, разблокировав телефон, замирает. Феликс. Хёнджин чувствует, как его сердце начинает биться быстрее, и, кажется, даже боль в голове притупляется. Он улыбается сначала краем губ, потом шире, как полный идиот, и, не выдержав, набирает номер Минхо. После нескольких гудков раздаётся сонное ворчание: — Что, пожар? — Минхо, я точно женюсь! — Так, ты всё ещё пьян? — голос на том конце зевает. — На ком, интересно? — Помнишь официанта из бара, о котором я говорил? Он мне написал! — И что, признался в вечной любви? — Минхо устало бурчит, но уже звучит чуть бодрее. — Нет, просто спросил, как я! Но ты не понимаешь — теперь у меня есть его номер! — Хёнджин откидывается на спину и мечтательно смотрит в потолок. — Я сегодня приглашу его на свидание и… Хёнджин не успевает договорить, как слышит лишь тишину в трубке и видит, что Минхо просто сбросил вызов. Вот козёл. Хёнджин несколько минут просто смотрит на сообщение в чате, после чего все же решается напечатать в ответ: “Привет, я в норме. Жить буду:)” Он закусывает губу и, вздохнув, всё же собирается с силами, чтобы написать следующее сообщение: “Феликс, не хочешь выпить кофе после работы?” Через несколько секунд приходит ответ: “Я заканчиваю поздно, ближе к ночи.” Хёнджин тяжело выдыхает. Он уже почти опускает телефон на тумбочку, как тут же приходит ещё одно сообщение: “Но кофе – это отличная идея” Улыбка возвращается мгновенно. И похмелье теперь кажется лишь побочным эффектом среди удачного утра. ... Бар ночью всё такой же — яркий, гулкий, пропитанный музыкой и дымом. Танцпол пульсирует, люди смеются, и свет прожекторов режет полумрак. Хёнджин, как обычно, сидел у бара. Но сегодня он не пьет, ведь ждёт. Его. Феликс мелькает где-то между столами, изредка показывая свою синюю макушку. И каждый раз, когда Хёнджин замечает его, сердце почему-то бьётся чуть сильнее. — Ты сегодня подозрительно тихий, — Чонин ставит стакан на стойку и скрещивает руки на груди. — Я не пить пришёл, — Хёнджин поворачивается к нему с хитрой улыбкой. — Я кое-кого жду. — Неужели?.. — Именно, Феликса, — Хёнджин улыбается шире и, повернувшись, его взгляд на мгновение сталкивается с синеволосым. Феликс улыбается и легко кивает, прежде чем снова исчезнуть в зале. — И что ты задумал? — Чонин постукивает пальцами по стойке, возвращая его на землю. — Пока ничего. Просто прогулка и кофе, — Хёнджин мечтательно улыбается, будто уже живёт где-то в том вечере, который ещё не начался. — Кофе? В полночь? — Чонин фыркает. — Оригинально, не спорю. Хёнджин лишь отмахивается от него, как от надоедливой мухи, и уходит в свои мечты. Из мира фантазий его вырывает спокойный голос и лёгкое прикосновение к плечу. — Эй, Хёнджин. Ты с нами, или уже покоряешь Марс? Он резко моргает, разворачиваясь, и сердце предательски сжимается. Перед ним стоит Феликс. Чёрная водолазка подчёркивает свет его кожи и волосы кажутся ярче, чем когда-либо. — А...прости, — Хёнджин запинается, с трудом заставляя себя не пялиться. — Задумался. — Идём? — Феликс смотрит прямо в глаза. И в этом взгляде есть что-то слишком прямое, слишком открытое. — А! Да, конечно! — Хёнджин поспешно кивает и, под смех Чонина, соскальзывает со стула, едва не спотыкаясь о ногу. — Осторожнее, Ромео, — кричит Чонин ему вслед. Снаружи прохладно. Ночь пахнет свежестью, и небо над головой удивительно чистое. — Говорят, если ночью небо чистое, утром будет холодно, — выдыхает Хёнджин и мысленно хочет утопить себя в ближайшей луже за такую тупость. Феликс останавливается и прикусывает губу, чтобы не рассмеяться. — Правда? Почему? — Он спрашивает с самым серьёзным видом, но глаза выдают смех. — Ну... я не знаю. Просто... слышал, — Хёнджин отводит взгляд, чувствуя, как щеки пылают. — Мне кажется, кафе не работают в полночь, — Феликс мягко улыбается, немного поддразнивая. — Знаю, — Хёнджин почесывает затылок и отводит взгляд. — Просто... не придумал ничего лучше. Его голова почти сразу резко поворачивается, когда он слышит звонкий смех со стороны. Красивый. Безумно красивый. Феликс