Я буду огнём в твоей власти, Басу

В главном зале резиденции Дубеев, где воздух был пропитан ароматом свежезаваренного дарджилинга и сандалового дерева, четверо сидели за низким резным столом, инкрустированным слоновой костью. Роскошные шелковые подушки, расшитые золотыми нитями, смягчали жесткие сиденья, а стены украшали фрески с изображениями дворцовых сцен. Радж Дубей, в своем безупречном шелковом дхоти и тюрбане с рубином, сидел во главе, улыбаясь с теплотой старого друга. Рядом с ним Амрита Рай, в сари цвета слоновой кости с серебряной каймой, грациозно наливала чай из серебряного чайника, ее движения были плавными, как танец павлина. Напротив них — Дивия Шарма и Доран Басу, пара, чей огонь чувствовался даже за километр. Дивия сидела прямо, но ее пальцы нервно теребили край сари — ярко-красного, с золотыми узорами, подчеркивающими ее стройную фигуру. Она не притрагивалась к чашке с чаем, стоящей перед ней. Мысли ее витали далеко от этого уютного зала, уносясь назад, в ближайший час. После той сцены с Дораном их уединении в кабинете — сцены, полной страсти и неожиданной близости, — он осмелился пошутить. "Но я имел ввиду не это," — сказал он с той своей фирменной ухмылкой, намекая на что-то игривое, но дерзкое. Ее рука взметнулась сама собой, и пощечина эхом отозвалась в комнате. "Я придушу этого Асура!" — пронеслось у нее в голове тогда, краснея от ярости и... чего-то еще. А потом, в повозке по пути сюда, она прятала взгляд, уставившись в окно на проносящиеся пальмы и пыльные дороги Калькутты. Щеки ее пылали, сердце колотилось, как барабан на фестивале. Она не смотрела на Басу, но чувствовала его присутствие — теплое, наглое. А он сидел напротив, скрестив руки, и бесстыдно ухмылялся, словно знал все о ней. Смущение жгло ее изнутри, как раскаленный уголь: как она могла решиться на такое? На эту близость с мужчиной, который раздражал ее до дрожи, но при этом притягивал, как магнит? Ей было стыдно — стыдно за свою смелость, за то, что тело предало разум. Обидно — за его шутку, за то, что он видел ее уязвимой. Но под всем этим таилось теплое, запретное чувство: ей нравился этот мужчина. Его уверенность, его юмор, даже его наглость. «Не может быть..» — шептала она себе, не веря, что решилась. Замешательство кружило голову: кто она теперь? Та же строгая и гордая Дивия Шарма, или кто-то новый, смелый и безрассудный? И все это из-за Дорана Басу. Теперь, в зале, она все еще избегала его взгляда, но Доран, расслабленно откинувшись на подушку, пил чай большими глотками, как будто это был обычный вечер в кругу друзей. Никакой угрозы в его позе — только ленивая грация льва, отдыхающего в тени. Дивия не выдержала и бросила на него быстрый взгляд: прищуренный, полный предупреждения. «Зачем ты пьешь? — говорили ее глаза. — Если он снова отравлен?» Воспоминание о последнем чае с Амритой кольнуло остро: подозрение пало на эту женщину с ее сладкой улыбкой. Доран поймал ее взгляд и ответил своим — смелым, искрящимся вызовом. Его глаза сузились в улыбке, брови приподнялись: «А что, если я хочу рискнуть? Или ты боишься за меня, моя дорогая?» Это было дерзко, почти заигрывающе, без слов, но с намеком на их недавнюю близость. Дивия закатила глаза, демонстративно, но с легкой улыбкой, которую не смогла подавить. «Идиот, Асур во плоти!» — подумала она, но сердце екнуло. — Ну что ж, друзья мои, — начал Радж, разряжая тишину своим бархатным голосом, — позвольте мне первым поздравить вас со предстоящей свадьбой. Дивия, Доран — это событие, которое осветит наши жизни, как фестиваль Дивали. Я рад, что вы здесь, в нашем доме. И, чтобы отметить это заранее, я хочу подарить вам подарок. Не просто безделушку — нечто достойное вашей пары. Он улыбнулся широко, хлопнул в ладоши, но потом покачал головой. — Ах, но он в моей личной комнате. Подождите минутку, я сам схожу за ним. Амрита, милая, продолжай развлекать гостей. Радж поднялся грациозно и вышел из зала, его шаги эхом отозвались по мраморному полу. В этот момент Дивия подала Дорану знак — едва заметный кивок в сторону коридора, глаза ее говорили: «Пора