Долгожданный октябрь

Хоукинс оживал медленно. Уилл не появлялся здесь пять лет, а руины по-прежнему возвышались над городом, когда-то родным и любимым. Пустынные улицы заволокло туманом, ветер раскидал опавшие листья, и ветки обнаженных деревьев колыхались в разные стороны. Он сощурился, с глубоким вдохом пытаясь воскресить в памяти Хоукинс из прошлого: маленький городок с уютными улочками, дремучий лес и озеро влюбленных, школа, где на него косо смотрели и называли «мальчиком-зомби», дом, в котором он пережил многое и к которому успел привязаться, дом Майка, в подвале которого они играли в D&D. Уголки губ дрогнули, то ли в слабой улыбке, то ли в попытке сдержать слезы. Неожиданно к горлу подступил ком. Уилл так скучал по Хоукинсу и в то же время не хотел возвращаться: слишком много важного здесь произошло, слишком много крови и слез пролилось, слишком много боли испытали его близкие и он сам. Уилл упрямо моргнул, прогоняя слезы. Алые реки лились по дорогам, затапливая все на пути. Или ему это только снилось в кошмарах после того, как он покинул Хоукинс? Во снах он снова и снова переживал трагедию, участниками которой они стали против воли. Она была ещё ужасней, чем наяву. В памяти воскресали пережитые ужасы. Тот бой с чудовищем, незнающим ничего человеческого, хотя когда-то само было человеком, был неравным. По дороге к своему бывшему дому Уиллу никто не встретился, даже бродячие собаки, крысы или вороны. Город вымер. И только влажный запах опавших листьев напоминал о жизни, некогда царившей на знакомых с детства улочках. А в сознании эти знакомые с детства улочки заливались вязкой багровой кровью, из которой восставали монстры с щупальцами и круглыми пастями, без глаз, сердец и чувств. Шею и позвоночник иглами пронзила боль, на лбу и затылке выступил холодный пот. Уилл сглотнул. Тело все помнило. И под кожей стыла кровь от одной мысли, что это могло повториться. Рывком Уилл провел по шее, растрепал волосы на затылке и поправил ворот рубашки. Он вернулся не для того, чтобы вновь встретиться с самым страшным кошмаром, а чтобы увидеть тех, кто помог его пережить. Мотнув головой, он откинул непрошенные тревоги и решительно двинулся вперед. Однако вместо родных стен Уилл обнаружил перед собой дом Уиллеров. Почему ноги принесли его сразу сюда? Он хотел прикоснуться к развалинам детства и болезненным воспоминаниям, несвязанным с Майком и безответной любви к нему. Он хотел вспомнить другое. «Ботаник». «Зомби-мальчик». «Педик». Уилл отшатнулся. Он был другим и любить такого, наверное, сложно, но Уилл точно знал — возможно. Джонатан сломал бы челюсть любому, кто назвал Уилла педиком. В то время для одноклассников он был кем угодно, но только не самим собой: не обычным ребенком, которому вечно приходилось защищаться, не начинающим художником и не парнем, отчаянно и безответно влюбленного в лучшего друга. Уилл прикрыл глаза, вспомнив, как пацаны из параллельного класса с надменными ехидными усмешками спрашивали, сколько он «берет за глубокий отсос» и «даст ли в жопу». Тогда Уиллу было двенадцать, и он не сразу понял смысл вопросов, а Майк накинулся с кулаками на самого высокого и широкоплечего и проиграл. Их избили, пока не подоспели Дастин и Лукас вместе с учителем, разогнавшие хулиганов. Когда Джонатан и мама спрашивали о синяках и ссадинах, Уилл упорно молчал, стыдясь повторять вслух не до конца понятные вопросы. Мама разозлилась, но не кричала и не ругалась, а только заявила, что разорвет на куски любого, кто причинил Уиллу боль. А Джонатан обнял его и заверил, что будет всегда любить Уилла. Потом Джонатан не раз напоминал Уиллу об этом, и Уилл вечно будет благодарить его за простые слова, которых все равно не хватало. Уилл нервно улыбнулся, присмотревшись к окнам дома Уиллеров. После собственного разрушенного дома он хотел направиться к школе, пройтись по пыльным темным коридорам и вспомнить все самое хорошее и самое плохое, но вместо этого Уилл оказался здесь, сжимая в кармане короткое письмо с предложением встретиться на день раньше оговоренной даты. На календаре значилось тридцатое октября. А тридцать первого сюда приедут Дастин с женой Сьюзи, Лукас с Макс, которой так и не восстановили зрение, Робин, мучащаяся от безответной любви к Нэнси, Стив, безответно любивший Нэнси и слишком сильно тоскующий по Эдди, и Джонатан с Нэнси. Они поженились недавно. Их свадьба была небольшой, тихой и скромной, но и Нэнси, и Джонатан выглядели счастливыми. Входная дверь отворилась, и на пороге появился Майк, высокий и худощавый, как и в последнюю их встречу. В груди защемило, Уилл задержал дыхание, желая стать невидимым, как желал превратиться в привидение всякий раз, когда на него обращали внимание те, кто называл его ботаником, зомби-мальчиком и педиком. Откуда взялось чувство безысходности?.. Он так ждал их встречи, так надеялся на теплое воссоединение, так жаждал внимания Майка, даже если внимание обреченное и вызванное чудовищной смертью Элевен пять лет назад. Боль в груди растеклась горячим вихрем, на шее снова выступил пот. Уилл потерял надежду избавиться от иллюзорного ощущения ползающих червей или слизней под кожей. Ему никогда не стать