Часть 11 — Каппа
24 июня 2026 г., 20:46
Спустя почти час смертельно скучной работы Малфой объявил:
— Пойду прогуляюсь.
— Что? — Гермиона подняла взгляд, поглощенная попытками идентифицировать пугающе хорошо сохранившихся жуков и бабочек, разложенных на чем-то вроде деревянного постамента. Те лежали на самом верху в том ящике, который Гермиона открыла вторым, и она была не уверена, прикладная у них функция или декоративная. Честно признаться, она очень надеялась, что последнее. Некоторые из этих существ выглядели так, будто вот-вот укусят.
— Я сказал, что пойду прогуляться, — повторил Малфой, потягиваясь и разминая плечи, — Мне до смерти надоела эта комната.
— А, хорошо.
Он хмыкнул в знак согласия и поднялся на ноги, а Гермиона вернулась к странной коллекции засушенных насекомых. Через несколько минут она сдалась — в конце концов, энтомологом она не была. Но прежде чем Гермиона успела приступить к новому заданию, Малфой ворвался обратно в зал через другую дверь.
— Что… это была короткая прогулка… — начала Гермиона, переводя взгляд с Малфоя на огромную дубовую дверь в другом конце зала, но резко замолчала. Малфой тяжело дышал, его поднятая палочка светилась, и он явно не ожидал увидеть Гермиону.
— Грейнджер, что… ох, неважно. — Он обернулся, с подозрением рассматривая дверь, через которую вошел, — хлипкую, крошечную старую дверь, для прохода через которую ему пришлось бы наклониться. Гермиона предположила, что дверь вела на кухню или в какое-то помещение для прислуги, но так далеко они крепость еще не исследовали…
Черт побери.
— Малфой…
— Шшш, — прошипел он, щурясь в дверной проем.
— Малфой, что ты сделал? — яростно прошептала Гермиона, подходя ближе и выхватывая свою палочку.
Дверной проем выходил на зловещего вида каменную лестницу, ведущую вниз, в почти полную темноту. Когда глаза привыкли к слабому освещению, Гермиона разглядела мутную воду, плещущуюся на самой нижней ступеньке, — по крайней мере, она предположила, что это была самая нижняя ступенька. На самом деле Гермиона понятия не имела, какая там глубина или как далеко уходит лестница.
На ступеньке выше показалась крошечная перепончатая рука, и вода забурлила, когда чешуйчатая голова вынырнула на поверхность и моргнула двойными веками. Каппа подождала несколько секунд, словно ожидая, что обед спустится сам, а затем снова моргнула и скрылась под водой.
— Малфой…
— Шшш. — Гермиона благоразумно не стала спорить, но когда Малфой с облегчением вздохнул, очевидно успокоенный тем, что каппа не возвращается, Гермиона повернулась к нему, уперев руки в бока.
— Малфой, какого черта ты бродил по неисследованной и небезопасной зоне? Один!
— Я же сказал тебе, что собираюсь прогуляться…
— Я предположила, что ты имел в виду снаружи!
— Ты предположила неправильно, — дипломатично ответил он, раздраженно поджимая губы и переминаясь с ноги на ногу с хлюпающим звуком. Гермиона тут же осознала, что он промок до колен.
— Ты… ладно. Хорошо. Уверена, что мне не понравится ответ, но как ты умудрился выйти на короткую прогулку и в итоге оказался по колено в воде, удирая от чертовой каппы?
— На самом деле, я почти уверен, что их там целое гнездо, — поморщился он. — Большая часть нижнего этажа затоплена на два фута, должно быть, там есть туннель, ведущий к озеру, или что-то в этом роде.
— Замечательно. Но почему ты бежал аж до этого зала? — спросила Гермиона, стараясь не выглядеть слишком удивленной. — Насколько я помню, каппы не особенно любят сушу…
— Этот говнюк укусил меня за лодыжку, — кисло ответил Малфой. — И они не просто беспомощно трепыхаются, как чертова рыба без воды, эти мелкие засранцы очень шустрые. Я просто вбежал по ближайшей лестнице и оказался здесь.
— Хмм… это не их ареал обитания, конечно, — размышляла вслух Гермиона. — Предположу, что викинги тогда жили на всей территории Ирландии, они добрались до Ближнего Востока, а там велась торговля с Китаем и Японией…
— Не могла бы ты, черт возьми, перестать строить гипотезы о средневековых торговых путях? — возмутился Малфой.