действовать. Мы не просто чай пить пришли.» Они, конечно же, подозревали Амриту в предательстве, в отравлении, и цель визита была ясна: обыскать ее вещи, найти доказательства. Чтобы отвлечь, Дивия вдруг прижала руку ко лбу, слегка покачнувшись. — Ох, мне... мне вдруг стало жарко. Душно здесь, после дороги. Можно мне освежиться? — произнесла она слабым голосом, используя весь актерский потенциал. Доран, не упустивший ни секунды, наклонился ближе и прошептал так тихо, чтобы Амрита не услышала: — Отличная игра, моя актриса. Только не переигрывай — еще упадешь в обморок от "жары". Дивия метнула в него колкий взгляд и шепотом огрызнулась: — Заткнись, Басу. Лучше подыграй, или я сама тебя придушу, как обещала. — Я бы не против, — прошептал он с ухмылкой, но громче добавил: — Конечно, драгоценная госпожа. Опирайтесь на меня. Госпожа Рай, мы отлучимся? Дивии нужно в дамскую комнату. Амрита поднялась сразу, с заботливой улыбкой. — О, бедняжка! Конечно, я сама отведу тебя, Дивия. Здесь недалеко, в женском крыле. Дивия замерла, лихорадочно думая: «Что сказать? Нужно, чтобы Доран пошел со мной — он поможет обыскать. Нельзя одной!» Но слова застряли в горле. В этот миг в зал вошла старая служанка — сгорбленная женщина в простом сари, с седыми волосами, собранными в пучок. Она поклонилась низко. — Госпожа Рай, господин Дубей просит вас помочь ему с подарком. Говорит, это срочно, нужно ваше мнение. Амрита нахмурилась слегка, но кивнула. — Хорошо. Тогда... э-э, Гита, проводи госпожу Шарму в дамскую комнату. И принеси ей прохладной воды. Дивия выдохнула с облегчением — шанс! Но Амрита добавила: — И подожди снаружи, чтобы помочь ей вернуться. Им ничего не осталось, как согласиться. Доран кивнул, скрывая разочарование за улыбкой, а Дивия поднялась, опираясь на его руку для вида — ее пальцы слегка сжали его локоть, передавая: "Жди сигнала". Служанка Гита повела Дивию по коридору, устланному персидскими коврами. Воздух здесь был прохладнее, с ароматом жасмина из сада. Дивия шла медленно, "приходя в себя", но невзначай начала расспрашивать: — Гита, вы давно служите в этом доме? Такой роскошный дворец... А где живет госпожа Амрита? Наверное, в главных покоях? Старуха, польщенная вниманием, закивала. — О да, госпожа, с детства махараджа Раджа. Госпожа Амрита — в гостевой комнате, рядом с женским крылом. Там тихо, и женская комната как раз напротив. Она любит уединение, говорит, для медитаций. Дивия кивнула, сердце забилось чаще. «Гостевая комната рядом с женским крылом — идеально! Дамская комната там же.» Они подошли к двери дамской комнаты — изящной, с резными панелями и фарфоровым умывальником внутри. — Подождите здесь, Гита, — сказала Дивия мягко. — Я... я справлюсь сама. Но принесите мне, пожалуйста, свежий чай, более прохладный, желательно с добавлением ароматных трав. Они найдутся в этом доме? И не торопитесь — я освежусь подольше. Сама смогу дойти. Старуха поколебалась, но кивнула и зашаркала обратно по коридору. Дивия выждала, пока шаги затихнут, затем выскользнула из дамской комнаты. Адреналин хлестнул по венам — страх быть пойманной смешался с возбуждением. «Как вор в ночи, никак иначе.» — подумала она, крадучись вдоль стены. Гостевая комната Амриты была рядом: дверь из тикового дерева, слегка приоткрытая. Она толкнула ее бесшумно, проскользнула внутрь и закрыла за собой. Комната была уютной, но роскошной: кровать с балдахином из муслина, шкафы с резьбой, столик с зеркалом и флаконами духов. Аромат розовой воды висел в воздухе. Но времени на любование не было. Дивия замерла, прислушиваясь — тишина. С сердцем, колотящимся как сумасшедшее, она начала поиск. Сначала — столик: безделушки и побрякушки, ничего подозрительного. Затем — шкатулка с ювелиркой: жемчуг, рубины, но под ними... маленький флакон с бесцветной жидкостью, без этикетки. «Яд?» — мелькнуло в голове. Она сунула его в складки сари. Деви подошла к шкафу — платья, шарфы, опять ничего подозрительного. Под кроватью — пыль и забытый веер. Комод! Она рванула к ящику, пальцы шарили среди белья и лент. «Где же? Должно быть что-то!» Время