наконец успокаивается и поднимает голову к небу. — И что будем делать? — спрашивает он, чуть повернувшись к Хёнджину. — Не знаю, — Хёнджин улыбается и неловко посмеивается, — ты же видишь, мой план с кофе провальный. — Провальный, но... — Феликс делает шаг ближе, и уголки губ дрожат от сдержанной улыбки, — Зато ты привёл меня под красивое небо. Это уже плюс. — Может... пройдёмся к реке? — предлагает Хёнджин, и его голос чуть дрожит. — Там вроде тихо. Феликс слегка приподнимает бровь от его поведения. — Вроде? — Ну... я давно не был там, — Хёнджин нервно смеётся и прячет руки в карманы, чтобы не тянуться к нему. — Если тебе не холодно, конечно. — Мне очень даже тепло, — шепчет Феликс, и Хёнджин почти спотыкается от этого тона. Они идут по улице, и ветер легко играет с краями их одежды, треплет волосы, заставляя Хёнджина время от времени приглаживать их ладонью. Он краем глаза то и дело поглядывает на Феликса, нервно теребит край куртки и, чтобы разрядить обстановку, вдруг выдает: — Я недавно изучал очень интересную тему в университете... — Так ты студент? — Феликс смотрит на него с лёгким удивлением. — Что за тема? — Да, второй курс, — кивает Хёнджин, стараясь говорить уверенно, но, встретив его взгляд, сбивается. — А тема... эм... я забыл. Феликс останавливается и смотрит на него с недоверчивым взглядом, а потом вдруг начинает смеяться, хватаясь за живот. — Извини! Я до сегодня всё помнил! — Хёнджин чувствует, как от стыда краснеют уши, но тёплый смех сбоку будто растворяет неловкость. Феликс успокаивается, всё ещё слегка посмеиваясь, и спрашивает: — А на кого ты учишься? — спрашивает он, зачесывая синие волосы и прислоняясь спиной к перилам моста. Хёнджин вдруг ловит себя на том, что просто пялится. На его движения, на изгиб губ, на то, как свет фонаря играет на его волосах. Он автоматически повторяет жест, тоже зачесав волосы назад. Красивый. — Менеджмент, — выдыхает Хёнджин, перегибаясь через перила и глядя в воду. — Отец хочет, чтобы я пошёл по «нормальному пути»: престижная фирма, бизнес, всё как положено. — А ты не хочешь? — Феликс слегка подаётся вперёд и настороженно следит, как Хёнджин опасно перегибается через перила. Хёнджин выпрямляется и поворачивается к нему с небольшой улыбкой. Грустный, а всё такой же привлекательный. Первое, что проносится в голове Феликса, и он пытается быстро отогнать такие мысли. — Я очень творческий человек. Рисовать люблю, танцевать, — Хёнджин смотрит на него, не отрываясь, и прямо в глаза. — Хотел поступить на хореографа. — Я тоже... — вырывается у Феликса слишком быстро, и он тут же прикусывает губу. — Ты тоже? — глаза Хёнджина вспыхивают живым интересом. Он выпрямляется и поворачивается к нему всем телом. — Почему же не поступил? Феликс на секунду замирает. Его взгляд тускнеет, а пальцы сжимаются в кулак. — Думаю... на сегодня достаточно откровений, — говорит он тихо и отворачивается. — Я...конечно, если ты не хочешь... — торопливо лепечет Хёнджин, чувствуя, как неловкость снова обвивает его, — если хочешь, я могу проводить тебя до дома... — Ты всегда так много болтаешь, когда нервничаешь? — Феликс спрашивает с улыбкой и не даёт ему ответить, — Не нужно провожать, я дойду сам. Он проходит несколько шагов, но вдруг останавливается и оборачивается через плечо. — И, Хёнджин… спасибо за вечер. Мне давно не было так легко. Хёнджин стоит на месте с глупой улыбкой на лице и просто наблюдает, как фигура Феликса всё больше отдаляется, пока и вовсе не исчезает в ночи. ... Утро встречает Хёнджина противным звоном будильника. Он с тяжёлым вздохом просыпается и отбрасывает телефон куда-то на пол. Звук, конечно, не прекращается, а лишь становится громче. — Да что ж ты такой живучий... — бормочет он и, кряхтя, поднимается с кровати. Пока он ищет телефон на полу, взгляд нечаянно падает на часы. — Твою ж мать! Я опаздываю! Хёнджин в панике натягивает джинсы и первую попавшуюся кофту. Через пару минут он уже вылетает из квартиры, почти забыв закрыть дверь. На улице прохладно и сыро. Воздух