— Как ты думаешь, они что-то охраняли или просто расплодились здесь?
— У меня не было возможности спросить.
— Ой, не смотри на меня так, именно поэтому предполагается, что мы не исследуем крепость в одиночку и действуем крайне осторожно, раздраженно сказала Гермиона. — Ты же на самом деле не пострадал, да? — уточнила она в конце концов.
— Твоя забота трогает меня до глубины души, — выплюнул он, засунув палочку обратно в карман и рассматривая свои испорченные брюки. Они, естественно, высохнут, но на левой лодыжке, где Малфоя укусила каппа, красовалась большая дыра, демонстрируя мокрый носок с узором пейсли.
— Ладно, я наложу охранные чары и завтра расскажу обо всем Фионе. Пусть отправит кого-то из Отдела магических существ разобраться с каппами.
— Пожалуешься на меня взрослым? — усмехнулся Малфой. — Я даже не удивлен. — Он презрительно покачал головой и направился обратно к большому столу.
— Мне напомнить тебе, что моя работа буквально состоит в том, чтобы докладывать Министерству о том, что здесь происходит? — резко спросила Гермиона, быстро наложив на дверь запирающее заклинание, прежде чем повернуться к Малфою лицом. — Как ты вообще оказался там внизу?
— Нет, Грейнджер, тебе не нужно напоминать мне, что ты самая образцово-показательная зануда в истории образцово-показательных зануд, — пробормотал он, схватил пальто и направился к главному выходу, даже не взглянув на Гермиону и не ответив на второй ее вопрос.
— Ты… Подожди, Малфой! Черт…
Гермиона не собиралась бежать за ним, как ребенок, пытающийся догнать своих родителей (черт бы побрал его дурацкие длинные ноги), и в любом случае, кто-то из них должен повести себя как взрослый и не дать разбушевавшимся каппам захватить крепость. Поэтому, когда Малфой скрылся, Гермиона снова выругалась себе под нос и повернулась к двери. Малфой определенно обладал талантом заражать всех вокруг своим отвратительным настроением. Гермиона не сомневалась, что это результат долгих лет практики.
Она потратила около минуты на то, чтобы наложить на дверь охранные чары, несколько магических сигнализаций и парочку проклятий, которые собьют с толку даже самых коварных капп, а затем нацарапала предупреждение на клочке бумаги и прикрепила его к двери взмахом палочки. На данный момент этого было вполне достаточно. Как минимум, Гермиона была почти уверена, что в ближайшее время туда больше никто не сунется. Почти уверена. Как оказалось, уследить за Малфоем было труднее, чем она предполагала.
Гермиона застонала и всплеснула руками в раздражении на саму вселенную, хотя знала, что ей некого винить в этой нелепой ситуации, кроме самой себя. Хотелось только одного — вернуться в свою палатку и кипеть от негодования с бокалом вина в руке и без всяких Малфоев, но нужно было закрыть еще один вход в гнездо капп. Не было смысла копаться в себе, чтобы в итоге прийти к тем же самым выводам, поэтому с очередным стоном Гермиона смирилась с судьбой и пошла искать скользкое чудовище, которое так испортило ей день, — и она не имела в виду каппу.
— Малфой! — позвала она, выходя из крепости и осторожно шагая по мокрой траве так быстро, как только возможно, чтобы не упасть на задницу и не расплескать весь свой праведный гнев. — Эй, Малфой! — закричала она, заметив его светлые волосы в тот момент, когда он скрылся в своей палатке.
Гермиона неразборчиво выругалась себе под нос, раздражаясь все сильнее с каждым шагом. Подойдя к двери в палатку Малфоя, Гермиона ударила по ней кулаком. Древесина была очень тонкой, поэтому стук оказался гораздо менее злобным и гулким, чем ей хотелось бы, но, очевидно, этого было достаточно, чтобы выбесить Малфоя и заставить наконец ответить ей.
— Грейнджер, ты серьезно не можешь дать мне десять сраных секунд? — раздался его приглушенный и чрезвычайно напряженный голос.
— Нет, — отрезала она. — Мне нужно, чтобы ты показал мне, как ты попал в гнездо капп, чтобы мы могли его как следует запечатать.
— Грейнджер, я сомневаюсь, что они захватят крепость за то время, которое мне потребуется, чтобы сменить носки.