утекало, как песок. Шаги за дверью? Нет, показалось. Ещё один ящик... Шаги. Настоящие. Дверь скрипнула. Дивия замерла на коленях у комода, задом к входу, сари задралось, открывая больше, чем следовало. «Поймали. Конец.» Она сжала кулаки, готовясь к крику, к позору, к... чему угодно. — Какая... аппетитная картина, — раздался ехидный баритон Дорана, пропитанный насмешкой. — Госпожа Шарма, вы решили обыскать комод или устроить приватное представление? В этой позе вы выглядите... скажем, вдохновля-я-юще. Жаль, что я не художник, а то нарисовал бы "Воровку во плоти" — с таким... акцентом на з… Дивия вспыхнула, щёки запылали, но она резко обернулась, сверля его взглядом. — Заткнись, Доран! — прошипела она, вставая. — Ещё одно слово, и я прикую тебя к этой кровати цепями! — О, угрозы? — Он ухмыльнулся, но шагнул внутрь, прикрыв дверь. — Я пошёл за тобой — тебя слишком долго нет. Радж и Амрита вернутся с минуты на минуту. Постою на шухере. Дивия фыркнула, но вернулась к комоду. — А его величество господин Басу помочь не изволит? — бросила она саркастично. — Ты и без меня справляешься на ура, — хмыкнул Доран, скрестив руки и облокотившись о стену. — В этой позе ты выглядишь... профессионально. Я лучше полюбуюсь видом. Не отвлекайся, милая. Но через секунду он оттолкнулся от стены, подошёл и начал тихо рыться в соседнем ящике — быстро, бесшумно, без следов. Пальцы его летали, как у вора-профессионала. Дивия нащупала пачку писем в потайном отделении комода. — Это уже интереснее, — прошептала она, вытаскивая их. Большинство — пустяки, приглашения, письма Камала. Но одно... с печатью дома Шарма. Её дома. «Я не отправляла ничего такого...» Доран подошёл ближе. Дивия сломала печать, развернула письмо. «Дорогой господин Дубей,

Я, Айшвария, служанка дома Шарма, признаюсь: это я отравила госпожу Дивию в тот день, подмешав яд в её утренний завтрак. Я сделала это по собственному желанию, но теперь боюсь. Спасите меня от палача! Я умоляю о покровительстве — гнев господина Дорана Басу ужасен, он разорвет меня, если узнает. Пожалуйста, укройте меня!

Ваша преданная Айшвария.»

Мир качнулся. Дивия пошатнулась, письмо выпало из дрожащих рук. Айшвария... Та, кто качала её в колыбели, учила читать, вытирала слёзы после ссор с братом. Ближе матери. Предательство ударило, как кинжал в спину — острое, рвущее душу. «Почему? Как она могла?» — Дивия! — Доран подхватил её за талию, прижал к себе. — Дыши. Смотри на меня. Он быстро собрал письма, засунул то самое под свой шервани, стёр следы — закрыл ящики, поправил подушку. Затем аккуратно поднял её. — Идём. Нас давно хватились. Они выскользнули в коридор — лица бледные, Дивия потерянная, но с искрой ярости в глазах. Доран зол, но задумчив, губы сжаты. Молча шли, рука об руку. Вдруг — другая служанка, та самая, что приносила чай Амрите и Дивии, которая была такая запуганная истязаниями молодой госпожи Рай, с дрожащими руками. Увидев их, она ахнула, опустила глаза и пробежала мимо, почти в панике. Дивия моргнула, оглянулась ей вслед. — Что с ней? — пробормотала, но Доран потянул дальше. — Не сейчас. Они вошли в главный зал. Радж и Амрита уже сидели за чайным столиком, попивая ароматный масала-чай. Амрита подняла бровь, улыбка — ядовитая. — Дивия, милая, не стало лучше после "отдыха"? На тебе лица нет. И на господине Басу тоже. Что, переутомились? Дивия сглотнула горечь, заставила улыбку. — Всё нормально, Амрита. Просто... воздух тяжёлый. Они сели. Радж, с фальшивой теплотой, протянул свёрток. — Подарок для вас. — Благодарим, — хором сказали Дивия и Доран, принимая. Они уселись. Чай подали новый, ароматный. Дивия обхватила чашку обеими руками, чтобы не выдать дрожь. Доран опустил ладонь ей на колено под столом — тёпло, незаметно. Радж откинулся, улыбаясь так широко, что щёки, казалось, вот-вот треснут. — Как летит время! Помню Дивию девчонкой, которая пряталась за маминым сари, когда я приезжал в гости. А теперь — будущая госпожа Басу. Скоро свадьба… Честно, рад за вас обоих. Правда рад. Он кивнул Дорану — будто старому другу. — Ты, Доран, всегда был не