нормальным. — Долго там стоять будешь? — крикнул Майк, махнув рукой. Уилл оцепенел. Пять лет они общались лишь письмами и имейлами. Несмотря на сухие и короткие ответы Майка, Уилл писал развернуто и эмоционально, рассказывая о всех важных и не очень событиях: об учебе, о новом романе, который он закончил непозволительно быстро, о работе над комиксом, о согласии издательства напечатать его дебют и о первой презентации книги пару лет назад. Он боялся, но все же выслал приглашение Майку, но ни согласия, ни другого ответа не дождался. И всю презентацию выискивал в зале родное любимое лицо, но так и не нашел. Уилл с трудом шагнул вперед. Майк помахал снова и распахнул входную дверь, призывая Уилла ускориться. Подул ветер. Опавшие листья взметнулись и понеслись по улице. В нос ударил запах гари, пыли и дождя. Волосы растрепались, несколько прядей закрыли глаза. Уилл медленно пошел к дому. Майк не приехал ни на одну из презентаций и встреч с читателями, хотя Уилл звал каждый раз со слепой надеждой и детским трепетом. Он жаждал внимания Майка, даже находясь за множество миль от него. Уилл не рассказал лишь о двух вещах: о том, что все книги посвящены ему, Майку Уиллеру, самому близкому человеку, самому лучшему другу и самому любимому парню, и о том, что самые длинные его отношения оказались чередой болезненных ударов с черноволосым парнем по имени Мишель, который делал все, чтобы Уилл почувствовал себя ничтожеством. «Ботаником». «Зомби-мальчиком». «Педиком». — Какой же ты медленный, — с улыбкой произнес Майк и легко заключил Уилла в объятия, будто не было пяти лет, сухих писем и игнорирования каждого приглашения на презентации и встречи. — Я рад тебя видеть. Наконец-то. — Наконец-то, — выдохнул Уилл, аккуратно обняв в ответ. Кончики пальцев и голос подрагивали от волнения. Прикосновения ладоней Майка сквозь одежду вызывали волну мурашек по спине. Ничьи прикосновения не дарили столько тревог, волнений и одновременно столько счастья, как легкие касания Майка. Уилл скучал, так скучал, что был готов прижать Майка к себе и не отпускать, пока не приедут остальные, уткнуться носом в плечо и вдохнуть древесный запах одеколона, коснуться губами острой ключицы, запустить ладони под свитер… Объятия затянулись. Уилл собрался отстраниться, но Майк стиснул его рубашку и прижался сильнее. Рвущиеся наружу вопросы застряли в горле. Уилл боялся нарушить долгожданный момент близости, боялся испортить мимолетные секунды воздушного счастья неверным движением, словом или вздохом. Он даже задержал дыхание, прислушиваясь к ровному дыханию Майка. — Я скучал, Уилл, — произнес Майк, наконец, отпустив его и зайдя в дом. Уилл последовал за ним. Дверь захлопнулась от еще одного порыва ветра, вынудив Уилла нервно передернуть плечами и в тревоге обернуться. Обычная дверь, пустой коридор — все в порядке, ни демогоргонов, ни пожирателей разума, ни Векны. Никого. Только он и Майк. — Как добрался? — спросил Майк, выглянув из кухни. Дом пустовал, а на мебели покоился толстый слой пыли. Уилл медленно провел по комоду, оставив тонкий яркий след. Сколько времени здесь никто не бывал? Уиллеры, как и почти все жители Хоукинса, покинули город, стоило военным отменить круглосуточные патрули и снять запрет на выезд. Брошенные дома застыли во времени: втоптанные в землю, полуразрушенные или чудом нетронутые. Жизнь внутри остановилась в немой трагедии, и лишь пыль и плесень напоминали о прошлом. Разбросанные землетрясением вещи безмолвно просили вернуть их на место. Уилл огляделся. — Нормально, — приглушенно ответил он, посмотрев в сторону подвала, где когда-то они проводили все свободное время. — Хотел прогуляться до нашего дома и до школы, но… «…но пришел к тебе, потому что… Да кому нужны эти развалины? Я так соскучился, Майк». Конец фразы Уилл проглотил, стыдливо потупившись. — Хочешь сходим вместе? — выпалил Майк, и Уилл заметил, как тот волновался. Майк стоял спиной к столу, стиснув руки на краю поверхности, и нервно закусывал нижнюю губу. Брови дернулись, на мгновение он нахмурился, а после опустив взгляд, словно испытывал неловкость. Уилл видел Майка смущенным только рядом с Элевен, а потому растерялся: то ли согласиться и прогуляться по Хоукинсу, то ли предложить спуститься в их любимое место в доме Уиллеров. Прежде, чем Уилл подумал, губы сами задвигались, и он услышал собственный голос, тихий и растерянный: — Давай останемся. Завтра Хэллоуин. Может, вырежем пару тыкв для антуража, пока остальные не приехали? — Конечно. Да. Отличная идея. Тыквы я привез, — затараторил Майк, решительно направившись к лестнице вниз. Пол подвала был завален тыквами разных форм, цветов и размеров, и их оказалось явно больше, чем Уилл с Майком могли вырезать за день. Уилл улыбнулся, искренне, по-настоящему, впервые с возвращения в Хоукинс. — А ты подготовился, — произнес Уилл, заметив нечеткое фото с ним, Майком, Лукасом и Дастином в костюмах охотников за привидениями. Это было так давно и в то же время Уилл помнил тот день, будто все произошло вчера, будто накануне вечером Майк обещал ему, что они со всем справятся. Вместе. На фото они выглядели счастливыми. А на самом деле Уилл, вопреки удачной карьере