Красивый

Поцелуи на шее и спине ощущаются самым приятным сном. Сынчоль улыбается, наслаждаясь приятным чувством. Это сновидение ему очень нравится, как никакое другое раньше. — Просыпайся. Голос тихий и такой знакомый, любимый. Но вместо того, чтобы послушаться, он только удобнее устраивается, обнимая подушку. У него выходной, наконец-то полноценный выходной, когда можно весь день проваляться в постели. Сквозь этот сладкий сон Сынчоль продолжает наслаждаться поцелуями и поглаживаниями по спине. Если бы он был котом, то сейчас бы мурчал, как моторчик. — Ну же, просыпайся, — слышит он, но все равно цепляется за дрему. Но подскочить приходится. Вместо поцелуев его ощутимо кусают за плечо. Сынчоль шипит от боли, всё же открывает глаза и щурится. Сквозь щель между шторами пробивается луч солнца. — Доброе утро, — говорит Джонхан, садясь ему на поясницу. Снова прикрыв глаза, Сынчоль тихо стонет в подушку. Его парень мнет его спину. — Доброе утро, — бормочет он в ответ. Вес Джонхана приятно ощущать на себе так же, как и его прикосновения. Юн наклоняется и целует заднюю сторону шеи, спускается поцелуями ниже. Языком он очерчивает края татуировки на спине, отчего Сынчоль натурально мурчит, даже не приходится становиться котом для этого. — Почему ты так красиво спишь? — спрашивает Джонхан, прижимаясь всем телом к нему. Спиной Сынчоль чувствует, что на нем только белье, а волосы мокрые. — Красиво сплю? — он смеется, на что его парень несильно кусает его плечо снова. — Да, — Джонхан целует его за ухом, — я проснулся, а ты тут лежишь рядом… Такой очаровательный с этими твоими надутыми губами и такой горячий одновременно. Чхве Сынчоль, я хочу тебя сожрать. — Переименую тебя в контактах на самку богомола, — он заезжено шутит, но в то же время ему начинает хотеться большего. — Оу, тебя заводят насекомые? — поддерживает шутку Джонхан. Он сползает с него, сжимает его задницу обеими руками и побуждает перевернуться на спину. Сынчоль что-то собирается сказать, но вместо слов изо рта вырывается стон, а сам он едва не складывается напополам. Джонхан не церемонится, быстро стягивает его белье вниз и берет в рот его член. Не то чтобы Юн до этого никогда ему не отсасывал, но пожалуй это первый раз, когда он делает это с такими энтузиазмом. За стоном следует хрип, Сынчоль снова ложится нормально на постель и предоставляет себя в пользование. Его член окончательно твердеет во рту у Джонхана, который неуклюже, не отрываясь от дела, снимает с себя трусы. Его руки повсюду. Сынчоля буквально лапают везде, куда дотягиваются, что возбуждает еще сильнее. Джонхан то сжимает его бедра, то гладит живот, то дразнит соски, то берет его за руку. Сынчоль находит холодность и некоторую неприступность своего парня безбожно привлекательной, ему страшно нравится то, что Джонхан как бы позволяет себя раскладывать на всех поверхностях и любить. Но вот такие моменты, когда он сам проявляет инициативу… Это бесценно. У Сынчоля сердце заходится. Хлюпающие звуки и увлажнившиеся глаза Джонхана, которыми он смотрит на его лицо, — это слишком. Он заставляет себя оторвать парня от своего члена и приподнимается, чтобы поцеловать его. — Что на тебя нашло? — спрашивает Сынчоль, спускаясь руками по чужой спине. — Надо же тебя иногда баловать, — оставив на его губах еще один короткий поцелуй, он запускает пальцы в короткие волосы Сынчоля, — своей инициативностью. Они делят поцелуй, полный желания. Джонхан жмется максимально близко, их горячие тела трутся друг о друга. — Тебе лучше снова лечь, — говорит Юн, оторвавшись от губ напротив. Сынчоль ложится, как ему и было велено. Некоторое время его рассматривают, закусив губу, проводят ногтями по груди, отчего он шумно выдыхает. Джонхан не делает ничего особенного, но это не мешает Сынчолю чувствовать себя оголенным нервом. Он весь покрывается гусиной кожей, находясь в предвкушении следующих действий своего парня. Еще несколько минут Джонхан дразнит его заигрывающими касаниями и быстрыми поцелуями то в губы, то в шею, доводя до исступления. Сынчоль чувствует, как капля пота стекает по его виску, щекоча. Вместе с этим Джонхан ерзает задницей по его члену, и это немного слишком. Попытка поменять их местами и приступить к более активным действиям — проваливается. Обманчиво худыми ногами и руками Джонхан удерживает его, не давая сдвинуться с места. — Лежи, я