из тех, кто легко встанет под венец. А тут — любовь с первого взгляда? Или всё-таки положение госпожи Шармы привлекает? Доран усмехнулся уголком рта, медленно провёл взглядом по Дивии, будто она — единственное, что стоит внимания в комнате: — Положение? Радж, если бы мне нужны были титулы и сундуки с драгоценностями, я бы женился на твоём бухгалтерском журнале. А я выбрал ту, кто может одним взглядом заставить замолчать весь зал… и меня в том числе. Это не любовь с первого взгляда. Это капитуляция. Амрита рассмеялась — звонко, слишком. Потом проговорила сладко, но с ядом: — Ох, господин Басу, какая поэзия. Только вот Дивия всегда умела заставлять молчать. Особенно тех, кто ей… выгоден. Не боитесь, что она и вас приручит, как того своего коня? Доран не отрывал взгляда от Дивии, медленно улыбнулся; в улыбке был — лёд и огонь: — Госпожа Рай, если бы я хотел приручённую, взял бы еще лет пять назад любую девушку из дюжины. А я выбрал женщину, которая может сжечь дотла — и стоит того, чтобы обжечься. Так что да, пусть приручает. Мне это нравится. Дивия, до этого напряжённо молчавшая, вдруг тихо рассмеялась — коротко, но искренне, будто выдохнула. Щеки тут же порозовели. Она уже была готова забыть все его шутки и колкие комментарии, и вновь упасть к нему в объятия прям здесь при всех. Её пальцы под столом сжали руку Дорана крепче, но теперь не от страха, а от гордости. Дивия ответила, глядя прямо на Амриту, голос низкий, но ясный: — Не переживай, Амрита. Я приручаю только тех, кто сам просит кнута. А ты… ты даже свою улыбку не удержала. Она сделала вид будто отхлебнула чай, не отводя взгляда, и уголок её губ дрогнул в едва заметной усмешке. — Ой, да ладно вам. Дивия, ты всегда умела укрощать строптивых. Помнишь, Радж, как она в шестнадцать заставила твоего коня поклониться перед ней? Конь-то был твой, а поклонился ей. — Конь просто понял, кто здесь главная. Животные чувствуют. — спокойно ответила Деви. Радж поднял чашку, не желаю продолжать слушать это. — За главных. И за то, чтобы свадьба прошла без сюрпризов. Я уже заказал цветы из Дели — белые лилии, твои любимые, Дивия. Помню, как ты в детстве собирала их у пруда. Ложь. Дивия никогда не любила лилии — от них чихала вся прислуга. Но она кивнула, улыбнулась сквозь зубы. — Как мило. Спасибо. Амрита наклонилась чуть ближе, глаза блестели. Она бросила будто невзначай: — А ты, Дивия, совсем не изменилась… разве что щёчки чуть пухлее стали. Нервничаешь перед свадьбой? Или… что-то другое? А то дурно тебе стало так резко… Она хихикнула, прикрыв рот ладошкой, будто просто пошутила о диете. Дивия замерла. Доран напрягся, пальцы сжали её колено. — Радж, попроси свою невесту язык прикусить. Моя невеста не нуждается в ваших намёках. И не в ваших шутках. — Доран ответил ровным холодным тоном, но вежливо. Радж тут же шикнул, махнув рукой. — Амрита, хватит. Извинись. Они же в гостях, а не на базаре. Амрита надула губки, но тут же улыбнулась слаще мёда. — Ой, прости, Дивия. Я же по-дружески. Просто… рада за вас. Правда. Дивия понимала, что новую порцию яда и приторности она не выдержит, и уж того ответит по заслугам всем, поэтому стала намекать Дорану об уходе. Но разговор потёк дальше — о погоде, о новом мосте, о том, как Радж «случайно» купил землю рядом с поместьем Шарма — «чисто для инвестиций». Амрита спрашивала, какой стиль сари Дивия выберет на свадьбу. Доран отвечал коротко: о торговле, о сезоне дождей, о том, как «всё меняется к лучшему». Всё было приторно-сладким, как переслащённый гульаб-джамун. Под столом пальцы Дивии впивались в ткань платья. Под шервани Дорана лежало письмо. Наконец Радж встал, протянул руку. — Не будем задерживать. Дорога дальняя, ночь тёмная. Берегите друг друга. Амрита обняла Дивию — быстро, холодно, с запахом жасмина и фальши. На последок Амрита прошептала: — Не переживай, милая. Всё будет… как надо. Они вышли. Радж и Амрита стояли в дверях, улыбались, махали. Свет фонарей падал на их лица — маски, отлитые из золота и лжи. Когда экипаж тронулся, Дивия посмотрела в окно. Радж всё ещё махал. Амрита — улыбалась.