— Дело не в этом, — надменно возразила она, хотя, конечно, Малфой был совершенно прав. Все ее разочарование и сдерживаемые из-за странностей последних нескольких дней эмоции вылились в раздражение на Малфоя, и поскольку вокруг не было никого, кто мог бы осудить ее поведение, кроме человека, который и так ничего хорошего о ней не думал, у Гермионы возникло огромное искушение поддаться бесстыдной иррациональности.
— Прямо сейчас?
— Да, сейчас.
Голос за дверью пробормотал что-то подозрительно похожее на «чертова зануда», затем последовало рычание: «Отлично».
Гермиона самодовольно ухмыльнулась, мелочно удовлетворившись своей победой, а затем он открыл дверь, и ее улыбка испарилась.
На пороге стоял Малфой. Без брюк.
Гермиона моргнула, моментально потеряв дар речи и пребывая в шоке от вида Малфоя в мокрых носках, без обуви, в незаправленной (к счастью), прикрывающей нижнее белье рубашке.
— Я имею в виду, что предпочел бы все-таки переодеться, но если ты настаиваешь, что нужно идти прямо сейчас…
— Черт возьми, ты мог просто сказать… — пробормотала Гермиона, необъяснимо разволновавшись.
— Нет, нет, если нужно прямо сейчас, — произнес Малфой с выражением отрепетированной, но совершенно неубедительной невинности на лице, и накинул пальто. Очевидно, он решил, что какое бы смущение эта ситуация у него ни вызывала (не очень-то сильное, судя по еле сдерживаемой ухмылке), это цена, которую Малфой готов заплатить, чтобы продолжать портить Гермионе день.
— Просто… просто оденься, ладно?
— Но…
— Ладно, ты прав, — отрезала Гермиона. — Я просто выпью чаю, пока ты приводишь себя в пристойный вид.
— О, Грейнджер, мы же оба понимаем, никакие брюки не сделают меня пристойным.
На одно невероятно сюрреалистичное мгновение Гермионе показалось, что в его глазах мелькнул огонь, выбивший ее из равновесия, но потом Малфой с презрительным фырканьем захлопнул дверь прямо перед ее носом, и она резко вынырнула в реальность.
Ну и придурок. Упрямый, твердолобый, скользкий…
Хотя, надо признать, ноги у него что надо.
Впрочем, Гермиона ни за что и никогда бы в этом не призналась.
Как и в том, что на миг испытала совершенно безумное желание… ну, сделать что-то непристойное.
Должно быть, надышалась какой-нибудь психоактивной плесенью из тех отсыревших ящиков с увядшими растениями. Такова была ее версия, и Гермиона собиралась ее придерживаться.
Несса и Пиппи настояли на том, чтобы приготовить чай, и на этот раз Гермиона возражала лишь для вида. По закону им полагались выходные, но подавляющее большинство домовых эльфов предпочитало игнорировать этот факт. Гермиона же была слишком сбита с толку, чтобы спорить, поэтому, когда эльфихи вернулись из таинственных глубин столовой с огромным подносом, прогибающимся под тяжестью угощений, которых хватило бы на полноценное послеобеденное чаепитие, она просто улыбнулась и поблагодарила их. Объяснять домовым эльфам, что такое «нормальная» порция, было — и, вероятно, всегда останется — совершенно безнадежным делом.
Гермиона рассеянно жевала сэндвич с огурцом, пытаясь вспомнить, когда в последний раз ей хотелось чего-то непристойного с кем-то, кто не являлся Роном или какой-нибудь маггловской знаменитостью. Рон был окончательно и бесповоротно исключен из списка возможных вариантов, а фантазировать о маггловских красавцах-актерах можно было до посинения — вреда от этого не было. Но теперь, когда ее разум наконец осознал наступление новой свободной жизни, возможно, пришло время принять этот факт и сходить на настоящее свидание. Нужно было выбраться с этого дурацкого острова и напомнить себе, что в мире полно других мужчин, помимо… ну, него. В любом случае, она же не хотела идти на свидание с ним, ей просто хотелось… ну… Чем меньше об этом будет сказано, тем лучше.
Гермиона поморщилась, наливая себе чашку чая. В последний раз она была на настоящем первом свидании в четырнадцать лет, поскольку ранние этапы их с Роном отношений были в основном наполнены похоронами, поминками и судами над военными преступниками. И к сожалению, свидания — это не то, что можно было бы просто наверстать по книжкам.