пахнет дождём, но Хёнджин не обращает внимания, уж слишком торопится. Вокруг толпы студентов и офисных работников, и город привычно гудит. Он идёт мимо того самого бара, сейчас закрытого, и непроизвольно улыбается, вспомнив вчерашнюю ночь. — И почему ты так быстро ушёл… — шепчет Хёнджин себе под нос, засунув руки в карманы куртки. Не успевает он дойти до университета, как кто-то внезапно налетает на него сзади. — Угадай, кто! — знакомый голос, полный наглости и веселья. — Минхо, слезь с меня, ты ужасно тяжёлый! — Хёнджин пытается его сбросить, но тот лишь сильнее цепляется. — Ой, да ладно тебе, я пушинка, — фыркает Минхо, болтаясь у него на спине. — Так, а что ты там мне вчера утром затирал? — Ты не помнишь? — Ммм… я был сонный и, если честно, не горел желанием слушать твои бредни, — Минхо наклоняет голову в бок и лениво зевает. — Я вчера гулял с… — Хёнджин вздыхает и сдаётся, подкидывая друга повыше, — с Феликсом. — А-а, официантик твой? — Минхо попутно с кем-то здоровается, совершенно не волнуясь о том, как они сейчас выглядят со стороны. — Пока ещё не мой, — бурчит Хёнджин и краснеет. — Но да, он. Добравшись до кабинета, где у них должна быть вторая пара, он наконец сбрасывает «груз» со спины. Минхо спокойно усаживается на подоконник, скрестив руки. — Ну, выкладывай, — тянет он. — Боже, кто вообще поставил эти цветы? У моей бабули на похоронах и то лучше были. — Я подождал его в баре, потом мы вышли и прогулялись к реке... — Хёнджин теребит рукав кофты, опуская взгляд. — Я, эм… не знал, как завести разговор, и сказал, что мы недавно проходили интересную тему. — Ты же тогда всю пару проспал, ещё и храпел, — хмыкает Минхо. — Ой, ну было один раз, в общем-то он спросил меня, что за тема... — Хёнджин замолчал и вздохнул. — И ты? — Сказал, что забыл… На пару секунд воцаряется тишина. Потом по всему коридору раздаётся громкий смех. — Минхо! Прекрати, — Хёнджин смущённо хмурится, чувствуя, как уши начинают краснеть. — И так вчера стыдно было… — Подожди, — Минхо буквально задыхается от смеха. — Он тоже с тебя смеялся?! — Минхо! Смех друга звучит даже громче звонка, и только начало пары спасает Хёнджина от окончательного позора. Остаток дня тянется мучительно долго. Пары скучные, темы бессмысленные, а сам Хёнджин чувствует себя чужим на этом факультете, куда его когда-то буквально запихнул отец. К концу занятий он уже полностью выжат. Он медленно идёт по коридору, слушая, как Минхо что-то радостно рассказывает. — Вчера ты на свиданку, а сегодня я, — довольно улыбается Минхо и оглядывается на него. — И с кем же ты? — С Хан Джисоном, — Минхо довольно ухмыляется, заметив, как Хёнджин поднимает брови. — Да, я наконец решился. — Поздравляю, — Хёнджин устало зевает. — Только не налажай… как я. — О, я всё продумал, не зря же столько оттягивал, — Минхо закидывает руку ему на плечо и ухмыляется. — А ты чем займёшься? — Наверное, зайду в бар, — Хёнджин пожимает плечами. Краем глаза он замечает девушку, которая без стеснения на него пялится. Ну да. Как обычно. Минхо, после его слов, лишь загадочно усмехается и смотрит на него как-то слишком проницательно. Этот взгляд всегда пугал Хёнджина, будто тот видел не просто его, а всё, что он старается скрыть. ... И вновь ночью Хёнджина встречает такое знакомое место. Бар, который стал уже роднее того холодного и безжизненного места, где он живёт. Люди вокруг веселятся и заражают своим смехом всех вокруг. Девушки, знатно подвыпившие, тянут его в пляс, подмигивают и шепчут что-то на ухо. Но Хёнджин отказывается от всех. Он ждёт. Только его. Феликс, как всегда, мелькает между столами — ловкий, сосредоточенный и с вечной суетой в движениях. Иногда перекидывается парой слов с коллегами, не замечая, как на него смотрят. — Так ты расскажешь, как прошла ваша прогулка? — голос Чонина вырывает Хёнджина из мыслей. — А что рассказывать? Я облажался, — тяжело выдыхает тот, потирая лоб. — И что ты натворил? Если скажешь, что лапал, то я кину в тебя этим стаканом. — Чонин прищуривается, поднимая стакан, словно