***

Вечер опускался на Калькутту мягким янтарным светом, когда экипаж Дорана Басу въехал во двор старинной резиденции Басу — широкие балконы, резные колонны, жасмин, оплетающий стены, и шелест фонтанов в саду создавали атмосферу старинного уюта и власти. В парадном зале их уже ждала Видия, чьё спокойствие всегда граничило с холодом. Её взгляд был острым, как лезвие: она умела читать правду в каждом жесте. На низком диване рядом сидела Сара, юная, бойкая, с блестящими глазами и улыбкой, которой она пыталась растопить любую хмурую атмосферу. — Радхе нездоровится, — первой произнесла Видия, кивая на пустой коридор. — С утра жар, я велела ей отдыхать. А теперь, пожалуйста, объясните, почему у вас обоих такие лица, будто вы с самим демоном Сурой сражались? Доран мрачно опустился в кресло, устало потирая виски. — Почти так и было, — буркнул он. Дивия, более собранная, села напротив и жестом попросила Видию выгнать слуг. Та лишь подняла бровь, но всё же кивнула — через мгновение двери мягко закрылись, и в доме воцарилась тишина. — Говорите, — сухо произнесла Видия, переплетя пальцы. Доран и Дивия начали рассказывать — обо всём: о холодном приёме Раджа и Амриты, о ядовитых шутках, об их взглядах, о странном подарке, о каждой детали, что вызывала сомнение. Видия слушала, не перебивая, только её глаза становились всё темнее. Когда Дивия достала из складок сари баночку, похожую на флакон с ядом, Видия аккуратно взяла её двумя пальцами, поднесла к свету лампы. Жидкость внутри отлила серебром. — Я узнаю, что это, — тихо сказала она. — Через своих людей. Если это яд — мы скоро узнаем, какой именно. Но когда Доран вытащила письмо, и Деви молча кивнула, подтверждая, что видела его содержимое, атмосфера в комнате загустела. Сара села ровнее, а Видия нахмурилась. — Письмо от Айшварии? Той самой? — голос её стал резче. — С признанием? — Да, — тихо ответила Дивия. — С печатью нашего дома. Она пишет, что это.. она подмешала яд в мой завтрак. И… просит защиты у Раджа Дубея. Голос её дрогнул, пальцы сжались в кулак. — Я не верю. Не могу. Она вырастила меня. Она… — Предала, — отрезал Доран, резко поднявшись. — Предала тебя. Нас. Если хоть половина этого — правда, я найду её и… Он не договорил, но в его взгляде полыхнуло нечто опасное. — Доран! — оборвала Видия. — Не смей. Это может быть ловушка. Сара подняла руку, робко, но твёрдо. — А если письмо подделано? Если кто-то специально использовал имя Айшварии, чтобы посеять вражду между вами? Отвести подозрение. И что в конце концов оно делает у Амриты в комнате?! Дивия вскинула взгляд. Эта мысль будто разрезала воздух. — Это… возможно, — прошептала она. — Почерк похож, но не совсем. И слова… она бы так не написала. — Вот именно, — кивнула Видия. — Поэтому не спешите обвинять. В нашем мире ничего не бывает простым. Тем более, если мы имеем дело с Дубеями. — А что насчёт нападавшего вчера? — вмешалась Дивия, стараясь говорить ровно. — Есть хоть какие-то следы? Видия отрицательно покачала головой. — Ничего. Он словно растворился. Ни свидетелей, ни следов. Доран сжал кулаки, его терпение лопнуло — он с грохотом отшвырнул стул, тот с треском ударился о стену. — Проклятье! У меня под носом нападают на мою невесту, травят её, и никто не знает, кто это сделал! Никто! — Успокойся, Доран, — твёрдо сказала Видия, вставая. — Злость не поможет. Сейчас важно одно: безопасность. Она повернулась к Дивии. — Дом Шарма теперь небезопасен. Ночью там может быть кто угодно. Останься здесь. Дивия уже открыла рот, чтобы возразить, но Доран опередил её: — Она останется. — Я сама могу решить, где ночевать, — холодно произнесла Дивия, но взгляд Видии был неумолим. — Это не просьба, — сказала та спокойно. — Завтра на рассвете служба в Калигхате. Рам Дубей велел, чтобы все семьи присутствовали. И вам двоим — особенно. Вам нужно договориться о деталях церемонии. И… — она слегка смягчилась — …получить благословение Риты-Шивы. Я пошлю слугу за Архатом, пусть всех предупредит, что тебя не будет. Дивия устало выдохнула. — Хорошо. Только на одну ночь. Сара радостно подпрыгнула. — Прекрасно! Тогда ты спишь с нами, Деви! Устроим настоящий девичник — истории, гадания, песни! Радхе станет лучше — она обязательно присоединится. Видия закатила глаза. — Только не орать до утра, ясно? Сара