Побег от Бога

Он обещал прийти в полночь. А я бегу из дома прочь, Ногами землю остужая, Руками воздух прорезая. Он обещал меня сломать. Я попытался доказать Себе и миру,что вокруг Сомкнулся в один мелкий звук. Грудная клетка билась ровно. Мои глаза пусть не покорно, Но видят пред собой его, Как ангела, что замело Пустынным ветром и камнями. Его душили,убивали. Он лишь вставал,и вновь, и вновь, И он хотел мою любовь. Я не склонился, даже зная, Что после этого бывает, Мою поломанную душу Он сохранит и вновь потушит. Но так мгновенье простояв, Я не почувствовал злой яд, Я не почувствовал презренья, И потянулся я вперёд, в надежде на пустой глоток. Его огромные глаза светились ярче, чем луна. Рога светились в темноте, Клыки вонзались в плоть во мне. Я болью бурно закипая, Стараюсь думать мало-мало. Нежнейшее касание носа - Давно изъезжанная проза. Руки на талии моей, А я глупее, всё глупей. Я отдаюсь в который раз Тому, кто, словно не спеша, Ломает всё во мне с конца, Он строит нового меня. Он создаёт с нуля то, Что не создал бы ведь никто. Благословляя - проклинает, А проклиная - убивает. От наказания нет толка, Когда оно на лесть бесспорно Походит больше, чем слова О том,что я сильней тебя. Руки ведут всё ниже, ниже, А я бы рад всех вас не слышать. Он шепчет сразу ото всюду Я проклят или это чудо? Я медленно встаю с кровати И понимаю, что мой сон О чём-то точно намекал, Он мне погибель предвещал. Я быстренько зажёг свечу И сел чертить крыльев росу. Коль умирать сегодня ночью, Попробую я новый почерк. Я медленно готовлюсь к смерти, Рисую шестерни и чертей. Рука дрожит, нога трясётся, Спина согнулась, вот-вот порвётся Я поднимаю мутный взгляд И замечаю - вот ведь гад! Ловушкой было первоначально Мечта, пусть даже инфернально. Спастись от лап его тягучих... Свеча не стухла ни на лучик. Открыв глаза, увидел бога, Что предстоял в крови жестокой. Он медленно съедал меня, Нисколько даже не скорбя. Я для него был целой музой, А я считал его обузой. Плоть разрывалась под зубами, А я пытался не заплакать. Хвост обхватил мою ладонь, И я сжал зубы через боль. Он сделал это ведь любя, Он очень уж хотел меня. Язык его прошелся ловко, А я хотел сгореть, бесспорно. Когда закончился спектакль, Я был нисколько ведь не ранен. Его касания теперь Приносят только злость,поверь. Он разбивал и разбивал Меня об скалы и причал. Он бил мною всё подряд, А сам любил. Он просто гад.