Когда несколько минут спустя Малфой вернулся, он уставился на переполненный поднос, затем ухмыльнулся и лениво плюхнулся на стул напротив нее.
— Я знаю, что ты, должно быть, считаешь меня ужасно тщеславным существом, Грейнджер, но как много времени, по-твоему, мне бы понадобилось, чтобы переодеться в сухую одежду? — усмехнулся он, выбирая розовый макарун. — Чтобы все это съесть, нужно несколько часов.
— Я просто попросила чаю, — коротко ответила она, и он кивнул, совершенно не выглядя убежденным.
— Еще чашечку? — спросила Несса, появившись рядом почти сразу после того, как Малфой сел. — Еще кипятка? Еще сконов?
— Нет, — ответила Гермиона.
— Да, — одновременно с ней произнес Малфой. Гермиона бросила на него сердитый взгляд. — Но только чашку чая, Несса, пожалуйста. Еды нам больше точно не нужно, верно, Грейнджер?
— Нет, определенно нет, — подтвердила она, стараясь не обидеть эльфиху резким тоном. — Спасибо, Несса.
Несса кивнула, просияла и исчезла.
— Не хотелось бы заставлять ждать это стадо бешеных капп, правда? — пробормотал Малфой себе под нос, как только крошечная эльфиха исчезла.
Гермиона решила не обращать на него внимания и сосредоточилась на тщательном намазывании скона маслом. Есть ей особо не хотелось, но Гермиона ненавидела, когда еда пропадала зря. Несколько минут они сидели молча. Вернулась Несса с дополнительной чашкой, следом за ней явилась Пиппи со свежим номером «Ежедневного пророка». Они испарились так быстро, что Гермиона даже не успела осознать их присутствие, не говоря уже о том, чтобы поблагодарить. Малфой налил себе чаю и уткнулся в газету, а Гермиона принялась за скон.
— Знаешь, я вовсе не такая уж зануда, — произнесла она после очередной долгой паузы.
— Да неужели? — отозвался Малфой, даже не подняв взгляд от газеты.
— Заботиться о безопасности — не значит убивать все веселье.
— Хочешь сказать, что образцовые сотрудники Министерства все время нарушают правила ради развлечения? — беззаботно уточнил он, и Гермиона фыркнула от смеха.
— Ты знаком с Гарри и Роном?
— Они едва ли образцовые сотрудники, — ядовито усмехнулся он.
— О, так ты хочешь сказать, что чистоплюями должны быть они?
Малфой что-то раздраженно прошипел и отложил газету, одарив Гермиону покровительственным взглядом, будто та была не по годам развитым ребенком, который задает слишком много вопросов. Отчего у Гермионы внутри снова закипел подавленный гнев.
— Это не имеет значения, — отрезала она, допивая чай. — Пойдем, давай покончим с этим.
— С радостью, — протянул Малфой, следуя ее примеру.
Они встали и вышли из палатки, направившись обратно к крепости.
— Не знаю, почему все думают, что я какая-то святая… — пробормотала Гермиона в пустоту, — «Ох, Гермиона Грейнджер, она любит правила», полная херня собачья…
— Хочешь сказать, что не любишь правила? — усмехнулся он позади нее, и Гермиона обернулась, чуть не поскользнувшись на мокрой траве, но удержалась на ногах.
— Во-первых, я не с тобой разговаривала.
— О, правда? — он театрально огляделся в поисках кого-то другого на этом пустынном острове, с кем она могла бы разговаривать.
— Заткнись. Наличие правил предпочтительнее их отсутствия, но игнорировать плохие правила предпочтительнее, чем следовать им. — Что ж, это прозвучало слишком упрощенно, но суть передавало точно.
Малфой пожал плечами и прошел мимо нее, теперь шагая впереди.
— Я не говорю, что не согласен, — продолжил он через плечо. — Просто удивлен, что слышу это именно от тебя.
— И что тебя удивляет? — проворчала Гермиона. Она знала, что Малфой пытается ее задеть, но была не готова сдаваться. — Не забыл про Инспекционную дружину?
— Не забыл, — тихо ответил он. — Хотя, честно говоря, наделить властью кучку подростков — это в любом случае плохая идея.