фыркнула. — Конечно, тише воды! Доран театрально вздохнул, сложив руки на груди. — Вот несправедливость судьбы… Жених лишён невесты в пользу детского веселья. Дивия бросила в него взгляд из-под ресниц: — Потерпите, господин Басу. Вам полезно иногда смирение. — Мне больше по душе искушение, — ответил он тихо, чтобы слышала только она. Дивия едва не улыбнулась, но спрятала губы за ладонью. Видия покачала головой, скрывая улыбку. — С вас обоих — как с подростков. Ладно, отдыхайте. Завтра будет долгий день. — Дядя, если вы разведётесь, я заберу Дивию себе. — не унималась Сарасвати. — Я подумаю. — спокойно ответил Доран. — Вот как, господин Басу. — удивленно спросила Шарма. — Шучу. Я слишком к ней привык, чтобы делиться, дорогая племяшка. — Ццц, а хотите, я организую вам ужин при свечах? — Для кого? — переспросила Деви у Сары. — Для вас двоих, конечно! — Где ты взяла свечи? — выгнул бровь Доран. — Взяла у брахмана. Он сказал, что это во благо. — Дай угадаю, брахмана звали - Рам? — улыбнулась Дивия. Сара рассмеялась и тут же схватила Дивию за руку, уводя её наверх, болтая без умолку о нарядах и благословениях, а Доран остался стоять у окна, глядя в темнеющий сад. Ночь ещё только начиналась, но у каждого из них на душе был свой огонь — тревожный, ревнивый, решительный. Комната Радхи и Сары была настоящим маленьким царством — пестрые подушки, вышитые покрывала, гирлянды из жасмина, разноцветные лампы, мягкий запах благовоний и сладостей. За окном тихо шумел сад, сверчки стрекотали где-то вдалеке. На кровати, утопая в шелке и смехе, сидели трое — Дивия, Радха и Сара. На коленях у каждой стояла тарелка с лакомствами — расгулла, бурфи, джалеби, и целая гора ладду. Сара, младшая из двойняшек, хватала по кусочку и то и дело тянула руку к очередной сладости. — Сара, перестань! — засмеялась Радха, мягко отодвигая блюдо. — Утром мама нас взвешиваться заставит! — Пусть! — Сара отмахнулась. — Лучше быть счастливой и круглой, чем голодной и злой, как наша дорогая матушка Видия. Дивия прыснула от смеха, едва не подавившись бурфи. — Сара! Она же тебя услышит! — Пусть услышит. Может, наконец поймет, что жизнь — не только дисциплина и отчеты, — Сара с заговорщицким видом ткнула подругу локтем. — Кстати, Дивия, расскажи лучше, каково быть невестой самого Дорана Басу? — Каково?.. — Дивия нахмурилась, пытаясь сохранить спокойствие. — Утомительно. — Утомительно?! — Сара округлила глаза. — Серьезно? Я думала, это романтика, цветы, стихи под луной… — Это — Доран, — с усмешкой вставила Радха. — С ним, наверное, романтика выглядит как спор, кто первый кого придушит под подушкой. Все трое рассмеялись. — Точнее не скажешь, — вздохнула Дивия, улыбаясь. Сара хитро прищурилась. — Но всё-таки… — она наклонилась ближе, шепотом: — Он ведь наверняка страшно ревнует, да? Такой мужчина — всё под контролем, всё по его правилам. А потом — бац! — теряет голову. Признайся! Дивия чуть не уронила ложку с халвой. Щёки мгновенно запылали. — Что?.. Н-нет, я… — О-о-о! — протянула Сара с торжеством. — Ты краснеешь! Деви, ты краснеешь! — Нет! Это просто… жара! — Дивия схватила подушку, прижимая к лицу. — Убейте меня, пожалуйста. — Не дождёшься! — засмеялась Радха. — Говори. Что случилось? Дивия закрыла лицо руками и тихо простонала: — Хорошо… Только никому ни слова, ладно? Двойняшки переглянулись и синхронно кивнули, как две ученицы на уроке. — Между мной и Дораном… всё немного… — она запнулась, не зная, как подобрать слово. — ближе, чем вы думаете. На лице Радхи появилась мягкая улыбка, а Сара ахнула и подпрыгнула на кровати. — Ближе?! То есть… по-настоящему ближе?! О, Боги! Дивия! — она хлопнула ладонями и запрыгала, как ребёнок. — Так вот почему ты сегодня вся сияешь, даже когда злишься! — Сара! — Дивия замахнулась на неё подушкой. — Я же сказала — никому! — Конечно-конечно, — Сара притворно зажала рот ладонями. — Но скажи честно — ты ведь влюбилась? — Сара, не дави, — тихо сказала Радха, глядя на Дивию с теплотой. — Это же очевидно. Он для тебя не просто союз по расчёту, да? Дивия опустила глаза. — Да… Наверное, я и правда… — она вдохнула. — Влюбилась. Молчание длилось секунду, потом обе сестры вспыхнули улыбками. — Мы знали! — Сара радостно взвизгнула. — Я знала! С первого дня, как вы начали спорить. У вас