готов запустить им в него. — Да нет, господи! — Хёнджин тут же машет руками. — Просто… кажется, задел что-то личное. Чонин хмурится и наклоняется ближе, опершись на стойку: — И что ты сказал? — Спросил, почему он не поступил. А он… сразу закрылся. — Хёнджин стонет от досады и опускает голову, больно ударяясь о стойку. — Ликс — парень талантливый. Я сам не понимаю, почему он не пошёл учиться, — Чонин выдыхает и качает головой. — Но его личная жизнь всегда была тайной. Он смотрит, как Хёнджин растекается по стойке, будто бесформенная масса. — Так, всё! — Чонин хлопает по дереву. — Подтяни сопли и подойди к нему сегодня. — Но… — Никаких “но”! — он поднимает руку, не давая вставить слово. — Ну ошибся ты, с кем не бывает. Вспомни, сколько добивался хотя бы одной прогулки. Не смей сдаваться! — Ладно... может, ты и прав... — Конечно, я всегда прав! Давай живее, его смена вот-вот кончится. Хёнджин глубоко вдыхает. В груди всё скачет от страха, от волнения и от чего-то теплого, что не даёт покоя. Он поднимается и, собирая всю смелость, идёт вперёд. Он находит Феликса у самого выхода и, не успев придумать что сказать, хватается за его руку. Тот вздрагивает, оборачивается, и в глазах мелькает удивление, сменяющееся мягкой улыбкой. — А, это ты. Привет, Хёнджин. Невероятный. Просто невероятный. — Привет… Ты, эм, домой? — Хёнджин тут же отпускает руку, только теперь осознав, что держал её всё это время. Феликс чуть посмеивается от его вопроса, ответ на который очевиден, и кивает: — Да, домой. А что? — Я могу тебя проводить? Ну ты знаешь, вдруг тебе станет скучно или... — Хёнджин быстро тараторит, даже не смотря на него. Нежная рука неожиданно обхватывает его и тянет за собой вперёд. — Пойдем, мне и правда скучно. Они идут по ночной улице. Воздух пахнет прохладой, и в свете фонарей Феликс кажется ещё более красивым и таким загадочным. — Что сегодня интересного учил на парах? — спрашивает тот, первым нарушая их молчание. — Сказать честно? Я спал, — Хёнджин неловко смеётся и смотрит на их сцепленные руки, которыми иногда Феликс беззаботно болтает. Смех Феликса заполняет улицу, и Хёнджин сам не замечает, как тоже начинает легко посмеиваться над собой. — Я знал это ещё в прошлый раз, — Феликс немного успокаивается и с улыбкой идёт вперёд. Слова сбивают Хёнджина с толку. Он замедляет шаг, но, опомнившись, почти врезается в спину Феликса. Тот внезапно останавливается. Взгляд его устремлён к подъезду. Там, у дверей, стоят несколько здоровяков, переговариваются и оглядываются по сторонам. — Хёнджин, иди домой, — тихо, но твёрдо говорит Феликс. — Что? Почему? — Хёнджин удивляется его резкой смене настроения и подходит немного ближе, — Что случилось? — Хёнджин, я же сказал, иди домой! — Феликс рявкает на него, но поздно. Люди у подъезда уже заметили их. — Давно не виделись, Феликс, — хрипит один из мужчин, подходя ближе. — Чего вам нужно? Я отдал за этот месяц, — Феликс заметно напрягается и иногда косится на Хёнджина позади себя. — Плевать, этого мало. Как только Феликс собирался открыть рот, чтобы что-то сказать, его прерывает голос со спины. — Он же вам ясно сказал, за этот месяц отдал, — Хёнджин словно тень выползает со спины и встает прямо перед Феликсом, закрывая собой. — Или вы туго соображаете? — Ты что творишь... — шепчет испуганно Феликс. — Не лезь, малой, — рявкает один из громил. — Иди, пока цел. — Свалите по-хорошему, — спокойно отвечает Хёнджин. — И приходите через месяц. Он не успевает опомниться, как в лицо прилетает кулак. Хёнджин немного отшатывается, задевая Феликса, и оглядывается, проверяя его. Ему удается удержать равновесие, и в следующую секунду он сам замахивается, ударяя в ответ. Мужчина отступает, ошарашенно вытирая кровь. — Хван Йечжуна знаешь? — бросает Хёнджин, вытирая костяшки. — Так это ж отпрыск его. — Где-то позади один из тех людей подает голос. — Неплохого защитника ты себе нашёл, Феликс, — хрипит тот, пятясь назад. — Но знай, мы ещё зайдем повидаться. Феликс мгновенно хватает Хёнджина за руку и