писателя и комиксиста, счастья не чувствовал давно. И, смотря на Майка, он сомневался, что тот был доволен жизнью. У Уилла на языке вертелось множество вопросов, но ни один он не решался задать. Пройдя к стене, на которой висело фото, он нагнулся, присматриваясь к их лицам, совсем юным и улыбчивым. Сердце кольнуло вспышкой боли. Он бы многое отдал за то, чтобы провести еще один Хэллоуин в компании друзей, не только с Майком, Дастином и Лукасом, но и с Элевен, Макс, Эрикой, Стивом, Джонатаном, Нэнси, Робин и даже с Эдди, которого он не знал. — Подумал, будет не лишним привезти несколько тыкв. Раз мы уже слишком взрослые для костюмов охотников за привидениями. Хотя бы зажжем тыквенные фонари, — с грустью произнес Майк. Даже если бы у них сохранились те костюмы, то они в любом случае не влезли бы и пришлось шить новые. Уилл обернулся: Майк пристально наблюдал за ним, будто пытался восстановить утерянные воспоминания, будто забыл, как Уилл выглядел. Впрочем, возможно, действительно забыл. Нестерпимая тоска сдавила грудь. Майк не ответил ни на одно приглашение. Ни на одно. Он не отказывал, а просто игнорировал. В первые разы Уилл пугался: вдруг что-то случилось. Потом злился. Расстраивался. Грустил. И в конечном счете разочаровался, но не знал, в ком: в себе или в Майке. — Почему ты ни разу не приехал? — Прости, что я ни разу не приехал. Они заговорили одновременно и одновременно замолчали, уставившись друг на друга. Майк покраснел, Уилл сглотнул, не веря собственным ушам. Он ждал этих слов, этого разговора, этой встречи так долго, что уже не надеялся, что это когда-нибудь произойдет. Майк виновато опустил взгляд. — Почему? — спросил Уилл дрогнувшим голосом. — Тебе… — он замолчал, давясь словами, а Майк, как назло, молчал. Когда Уилл представлял их встречу, он разыгрывал диалоги: воспоминания о школе, о детстве, об играх в D&D. Уилл собирался вспоминать только хорошие, счастливые моменты, которые вызовут улыбки, пусть и грустные. Майк молчал. — Ты перестал верить в меня? В то, что у меня получится? Тебе больше не нравятся мои истории, да? — на одном дыхании выпалил Уилл. — Нет! — выпалил Майк, шагнув к Уиллу. — Нет-нет-нет, конечно, нет! Как ты вообще подумал об этом? То есть я понимаю, как, но… — Он запнулся. Губа слегка дрожала. Возможно, волновался Майк сильнее, чем казалось поначалу. Блестящие глаза манили, как и раньше, и Уилл невольно залюбовался его аккуратными чертами, пронзительным темным взглядом, пухлыми розовыми губами. Волнистые черные пряди обрамляли нежное лицо. Уилл задержал внимание на его приоткрытых губах. — Уилл, я всегда верил в тебя и твои способности. Ты всегда был талантливым. Сколько помню тебя, я всегда восхищался твоей фантазией, твоими рисунками и историями. Мне порой казалось, что тебе я желал успеха больше, чем себе. Возможно, все еще желаю… Возможно, я… — Майк снова запнулся, глубоко вдохнул и после недолгой паузы тихо продолжил: — Я хотел приехать. Каждый раз. На каждую встречу. Слова отдавались болезненными волнами внутри. Уилл не перебивал, но смысл ускользал. Он не верил, но Майк, никогда не умеющий скрывать эмоции, выглядел по-настоящему расстроенным, донельзя искренним и виноватым. Майк не врал. А Уилл не мог не верить ему. — Тогда почему не пришел? — прошептал Уилл. — Пришел, — прошептал Майк. Расстояние между ними медленно сокращалось. Глаза Уилла распахнулись, он потянулся к Майку, но замер и тут же опустил руку в ожидании объяснений. А Майку каждое слово вставало поперек горла. Он обхватил себя одной рукой, костяшки пальцев побелели от напряжения. Майк стиснул рукав свитера и тихо заговорил вновь: — Каждый раз приходил, только не решался подойти к тебе и… — Он вдохнул. — И наблюдал издалека. В этот раз шаг сделал Уилл. В комнате стало нечем дышать, он нервно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил галстук. Воздуха не хватало. Уилл качнул головой, не понимая, что пытался донести до него Майк. Они будто говорили на разных языках, будто разучились понимать друг друга с одного взгляда, и это осознание душило со змеиной силой. Сколько раз он отправлял Майку приглашения? Сколько встреч ему организовывало издательство, в скольких штатах и городах? Злость накатила внезапно, уколов в сердце. И также внезапно отступила, когда Майк продолжил: — Ты собираешь переполненные залы в библиотеках и книжных, у тебя столько фанатов, и все они несут тебе книги на подпись. На этих мероприятиях вокруг тебя столько людей, и все они смотрят на тебя с обожанием. Ты добился того, о чем мечтал с детства. Ты выглядишь успешным и… счастливым. Улыбаешься всем, разговариваешь, обнимаешься, фотографируешься. Я просто… — Майк посмотрел Уиллу в глаза. — Я не хотел мешать тебе. Не хотел все портить. Уилл многое ожидал услышать: отговорки, что нет времени и много дел, что случилась непредвиденная ситуация и пришлось срочно вести бабушку в больницу или еще что-то в таком духе. Но признание рушило все, пробивало возведенную между ними стену и давало такую пощечину, что из глаз летели искры. Шагнув еще раз, Уилл едва не столкнулся с Майком нос к носу, но Майк успел отступить. Всего на полшага. Но расстояние увеличилось. Пелена