— Остальные старосты как-то справлялись, — пробормотала Гермиона, испытав укол вины из-за того, что подняла эту тему. Но Малфой, казалось, либо не услышал, либо не захотел отвечать на ее комментарий, и больше ничего не сказал, пока они не вошли в крепость.
— Значит так, — безэмоционально начал он. — Я спустился по этой лестнице, минут пять шел по коридору внизу, затем оказался в воде.
— Понятно.
Малфой осветил путь палочкой и начал спускаться по грубо высеченным каменным ступеням, Гермиона последовала за ним. Она не была уверена, что именно заставило ее снова нарушить тишину, но испытывала странное неудовлетворение от неоконченного разговора.
— Мне надоело, что Гарри и Рону достается вся слава за блестящее нарушение правил, — произнесла она, когда они начали устанавливать защитные чары. — Разве я не провела целый год, скрываясь от правительства?
— Что ж, я… кажется, так и было, да, — ответил Малфой, похоже, искренне не понимая, как реагировать на ее внезапную откровенность. — Грейнджер?
Она намеренно смотрела прямо вперед и продолжала накладывать защитные чары.
— Что, Малфой?
— К чему ты ведешь? — Гермиона бросила на него взгляд и увидела, что Малфой тоже полностью сосредоточен на работе. Мерцающий свет палочки отбрасывал драматичные тени на его лицо. — Ты пытаешься добиться от меня еще одного извинения?
— Нет, совсем нет…
— Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватым?
— Нет, я просто… я, наверное, просто выплескиваю раздражение. Не все вертится вокруг тебя, Малфой.
— Принято, но хочу также отметить, что приведенные тобой примеры подсвечивают вещи, которыми… которыми я не особо горжусь…
— Я… ты прав. Принято к сведению.
— Но не стесняйся и дальше рассказывать мне, какая ты гнусная негодяйка, — улыбнулся он. — Должен признать, что мне даже нравится это слушать. Конечно, когда не я главный злодей.
— Ой, брось, ты никогда не был главным злодеем. — Гермиона улыбнулась в ответ. — Максимум вызывал раздражение.
— Вот это обидно. — Малфой закончил устанавливать защитные чары взмахом палочки и переключился на создание сигнализаций, на случай если каппы проберутся мимо чар. — Просто пообещай, что не повторишь этих слов, Грейнджер. Меня могут лишить членства в гильдии злодеев с подкрученными усами.
— У тебя нет усов, которые можно крутить, но ладно. Твоя тайна останется между нами.
— Ты так говоришь, но разве я могу доверять настолько гнусной негодяйке. — Он опустил палочку, скрестил руки на груди, с ухмылкой повернулся к Гермионе лицом и небрежно оперся о каменную стену позади себя. — В любом случае, потребуется нечто большее, чтобы убедить такого мерзавца, как я, что ты не такая уж добрая и светлая.
— Я вломилась в Гринготтс.
— Впечатляет, признаю, но ты сделала это вместе с Поттером и Уизли, так
что не в счет.
— Это несправедливо.
— Справедливость? С кем ты, по-твоему, разговариваешь, Грейнджер? — ухмыльнулся Малфой.
— И то правда. — Гермиона отразила его позу, прислонившись к противоположной стене. — Ну… вот! Однажды на первом курсе я подожгла Снейпа, не лучший мой поступок, но…
— Что? Нарочно?
— Ну да, но это не то чтобы впечатляет… в любом случае, это оказалось недоразумением…
— Недоразумением?! — фыркнул Малфой и недоверчиво покачал головой. — Только ты, Грейнджер, способна назвать поджог долбаным недоразумением. Снейп в итоге узнал об этом?
— Я почти уверена, что он понял, что горит…
— Что это ты его подожгла, Грейнджер.
— О нет, я так не думаю… — Произнеся это вслух, Гермиона почувствовала себя немного виноватой, даже спустя столько лет. Малфоя, судя по его ухмылке, ее признание скорее искренне развеселило,. Он снова недоверчиво покачал головой, а затем вернулся к накладыванию чар.
— Ты когда-нибудь лгала МакГонагалл? — внезапно спросил он, пока они вплетали защитные чары в пространство вокруг себя. Взгляд его светлых глаз казался пристальным в тусклом свете палочек.
— Наверное, один или два раза, да, — ответила она.