все сделаю сам. На это заявление Сынчоль поднимает руки в сдающемся жесте, молясь, чтобы Джонхан перестал его томить. Но когда его парень тянется к тумбочке за смазкой и презервативами, он все же меняет свое положение, , устраиваясь за парнем, потому что сдержаться, когда перед тобой маячит голая, любимая задница, невозможно. Джонхан ворчит что-то, пока его не целуют в поясницу. Он опирается локтями на тумбу, стоя коленями на кровати, пока Сынчоль, повторяя его действия целует его спину. — Сделаешь все сам чуть позже, — говорит Сынчоль, сжимая его бедра. Почувствовав влажный язык между ягодиц, Джонхан невольно сильнее прогибается в спине, словно подставляясь еще больше. Голова падает на сложенные перед собой руки. Он тихо постанывает на каждое движение чужого языка, растекаясь в удовольствии. Это совсем не то, на что был расчет сегодня утром, но Юн более чем доволен таким раскладом событий. — Так чего ты не достаешь то, зачем полез? — спрашивает Сынчоль и кусает его за ягодицу. Немного подрагивающими руками он достает то, что нужно, и все же делает то, что собирался изначально. Сынчоль позволяет снова себя уложить на кровать, выглядит он при этом, как сытый кот, но который совсем не против добавки. — Я весь твой, — Сынчоль заводит руки за голову и расслабляется. Джонхан раскатывает презерватив по его члену и размазывает по нему смазку быстрыми выверенными движениями. Сынчоль облизывает пересохшие губы в предвкушении. Он рассчитывает посмотреть на то, как его парень себя растягивает, но тот сразу переходит к его члену. — Ты не собираешься… — А ты думаешь, чем я занимался в душе? — перебивает его Джонхан. Последнее слово тонет в их общем громком стоне, когда он принимает в себя член полностью. Луч солнца, который пробивался между шторами, падает на напрягшийся живот Джонхана, который медленно двигается вверх-вниз. — Так хорошо, — говорит Сынчоль с придыханием. Он не лукавит ни на йоту. Ему кажется, что его сладкий сон продолжается. И это самое лучшее сновидение за всю его жизнь, потому что он наблюдает, как в погоне за удовольствием движения Джонхана становятся все более резкими и быстрыми. — Ты такой красивый, я не могу, — выдыхает Юн. Сынчоль усмехается, опуская одну руку на член парня. Джонхан ее спешно отпихивает. — И это ты мне говоришь, ты себя видел, Хан-и? — Я рад, что нравлюсь тебе. — Неа, неправильно, — Сынчоль хватает его за руку и тянет на себя. Он целует парня жадно, прижимая к себе как можно ближе. Джонхан охотно отвечает, пуская в ход язык. — Я с ума по тебе схожу, — шепчет Сынчоль ему в губы. — Я по тебе тоже. Джонхан собирается вернуться в прежнее положение, но ему не позволяют. Сынчоль резко переворачивает их, его парень ахает от этого. — Думаю, — он удобнее устраивается между ног Джонхана и делает первый толчок самостоятельно, — ты достаточно наскакался на сегодня. Спальня наполняется пошлыми шлепками и несдержанными стонами. — Помоги мне, — Джонхан тянет его руку к своему члену, и кто он такой, чтобы в этому ему отказать. Заходясь в удовольствии, Джонхан то сжимает подушку, то рвёт простыни, то пытается ухватиться за Сынчоля, который семимильными шагами приближает его к оргазму. — Еще-еще-еще, — просит он. Сынчолю одновременно хочется и не послушать его и наоборот замедлиться, растягивая удовольствие, и в тоже время — исполнить его слезливую просьбу, потому что сам уже на грани. Побеждает второе: сегодня выходной, они могут вообще не вылезать из постели целый день. — Пожалуйста, — хнычет Джонхан, пытаясь одновременно и толкнуться в его кулак, и насадиться на член. Остановившись под недовольный стон, Сынчоль ловко подсовывает подушку ему под ягодицы, разводит ноги шире и срывается на бешеный темп. Он кончает первым, чувствуя из-за этого легкое разочарование, но оно перекрывается удовольствием. Как же ему, мать вашу, хорошо. Сынчоль продолжает трахать Джонхана на морально-волевых, пока тот не кончает тоже почти с криком.Упав на кровать рядом с парнем, он тяжело дышит. Взбодрились они на славу. Джонхан продолжает лежать с раздвинутыми ногами, и эта картина такая соблазнительная, что Сынчоль корит себя за то, у него так быстро снова не встает. — Хан-и, — говорит он. — М-м? — Я люблю тебя. Парень скатывается с подушки ему под бок. — И я тебя люблю, — Джонхан чмокает его в губы, — закажем английский завтрак? — Все, что ты захочешь.