слез и гнева застилала глаза. Крик рвался наружу, но Уилл подавлял его, как мог, а потому ответил еле слышным шепотом: — Я ждал тебя. Я всегда ждал только тебя, Майк. Ты был мне нужен. Ты и сейчас мне нужен. Почему ты… — Да ты посмотри на меня! — перебил Майк, воскликнув так громко, что на секунду у Уилла заложило уши. — Я едва совмещаю учебу с вечными подработками! Не сплю по ночам, потому что каждую ночь — одни и те же кошмары! Я вырубаюсь на занятиях, получаю кучу отработок и неудов, я на грани отчисления! Не могу забыть Эл, не могу забыть, как она умирала у меня на руках, как мои ладони окрасились в ее кровь, Уилл! Она умерла, защищая нас… защищая меня. Я подвел ее. И родителей подвел… Нэнс стала успешной журналисткой, вышла замуж за твоего брата, и они планируют открыть свой журнал и завести собаку, а через несколько лет Нэнс хочет ребенка. А Холли — круглая отличница, занимающаяся на кучи дополнительных занятиях, и знаешь что? Холли все успевает! А я… Когда воздух в легких закончился, Майк замолчал. Его глаза заблестели ярче, а на щеках виднелись тонкие мокрые дорожки. Уилл потянулся, чтобы вытереть слезы, но Майк отвернулся, отмахнувшись, и сам быстро вытер щеки. — Зачем я тебе? — глухо спросил он. — Тем более со встреч тебя всегда забирал какой-то парень. Он обнимал тебя так, будто… — Будто я его собственность, — невольно договорил за него Уилл, не зная, что еще сказать. Он любил Майка Уиллера лет с двенадцати, даже тогда, когда не знал, что любит его, когда убеждал себя, что они просто близкие друзья, что их дружба крепче дружбы с Лукасом и Дастином. Но это чувство, конечно, было отнюдь не дружбой. Тишина навалилась неподъемной тяжестью, сдавив виски. Уилл мазнул по собственной шее, коснувшись затылка. Нужно было что-то ответить, подбодрить Майка, убедить его в том, что на самом деле он зря переживает, что ему необязательно быть идеальным и справляться со всем, что родители и сестры любят его любым, что он, Уилл, любит его любым… Но подобрать подходящие фразы оказалось сложно, впервые за двадцать один год. Если бы Уилл мог показать Майку, каким тот выглядел в глазах Уилла. Каким прекрасным, обворожительным, умным, добрым. — Он плохо с тобой обращался? — подозрительно спросил Майк, и Уилл вздрогнул. О чем они говорили?.. С чего такой вопрос?.. Майк не должен узнать ни о том, как Уилл познакомился с Мишелем в гей-клубе, как отдался Мишелю в первую же ночь, как неприлично быстро они съехались. Как приятные подарки Мишеля плавно сошли на нет. Как Мишель впервые замахнулся, впервые ударил и впервые заявил, что Уилл сам виноват. Что Уилл спровоцировал Мишеля на хлесткую пощечину, резкий удар кулаком под дых, унизительную порку ремнем по заднице, а после — на грубый жесткий болезненный секс, во время которого Уилл давил в груди рыдания. Майк не должен узнать, что после той первой порки и первого грубого секса, это стало традицией. После того первого раза Мишель больше не беспокоился о комфорте и удовольствии Уилла, он просто брал то, что, как и когда хотел. А если Уилл просил быть осторожнее и нежнее, то Мишель насмехался со словами: «Не знал, что ты такой чувствительный». Или с презрительной гримасой: «Какой же ты неженка». Или с искренним отвращением: «Из-за таких, как ты, геев называют педиками. Педик». Майк ни о чем не должен узнать. Ни за что. Уилл никогда об этом не расскажет. — Уилл? — взволнованно позвал Майк, и Уилл снова вздрогнул, пораженно уставившись на Майка. — Ты в порядке? — Да. Да, конечно. Прости. Просто задумался, — обрывочно ответил Уилл с натянутой улыбкой. — Забудь об этом парне. Он полный придурок. И мы не вместе, — с притворной легкостью объяснил он. Но Майк не поверил. Уилл видел это по настороженному выражению лица: напряженная челюсть, подозрительный прищур глаз и плотно сжатые губы. Разговор свернул не туда. Нужно было срочно выруливать ситуацию, чтобы на поверхность не всплыла ужасная постыдная правда. — С чего ты решил, что ты разочаровал родителей, Нэнси или меня? Или кого бы то ни было… — тихо начал Уилл, откашлявшись и пытаясь сосредоточиться. Голос предательски дрожал. И Уиллу пришлось приложить оставшиеся силы, чтобы сказать то, что он собирался, когда Майк разоткровенничался. — Твои родители гордятся тобой, я уверен. И заслуги в учебе или работе совершенно не важны. Нэнси обожает тебя просто потому, что ты — это ты. И Холли тоже. Даже если обе порой делают вид, что ты их раздражаешь. — Он схватил Майка за запястье, сжал его руку, но, быстро опомнившись, отпустил. — Лукас и Дастин любят тебя за… тебя! И ты не виноват в смерти Эл! Ее убил не ты, а Векна! Эл храбро сражалась, и это был ее выбор… Это не твоя вина, Майк. И не моя. Не наша… Мы все сражались, как могли. Никто не винит тебя в ее смерти!.. Уилл сорвался на крик, стиснул плечо Майка, сократив вновь образовавшееся расстояние между ними. Они посмотрели друг другу в глаза — пораженно, неверяще, но с потаенной надеждой. Уилл приблизился сильнее и продолжил спокойнее и тише: — Мне тоже часто снятся кошмары. Про Изнанку, про пожирателя разума, про демогоргонов… И там всегда много крови и смертей. Но наше прошлое нас не определяет. Мы