даже ссоры звучат, как любовные признания! — О, Сара, — покачала головой Радха. — Ты неисправима. — А ты, между прочим, опытная в этих делах! — хихикнула Сара. — Расскажи лучше, как понять, что это настоящая любовь? Радха засмеялась, откидываясь на подушки, накрывая живот руками. — Когда даже после ссоры ты всё равно хочешь, чтобы он был рядом. Даже если бесит. Даже если хочешь придушить — но своими руками, и только потому, что других к нему не подпустишь. — Прекрасное определение, — хихикнула Дивия. — Подходит идеально. — Значит, любовь, — заключила Сара с важным видом. — Ну всё, теперь я гадалка. Сейчас узнаем, что вас ждёт дальше! Она схватила горсть лепестков жасмина с прикроватной вазы и высыпала их на ладонь. — Так! Если упадёт нечётное количество — у вас будет десять детей. — Что?! — Дивия вскрикнула. — Сара! — Шшш! Судьбу не перебивают! — Сара подбросила лепестки. Те посыпались на одеяло — один, два, три, пять, семь… девять. — Девять и один в волосах у тебя, — заметила Радха, смеясь. — Десять! — Вот! — Сара хлопнула в ладоши. — Пророчество сбылось! Десять маленьких Басу! Дивия схватила подушку и запустила ей прямо в голову. — Получай, пророчица! — Ай! За что?! Это же благословение! — Сара отскочила и в ответ швырнула подушку обратно. Вмиг комната превратилась в поле боя — подушки летали, смех разносился эхом, перья из одной подушки закружились в воздухе, как снег. Радха смеялась до слёз, пока одна подушка не прилетела ей аккуратно в живот. — Эй! Я — наблюдающая сторона! — воскликнула она, смеясь и прикрываясь руками. — Извини! — крикнула Дивия, но уже не могла остановиться от смеха. Когда наконец усталость взяла своё, они рухнули на кровать, переплетясь ногами и руками, как дети после праздника. Долгое время просто лежали, тихо смеясь, слушая, как где-то за окном поют цикады. — Деви… — тихо сказала Радха, зевая. — Он ведь тебя и правда любит. Я это вижу. — Надеюсь… — прошептала Дивия, глядя в потолок. — Хотя иногда он ведёт себя, как безумец. Но рядом с ним… я чувствую, что жива. — Так и должно быть. — улыбнулась Радха, закрывая глаза. — Ммм… романтика и любовь, — пробормотала Сара, уже засыпая. — А я всё равно за десять детей… Дивия тихо рассмеялась и погладила обеих сестёр по волосам. Через несколько минут их дыхание стало ровным — двойняшки уснули. Но сон к ней не пришёл. Мысли роились — о письме, об Айшварии, о Доране, о странных улыбках Амриты. Она осторожно выбралась из-под одеяла, чтобы никого не разбудить, накинула лёгкую шаль и вышла в коридор. Дом Басу был погружён в полумрак, только лунный свет падал на мраморный пол. Из сада тянуло жасмином и прохладой. Дивия прошла в сторону кухни, налила воды из кувшина, сделала глоток и, прислонившись к колонне, закрыла глаза. Тишина. Только её дыхание и далёкий шелест листвы. А где-то в темноте — шаги. Тихие, осторожные. Она подняла голову. — Доран?.. Доран, без верхней части одежды, в одних светлых штанах, стоял напротив нее, освещённый лунным светом. На его коже мерцали отблески ночи, а волосы падали на лоб. — Не спится? — спросил он негромко, голос хрипловатый, усталый, но с привычной усмешкой. — Нет. Просто… хотела воды. — Она попыталась сохранить спокойствие, но слова прозвучали тише, чем хотелось. — Всё в порядке? — спросил он, вглядываясь в её лицо. — После… письма. Она кивнула, не глядя. — В порядке. Просто не могу понять, как… почему. Он медленно, почти невесомо, коснулся её щеки. — Ты слишком добра. Даже после того, как тебя пытались убить, ищешь оправдание. Дивия подняла глаза. — Не все такие, как ты, Доран. Не все решают всё кулаками и угрозами. — Может быть, — тихо ответил он. — Но не все такие, как ты. Те, кто умеют смотреть на врага — и видеть человека. Её дыхание сбилось. Они стояли слишком близко. Слишком. — Если нас кто-то увидит… — прошептала она, пятясь на шаг, — твоя сестра, слуги… — Пусть видят. — он наклонился чуть ближе, глаза блестели. — Я не стыжусь того, что хочу тебя. Она вспыхнула, отступила ещё на шаг, но спиной наткнулась на стену. Доран остановился в полушаге. Его ладонь легла на стену рядом с её плечом, другая — едва касалась кончиков её волос. — Не смей… — прошептала она, но голос дрогнул. Он усмехнулся едва заметно. — Не смей что, Деви? Смотреть на тебя? Или думать о тебе? Сердце