тащит в подъезд. — Зачем ты полез, господи… — он бормочет, не оглядываясь. В квартире Феликс усаживает его на диван, исчезает на минуту и возвращается с аптечкой. Хёнджин молча наблюдает: за его движениями, за тем, как он сосредоточенно достаёт вату, как губы дрожат, когда он молчит. Каждое его касание такое осторожное, почти ласковое. Хёнджин задерживает дыхание и любуется человеком перед собой, будто вновь видит его впервые. — Вот зачем ты полез? — Феликс качает головой, обрабатывая ранку. — Я не мог просто промолчать, — Хёнджин немного кривится от боли и неожиданно останавливает его руку, — Феликс… что это было? — Я взрослый человек, и я могу решить свои дела сам, — тот впервые не смотрит ему в глаза и нервно кусает губу. — Это не твои проблемы. — Но я хочу, чтобы это были мои проблемы. — рука Хёнджина медленно расслабляет хватку, и он с нежностью смотрит на него. Феликс переводит взгляд на него и застывает. — Ты как-то хотел знать, почему я не поступил... — наконец произносит он и его рука вновь начинает аккуратно обрабатывать лицо Хёнджина. — Мой отец очень любил казино, и, как ты понимаешь, задолжал крупную сумму, а после умер. И все его долги теперь на мне... а сумма там не маленькая. — Я могу помочь... — Нет! — Феликс резко вскакивает. — Тебе сегодня не хватило? — Мне всё равно, — Хёнджин смотрит прямо на него. — Я готов получить тысячу раз, если это поможет тебе. Феликс вздыхает, потирая лоб, и откладывает аптечку: — Зачем ты всё это делаешь? Хёнджин не отвечает, молча протягивая руку, и касается его щеки. В следующую секунду он придвигается ближе и целует. Феликс застывает, будто его окатили ледяной водой, и не знает, что делать. Одна его сторона говорит оттолкнуть, но вторая уже тянет руку и обвивает шею, отвечая на поцелуй.

***

— Ну, и что было дальше? — Минхо, уже осушивший пару стаканов, почти растёкся по стойке и с неподдельным интересом слушал. — Я...окрылённый любовью, шёл домой, — Хёнджин усмехается, но в этой усмешке нет радости. — Всю дорогу улыбался, как идиот. А потом... — он залпом допивает свой стакан и тяжело выдыхает. — Феликс исчез. Минхо тут же выпрямляется, поражённый. — Исчез? В смысле, просто... исчез? Ты его не искал? — Искал, — тихо отвечает Хёнджин, глядя куда-то в бок. — Два года. Я спрашивал на работе — все делали вид, будто не знают, о ком речь. Даже Чонин... он только плечами пожал. — Пальцы Хёнджина машинально крутят пустой стакан. — Я писал, звонил всем, кому мог... даже просил отца подключить связи. Представляешь? — Но как это вообще возможно? — Минхо, всё ещё потрясённый, кладёт ладонь ему на плечо. — Не знаю, — тихо отвечает Хёнджин. — А ведь это была моя первая любовь... — Он отставляет стакан и проводит ладонями по лицу, будто пытается стереть усталость и воспоминания. — В итоге я оставил всё это. Отучился, как хотел отец. И вот, где я. Минхо молча приобнимает его за плечи, давая понять, что рядом. Повисает тишина — тяжёлая, вязкая. И вдруг её разрезает голос. Такой знакомый, до дрожи, до боли, до отчаянного биения сердца. — Вы будете что-нибудь заказывать? Мир будто останавливается. Не может быть. Не сейчас. Не после всего. Хёнджин боится даже повернуть голову. Боится, что это просто игра воображения. Что память решила добить его очередным обманом. Он медлит, затаив дыхание, потом всё-таки поворачивается. И замирает. Феликс. Стоит перед ним. Такой же — и в то же время другой. Когда-то ярко-синие волосы теперь стали мягким блондом, черты лица чуть взрослее, а взгляд спокойнее, но всё такой же пронзительный. Тот самый, от которого когда-то сердце билось чаще, чем следовало. Феликс улыбается, как будто никакого расстояния и прошедших лет не было вовсе. Смотрит прямо в глаза, так, как всегда любил. — Ты всё-таки не стал танцором... — произносит он тихо. И в этот момент всё замирает. Взгляд в взгляд. Несколько лет одиночества, тысячи несказанных слов между ними, всё смешалось в одном дыхании. Музыка бара где-то вдали глохнет, превращаясь в едва слышный пульс. Он нашёл его.