— Это заводит, — пробормотал Малфой, продолжая накладывать чары, а затем его глаза распахнулись, как будто он не собирался произносить этого вслух. На секунду Гермионе показалось, что все ее внутренние органы перестали работать, а затем включились на полную мощность — сердце колотилось, желудок кувыркался, а мозг лихорадочно соображал.
— Э… прошу прощения? — прошептала Гермиона после долгой напряженной паузы. Вероятно, она что-то не так расслышала.
— Это… я не… блять.
Это определенно не звучало как категорическое отрицание, которого ожидала Гермиона. Они оба остановились, опустив палочки и не встречаясь взглядами друг с другом.
— Ты… ты думаешь, что сама мысль о том, что я лгу учителю, это…
— Я не это сказал, — резко ответил он.
Вот и отрицание. Слава Богу. Гермиона обрадовалась, действительно обрадовалась, что все стало намного проще, но… ну… она также была отчаянно разочарована, и это снова усложнило ситуацию.
— Конечно, нет, — согласилась она, отворачиваясь от Малфоя и заканчивая накладывать чары.
С минуту или около того он молчал, но когда заговорил, то сделал это с тщательностью и осторожностью человека, делающего первый неуверенный шаг по тонкому льду.
— Это было бы полным безумием, да? — спросил Малфой, глядя прямо вперед, в темноту, куда не доходил свет от их палочек. — Если… гипотетически… кого-то это заводит… — он откашлялся и замолчал, видимо, решив, что лучше вообще ничего не говорить.
Гермионе стоило сделать то же самое.
— Если кого-то заводит, что я солгала профессору МакГонагалл? — спросила она и почувствовала, что в горле внезапно пересохло. — Если кого-то заводит, что… что я… что кто-то — гипотетически — на втором курсе помог друзьям пробраться в гостиную Слизерина, чтобы шпионить за тобой?
— Что ты сделала? Я об этом не знал…
— Ты и теперь не знаешь. — Губы Малфоя скривились, и Гермиона почувствовала, как по спине пробежала легкая дрожь.
— Звучит как интересная история, — промурлыкал он, очевидно, совершенно не обеспокоенный тем, что они нарушили его личные границы.
— Так и есть, — подтвердила Гермиона, решив, что если она когда-нибудь ему и расскажет, то опустит ту неловкую часть, где наполовину превратилась в кошку. — Ну, это же все гипотетически.
— Я и понятия не имел, что ты такая коварная, Грейнджер, — ответил он.
В его голосе прозвучали голодные нотки, и Гермиона почувствовала, что бездна снова зовет ее, манит шагнуть на тонкий лед, подбадривает делать то, чего не следует, беззастенчиво желать всего того, чего Гермиона не могла иметь, того, что по определению было неправильным…
— Правда? Ты понятия не имел? — переспросила она, уперев руки в бедра в попытке выразить высокомерное недоверие, и обрадовалась, что вокруг было достаточно темно, чтобы скрыть ее пылающие щеки. — Тебе нужны еще примеры?
— Да, пожалуйста, — прорычал Малфой. Когда он успел подойти так близко?
— Я не собираюсь раскрывать все свои секреты, — прошептала Гермиона, а он коротко и хрипло рассмеялся в ответ.
— Тогда что-то, что не является секретом.
— Я-я не…
Он подошел так близко, что Гермиона могла разглядеть темно-серые ободки на его радужках. Когда в последний раз кто-то смотрел на нее так? Страх, голод и жар одновременно…
Почему она не оттолкнула его снова?
Ох, черт с ним, ей было все равно. Гермиона испытывала волнение от признания своих действий как побед, а не сомнительных средств для достижения цели. Волнение от того, что кто-то не просто признает, но и наслаждается той частью ее личности, которая не представляла собой образец добродетели, каковым Гермиону так часто выставляли окружающие.
— Однажды я шантажировала известного репортера, заставив заткнуться, — пробормотала она. — Ну, если придираться, технически я все еще ее шантажирую. — На самом деле Гермиона практически оказала обществу услугу.
— И моральные принципы должны быть изрядно искажены, чтобы такое заводило, не так ли? — хрипло спросил Малфой.
— Твои моральные принципы действительно изрядно искажены.
— И?
— И… и… ох, да пошло оно.
— Должен ли я быть… ммф…
А потом она его поцеловала.
Это было неправильно, это было глупо, и безрассудно, и крайне непрофессионально…
И Гермионе было все равно.