колотилось, будто хотело вырваться наружу. Она подняла руку, чтобы оттолкнуть его — но пальцы лишь легли ему на грудь. Тепло под ладонью, ровное биение сердца. — Ты — бедствие, Басу. Одно сплошное бедствие. — Возможно, — прошептал он, наклоняясь ближе, — но ты — моё. И прежде чем она успела ответить, его губы едва коснулись её — не поцелуй, а дыхание, касание, тень. Она затаила дыхание. — Что мы творим… — снова прошептала она, но теперь без уверенности. — Пожар, Деви. — ответил он, и всё-таки поцеловал её — мягко, но настойчиво, будто боялся, что этот миг исчезнет. Она отозвалась — сначала неуверенно, потом с тем чувством, которое прятала так долго. Сила и нежность переплелись. Она подняла руку, сжала его, притягивая ближе Его руки скользнули по её талии, прижали ближе. Ткань ночной рубашки — тонкая, почти невесомая — не скрывала ни жара его ладоней, ни дрожи её кожи. — Боги, Деви, — прошептал он в её губы, — эта рубашка… она создана, чтобы сводить с ума. Или чтобы её снимали? Она вспыхнула до корней волос, но не отстранилась. — Ты невыносим. — выдохнула, но голос дрожал от смеха и желания. — А ты — в ней — невыносимо красивая. Он подхватил её за бёдра, легко, будто она ничего не весила, и усадил на кухонный стол. Дерево холодило спину сквозь тонкую ткань, но его губы тут же нашли её шею — тёплые, настойчивые. — Ты уверен, что нас не слышат? — задыхаясь от возбуждения спросила она. — Если слышат, то хотя бы узнают, что я не женюсь по любви только к твоему характеру. Он целовал ключицу, спускался ниже, к вырезу рубашки, оставляя влажные следы и тихие, пошловатые, но такие его комментарии: — Здесь… пахнет тобой. И жасмином. Хочу запомнить навсегда. А здесь… — лёгкий укус в ложбинку между грудей, — ты дрожишь. Это я? Она закатывала глаза, но не от раздражения — от удовольствия. Пальцы впивались в его волосы, притягивали ближе. — Доран… — выдохнула она, когда его губы нашли чувствительную точку под ухом. — Ты… ты невыносимый. — А ты моя. — прорычал он, поднимая её лицо к себе. — Не могу больше ждать, Деви. Свадьба, приличия… к асурам. Хочу тебя здесь. Сейчас. На этом столе. На полу. Где угодно. — Тогда не жди, — прошептала она, и в голосе не было сомнения. — Я твоя. Он уже тянулся к завязкам её рубашки, когда… — Тётушка Деви, ау? — звонкий голос Сары разрезал ночь, как нож. — Ты где? Я проснулась, а тебя нет… Дверь кухни скрипнула. Сара вошла, босая, в длинной ночнушке, волосы растрёпаны, глаза сонные. Она замерла. Увидела. Улыбнулась. — Ой. А я думала, ты чай пьёшь. А вы… — она хихикнула, прикрыв рот ладошкой, — …готовите десерт? Дивия ахнула, вспыхнула до ушей, попыталась спрыгнуть со стола — но Доран держал её за талию, не пуская. — Сара, — прорычал он, голос низкий, злой, — ты сейчас же развернёшься и уйдёшь. Спать. Немедленно. — Ага, щас, — Сара скрестила руки, ухмыляясь. — Я же не слепая. Деви, ты красная, как помидор. А дядя Доран… ого, без рубашки. Это что, новый ритуал перед свадьбой? — Сара! — Дивия наконец спрыгнула, поправила рубашку, голос дрожал от стыда и злости. — Это не твоё дело! — Моё, моё, — пропела девочка. — Я же свидетель! Завтра всем расскажу, как вы… — Никому ты не расскажешь, — отрезал Доран, делая шаг вперёд. — Иначе я тебя лично к потолку подвешу. За косы. — Попробуй, — Сара показала язык. — Я быстрее бегу. Кстати, Деви, когда я говорила про десять маленьких Басу, я не имела ввиду, чтобы вы делали их прям сегодня. Львица сдерживалось от нескончаемого потока смеха и шуток. Господин Басу бросил непонятливый взгляд сначала на племянницу, а потом на возлюбленную. — Сара, хватит! — Дивия уже не выдержала. — Я иду спать. Оба. И ты тоже. Она развернулась, вышла из кухни быстрым шагом, не оглядываясь. Щёки горели, сердце колотилось — от стыда, от прерванного жара, от всего сразу. За спиной раздался смех Сары — звонкий, беззаботный. — Дядя Доран, ты проиграл! Она ушла! — Заткнись, мелочь, — буркнул он, но в голосе уже не было злости, только разочарование. — Иди спать. Завтра будешь чистить конюшню. За язык. — За язык? — Сара фыркнула. — Это ты за язык чистить будешь. Тётин. Ладно, пойду помолюсь Богине, чтобы мои глаза забыли это… Дверь за Дивией захлопнулась. Луна смотрела в окно. На столе осталась чашка с водой — и след от её бёдер, ещё тёплый.