больше, чем наше прошлое. Правда ведь?.. Ты согласен? Майк?.. Это было чистой правдой и в то же время бессовестной ложью. Прошлое никогда не отпускало Уилла, и он сомневался, что когда-нибудь отпустит. Что когда-нибудь станет легче и кошмары сменятся приятными мечтательными снами. Или хотя бы пустотой. Майк кивнул, качнул головой, нахмурился, поджал губы и, наконец, посмотрел Уиллу в глаза. В темном взгляде плескалось отчаяние, граничащее с надеждой. Уиллу хотелось поверить в собственные слова, но с каждой секундой уверенность таяла льдинками на солнце. Он нес такую чушь… Глупее не придумаешь. — Да?.. — Больше звучало как вопрос, нежели согласие. Майк медленно выдохнул. — Наверное?.. Я не знаю, — наконец, признался он. Плечи Майка сгорбились, он присел на стол, сложив руки перед собой. Весь его вид кричал о безысходности и боли, о том, что он давно перестал быть тем Майком, в которого Уилл когда-то влюбился и которого полюбил всем сердцем, но даже сейчас, глядя на Майка, разбитого и поломанного, Уилл чувствовал, как внутри все трепетало от радости и желания. На этот раз мотнул головой Уилл. Разговор не клеился. Все разрушалось, но счастье вопреки всему было безгранично, а потому Уилл признался: — Я рад, наконец, увидеть тебя. Губы Майка дрогнули в улыбке, он замер на несколько бесконечно долгих мгновений, а после кинулся к Уиллу с объятиями, надрывными и наполненными невысказанными словами и непролитыми слезами. Уилл осторожно обнял Майка в ответ, мысленно убеждая себя, что это всего лишь жест отчаяния, а не привязанности и, тем более, любви. И все же Уилл стиснул его в объятиях так крепко, как мог. Майк не сопротивлялся, лишь сильнее прижался к Уиллу, хватаясь за него, как за последнюю надежду. Несколько лет назад, когда они разъезжались кто куда, покидая Хоукинс, как бегущие с тонущего корабля крысы, они дали друг другу обещание — возвращаться домой на Хэллоуин. И никто этого обещания не выполнил. За целых пять лет. Ведь они больше, чем их прошлое. Уилл сам так сказал. — Я скучал по тебе, Майк, — прошептал Уилл, положив ладонь на лохматую черноволосую макушку. — Я люблю тебя, Майк, — едва слышно добавил он, думая, что Майк не услышит. Но тот напрягся и медленно поднял голову, ошарашенно смотря Уиллу в глаза. По выражению лица Уилл не понял, разобрал ли Майк робкое признание или просто решил отстраниться, понял ли смысл слова «люблю» или воспринял его как обращение к другу. Выяснять Уилл не собирался. Он мог сделать вид, что любит Майка как друга, что на самом деле не было в его постоянных приглашениях никакого подтекста, как и в посвящении в каждой написанной книге и каждом нарисованном комиксе. «Майку Уиллеру». Всегда лишь Майку Уиллеру. Только ему одному. Майк приоткрыл рот, то ли чтобы ответить, то ли чтобы глубоко вдохнуть, но не произошло ни того, ни другого. Время остановилось. Уилл слышал, как билось его сердце, как тяжесть поселилась в груди, и как ребра сдавили легкие. Всю жизнь он ждал, но, кажется, так и не дождался. Не успев подумать, Уилл рывком сократил между ними расстояние и поцеловал Майка. Порывисто, эмоционально и быстро. Их губы соприкоснулись на несколько секунд, и Уилл тут же отстранился, резко отвернувшись. Щеки пылали, а голова закружилась. Что он наделал?.. Теперь точно не получится объяснить все близкой дружбой. Друзья так не целуются. Спина напряглась, ноги одеревенели. Что он наделал?.. Как он мог?.. Почему не сдержался?.. Дыхание замедлилось, а лицо обожгло страхом. Перед глазами все поплыло. Уилл не должен был этого делать. Никогда. Тишина заглушала биение сердца. Что он наделал?.. Паника внутри расползлась от сердца во все стороны и достигла самых укромных уголков. И в то мгновение, когда Уилл собрался кинуться к выходу с извинениями и обещаниями больше никогда не повторить подобного, Майк, схватив его за плечи, притянул к себе и впился в губы жадным требовательным поцелуем. Гул страха и далекого прошлого затих, уступив место пораженной радости и неверию. Разве такое могло произойти? Разве Майк мог ответить взаимностью? Может, это сон? Или кошмар? Или происки Векны?.. Но Векна мертв. Широко распахнув глаза, Уилл замер. Он не ответил на поцелуй, но и не отодвинул Майка, позволив тому целовать так, как тот хотел. Мир растворялся под нахлынувшими страстью и возбуждением. Язык Майка проник Уиллу в рот, и на долю секунды память услужливо подкинула мерзкое ощущение щупалец Векны в глотке. Уилл вздрогнул. И Майк остановился. Они уставились друг на друга, оба смущенные и ошарашенные. — Прости, — выдохнул Майк. — Прости, — выдохнул Уилл. — Что? Нет, ты не должен извиняться, это я… Это все я. Я просто… Я не должен был… Майк не позволил ему договорить и снова поцеловал, в этот раз осторожнее и нежнее. Мягкие губы вскружили Уиллу голову: Мишель никогда так не целовал, Мишель всегда вел себя грубо и требовательно, его поведение граничило с жестокостью, даже в первое время, а после… После не было ничего, кроме жестокости. Поцелуй длился долго, но Уилл не решился останавливать Майка, даже когда воздух в легких начал заканчиваться. Нарушать момент единения, такой эфемерный и хрупкий, казалось кощунственной несправедливостью. Майк приложил ладонь к щеке Уилла, погладил аккуратно и медленно и, наконец, закончил поцелуй. Их носы соприкасались. Уилл, стараясь дышать бесшумно и спокойно, опустил взгляд на влажные приоткрытые губы Майка. Поднять взгляд — слишком страшно. Вдруг на дне его темных глаз плескалось отвращение, а случившееся секунду назад было чудовищной ошибкой? Вдруг Майк не чувствовал того же, что и Уилл? Вдруг Уилл все это выдумал?.. Еще одно ласковое прикосновение к щеке вывело Уилла из оцепенения, и он посмотрел Майку в глаза. — Я все это время тебя ждал, — прошептал Майк дрожащим голосом. — Прости, что так вышло. Я… — Он запнулся не в состоянии продолжить. Он нервничал. Закусив нижнюю губы, Майк нервно поправил взлохмоченные длинные волосы, свисающие волнистыми прядями. Взволнованный взгляд метнулся в одну сторону, потом в другую. Уилл не понимал, что произошло. Он сделал что-то не так?.. Он ошибся? Неправильно понял? Майк шумно вдохнул и выпалил: — Когда я впервые увидел посвящение мне на твоей первой книге «Мальчик, которого унесла тьма», я не знал, что должен сказать тебе, как благодарить или… Не знаю, Уилл. Это так неожиданно и так… Ты всегда так много делал для меня, а я… — А ты всегда был на моей стороне. И всегда защищал меня. Поддерживал. Всегда был рядом, даже когда злился или не соглашался со мной. Разве этого мало? — перебил Уилл. — Ты не представляешь, сколько значишь для меня. Всегда значил! И эти посвящения… Эти истории — самое меньшее, что я могу сделать. Все «Хроники Изнанки» посвящены тебе. Каждая часть, написанная или еще нет, каждый будущий спин-офф и каждый комикс — для тебя. — Не надо, — глухо ответил Майк, отведя взгляд. — Не надо делать это лишь из благодарности, — тише добавил он с такой болью в голосе, что у Уилла защемило между ребер. А после дошел смысл слов, и Уилл со злостью стиснул зубы. Разве можно посвящать книги, написанные кровью, выстраданные болью, только из благодарности?.. Уилл бы никогда так не поступил. Он медленно качнул головой, но не сказал ни слова, чувствуя, будто его вынуждали оправдываться и защищаться, будто он должен доказать, что на самом деле это не благодарность, а искренняя давняя любовь. Произнести ничего не получилось. На языке вертелись клишированные фразы с извинениями и оправданиями, но все казались глупыми и бессмысленными. Уилл снова качнул головой. Их взгляды столкнулись, и Уилл резко отвернулся от Майка, встревоженно осматривая комнату. Внешне ничего не изменилось, разве что сам Уилл повзрослел и пережил больше кошмаров, чем заслуживал даже самый отъявленный негодяй. А негодяем Уилл не был. Он присмотрелся к пыльному шкафу, повернулся к окну и вдруг замер. Мгновение подумал и снова посмотрел на шкаф. За мутным грязным стеклом на деревянных полках виднелись ровные корешки новых книг и комиксов. Три книги и два комикса, если быть точнее. Его авторства. Уилла Байерса. В несколько широких шагов он приблизился к шкафу и открыл дверцу, чихнув от взметнувшейся пыли. Ровные чистые корешки неестественно выделялись на фоне старого дерева. Уилл коснулся первой книги «Мальчик, которого унесла тьма» и аккуратно вытащил ее, обернувшись на Майка. Тот оцепенел. — Не мог же я не купить их? И не прочитать… Моя любимая — вторая часть «Сад из костей и лозы». Обожаю момент, когда Мартин Воитель решает пожертвовать собой ради… Ладно, ты же сам знаешь, что там произошло, это же ты написал… — Майк неловко рассмеялся. — Ты очень-очень-очень талантлив. Хотя, наверное, тебе все постоянно об этом говорят… Мне было так неловко подходить к тебе. И каждый раз я думал, что в следующий обязательно подойду, обязательно принесу всю свою коллекцию тебе на подпись. И обязательно скажу, как восхищаюсь тобой… Уилл, прости меня. Я такой дурак. Я… Губы Уилла изогнулись в слабой улыбке. Он вернул книгу в шкаф и приблизился к Майку, обхватив его лицо ладонями. Майк замолчал на полуслове. — Майк, — шепнул Уилл в губы Майка и попросил: — Прекрати. Еще один поцелуй лишил Майка возможности неловко объясняться. Ладонь плавно переместилась Майку на затылок, пропустив между пальцев тонкие пряди, и погладила по голове. Он так долго грезил об этом, так долго ждал, что реальность размывалась от щемящего воодушевления. Уилл коснулся губ Майка так естественно, словно никогда не было ни Элевен, ни Мишеля. Как будто все эти годы они провели вместе. Вздох Майка защекотал натянутые нервы, и осторожный поцелуй сорвался протяжным стоном Их языки коснулись друг друга. Уилл надавил Майку на затылок, удерживая рядом, хотя тот не вырывался. Прижавшись к Уиллу, Майк вытащил его рубашку из-под брюк, запустив руку под одежду. Уилл вздрогнул, полностью отдаваясь ощущениям. На мгновение промелькнула мысль, целовал ли Майк Элевен так же жадно и страстно, как сейчас целовал его? Обнимал ли Майк Элевен так же крепко и вызывающе, как сейчас обнимал его? Как далеко они зашли с Элевен?.. Пальцы Майка ласкали кожу Элевен под одеждой так же нетерпеливо, как сейчас ласкали его?.. Уилл передернул плечами. Майк замер, разомкнув поцелуй. — Что-то не так? — хрипло прошептал он, с волнением посмотрев Уиллу в глаза. — Нет, — выдохнул Уилл. — Все… Все в порядке. Наверное. Прозвучало до жалости неубедительно, и Уилл прикусил губу. Элевен не покидала его мыслей. Он смотрел на Майка и видел их вдвоем, счастливых и влюбленных. И сердце скрежетало от боли и осознания, что Майк никогда не смотрел на него так, как на Элевен. Но сказать об этом Майку — безумие. Уилл ни за что не признается в этом, не поделиться этой болью, не с Майком, не сейчас, когда Майк ответил взаимностью. Качнув головой, Уилл попытался улыбнуться, но губы дрогнули, и он отвернулся. Ладонь Майка лежала на его спине под рубашкой, холод пальцев проникал под кожу. Они не решались продолжить и не решались отойти друг от друга. Первым из оцепенения вышел Уилл. — Прости. Наверное, не стоило… — начал он, но не договорил, потому что признаться, что ему не стоило целовать Майка означало, что каждый поцелуй, объятие прикосновение были ошибкой. А Уилл не считал ничего из этого ошибками. — То есть не то чтобы я не хотел, просто… Просто все очень не просто. Майк нахмурился. Подождал секунду, другую, а после решительно притянул Уилла к себе соприкоснувшись с ним лбами. Ладонь скользнула вниз к пояснице, кончики пальцев задели брюки и ремень. Лицо Уилла вспыхнуло, но он не посмел останавливать Майка. Все было очень сложно. В каком-то смысле сложнее битвы с Векной. С Векной они понимали главное: зло нужно победить, а близких и любимых — спасти любой ценой. Остальное не имело значения, а если имело, то могло подождать. — Мне показалось, что ты хочешь… этого, — прошептал Майк, запустив пальцы под брюки. Лицо Уилла обдало жаром, он чувствовал, как щеки краснели и уши горели. Он медленно незаметно кивнул, сосредоточившись на прохладном прикосновении ниже поясницы. Он потянулся к Майку, легонько коснувшись его носа своим, невесомо поцеловал в щеку, в скулу, в уголок губ и в шею один раз, второй и третий. — Хочу, — одними губами произнес Уилл, не понимая, сказал он вслух или только подумал, но пальцы Майка скользнули ниже и тут же выскользнули обратно, переместившись вдоль ремня к пряжке. — Хочу, Майк. Очень хочу. Какая разница, как Майк обнимал и целовал Элевен, если сейчас он обнимал и целовал его?.. Майк ловко расстегнул ремень и брюки, коснувшись паха Уилла, и тот резко выдохнул. Все это время Уилл старательно игнорировал нарастающее с каждой минутой возбуждение, но прикосновение Майка лишило остатков стойкости. И даже если бы у Уилла хватило сил принять равнодушный вид, твердый член выдал его с потрохами. Но Майку, кажется, все нравилось. Он стянул с себя свитер, повесив его на ближайшую спинку стула. Грудь рассекал шрам, оставленный демогоргоном пять лет назад. Уилл коснулся края шрама и провел вдоль одной бледной полосы от когтя. Майк накрыл его ладонь своей и сжал, будто пытаясь сказать, что все в порядке, что шрамы давно не болят и что он не вспоминает о них. Но Майк этого не сказал. А если бы сказал, Уилл бы не поверил. Такие шрамы не могли не болеть. Уилл расстегнул верхние пуговицы рубашки, хотел быстро расправиться с нижними, но пальцы заплелись и задрожали, и Майк со слабой улыбкой помог. Оставшись без рубашки, Уилл неловко обхватил себя одной рукой. Он сам себе казался несуразным и некрасивым и не понимал, как другие видели его иначе. — Ты прекрасен, — выдохнул Майк, коснувшись его обнаженного живота. По коже Уилла прошлась волна дрожи, его бросило в холод, потом в жар. Это не могло быть реальностью. Чем угодно — сладким кошмаром иллюзией, галлюцинацией, но только не реальностью. Уилл повторял это про себя с момента их встречи, но сердце сопротивлялось и кричало, что реальность тоже могла быть приятной. Ладонь Майка переместилась вверх, он аккуратно задел сосок, вызвав у Уилла еще один рваный вздох, а после опустил руку и вновь коснулся члена через трусы. Шагнув вперед, Уилл вцепился в плечи Майка. Зубы вонзились в губу, чтобы подавить стон. — Можешь не сдерживаться, — тихо произнес Майк. — Мы здесь одни. — Он зацепил резинку трусов, слегка оттянул и отпустил, а сам опустился на одно колено и стянул с Уилла брюки. Поддавшись моменту, Уилл осторожно перешагнул через одежду и откинул ее ногой в сторону, глядя на Майка сверху вниз. Он никогда не смотрел на Майка в таком положении, а это оказалось очень возбуждающе. Уилл сглотнул. Пухлые розовые губы Майка изогнулись в нерешительной улыбке, когда он потянул вниз белье, оставив Уилла полностью обнаженным. И пусть лицо горело от жара смущения, тело окутала легкая прохлада. Уилл поежился. — Сейчас согреешься, — заверил Майк, обхватив его член у основания. Складывалось ощущение, будто Майк прекрасно знал, что делает и что именно доставит Уиллу удовольствие, будто у него был опыт с парнями. Может быть, правда был. Еще один вздох сорвался с губ, Уилл положил ладонь на макушку Майка, когда тот провел вдоль члена, мазнув по головке. У Уилла подкосились ноги. Он чудом не упал на Майка, тяжело задышав. Каждое прикосновение искрило теплом и нежностью, которых Уиллу так не хватало в отношениях с Мишелем. Нужно выкинуть Мишеля из головы. Майк никогда не будет вести себя, как Мишель. Уилл стиснул зубы. Глаза прикрылись, а мысли действительно притупились, когда Майк обхватил головку члена губами, лизнув. И Уилл не выдержал. — Майк!.. Он вцепился в его волосы и, не заметив, потянул в сторону. Майк, задев зубами его член, отстранился и мягко убрал руку Уилла со словами: — Аккуратнее. Я не хочу сделать тебе больно. Уилл вскинул руку, прикрыв рот и отведя взгляд. Как он не подумал об этом? Как не сдержался? Извинения почти сорвались, но Майк обхватил Уилла за бедра и вновь прикоснулся губами к его члену, немного поласкал языком и провел вдоль всего члена несколько раз. Уилл застонал, схватившись за спинку стула, и стиснул деревянную перекладину с такой силой, что кисть свело. Кажется, он сходил с ума от нежных аккуратных прикосновений. Одной рукой Майк коснулся себя, прижав ладонь между ног. Краем глаза Уилл заметил, как тот возбужден. Внутри волной поднялось желание доставить Майку ответное удовольствие, но он едва держался на ногах, не говоря о чем-то более сложном. Влажный язык Майка прошелся от основания до кончика, немного поиграл с головкой, а после Майк, опершись о стул, поднялся. Уилл не удержался от разочарованного выдоха. Майк ухмыльнулся и, притянув Уилла к себе, сжал его ягодицы. Он наклонился, покрыв поцелуями шею, плечо и ключицу так нежно, так ласково. У Уилла кружилась голова от наслаждения. Он вцепился Майку в плечи, закинув голову и подставив обнаженную гладкую шею под мягкие губы. Поцелуи лились один за другим, вызывая у Уилла приятную дрожь. Веки опустились, рот приоткрылся, а ногти вонзились в тонкую кожу Майка с такой силой, что Майк с тяжелым вздохом укусил Уилла. Они замерли на несколько мгновений, и оба тихо рассмеялись. — Пойдем в спальню, — смущенно предложил Уилл. — Боюсь, я не дотерплю, — ответил Майк и легонько толкнул Уилла к дивану. Взметнулось облако пыли, когда Уилл опустился на мятый старый плед и чихнул. Плед полетел на пол вместе с парой пыльных подушек. Майк приблизился и быстро снял джинсы с бельем. Сердце ухнуло, стоило Майку нависнуть сверху. Кончики темных волнистых прядей защекотали Уиллу лицо. Легкая улыбка коснулась его губ, и Уилл аккуратно заправил прядь Майку за ухо, задев висок и мочку уха. Ладонь переместилась к губам и подбородку Майка, он медленно погладил, слегка оттянул нижнюю губу и провел пальцами по нижним зубам. Майк лизнул и взял его пальцы в рот. Взгляд заволокло пеленой наслаждения, приятное напряжение растеклось по груди, животу и паху. Уилл согрелся от близости Майка и мягкого одеяла, старого, но нетронутого пылью. Он обхватил Майка ногами, когда тот нагнулся и начал покрывать его грудь медленными поцелуями, спускаясь ниже и ниже. Приблизившись к паху, Майк остановился, а Уилл протяжно застонал, прося о большем. Кажется, Майк говорил, что не дотерпит, но, судя по тому, какой пожар разгорался внутри, не дотерпит Уилл. В паху с каждым мгновением тянуло сильнее. Майк обхватил губами собственные пальцы, глядя Уиллу в глаза. Он поднес руку к анусу, медленно ввел один палец, чуть позже второй. Уилл, ахнув, выгнул спину и стиснул одеяло до побелевших костяшек. Каждое движение Майка выходило осторожным до такой степени, что Уилл почувствовал себя самым ценным в мире человеком. Такого с Уиллом еще не было. — Все в порядке? — шепотом спросил Майк. Его пальцы медленно двигались внутри. Легкий дискомфорт ощущался, но после жесткого грубого секса с Мишелем, прикосновения Майка возносили его до небес. — Да, — выдохнул Уилл. — Не останавливайся. Пожалуйста. И Майк не останавливался. Ласки пальцами продолжались недолго. Уилл тяжело и шумно дыша, стискивал одеяло. Пальцы свело, и пришлось разжать дрожащий кулак. Он потянулся к своему члену, обхватил и медленно задвигал рукой, пока Майк легкими быстрыми движениями ласкал себя. — Я могу?.. — тяжело прошептал Майк, не закончив. — Д-да… — Уилл ответил не сразу, но стоило одному короткому слову произнестись вслух, как Майк, поддержав Уилла за бедро, приставил член к его анусу и слегка надавил. — Да… — повторил Уилл как раз в тот момент, когда Майк осторожно вошел в него. Первое время они подстраивались друг под друга, смущаясь и краснея. Двинувшись вперед, Майк вызвал у Уилла вскрик, и тут же остановился, испуганно смотря на него. Боль оказалась внезапно, но не критичной, и Уилл, отдышавшись, погладил Майка по щеке и попросил: — Можешь аккуратнее?.. И немного… — он запнулся, боясь произнести «нежнее» и услышать то, что обычно говорил Мишель. Но Майк понял. — Конечно. Прости, — отрывисто ответил он. — Я буду нежнее. Он замедлился, поцеловав Уилла в висок, в щеку и губы, и вошел чуть глубже. Над ухом Уилла раздался протяжный выдох-стон, и горячее дыхание Майка обожгло кожу. Это был лучший звук, какой Уилл слышал за последнее время: Майку было хорошо с ним. А ему было хорошо с Майком. Это походило на сказку. Главное, чтобы конец у этой сказки вышел счастливым. К плавным движениям Уилл привык и подался навстречу. Майк двигался действительно нежно, его дыхание учащалось, как и дыхание Уилла. Стоны срывались с губ, становясь громче. И на задворках сознания мелькнула мысль, как хорошо, что город опустел и их никто не слышал. Уилл обхватил Майка за шею, притянув к себе. Его член прижался к животу Майка, и он снова выгнулся, каждой клеточкой чувствуя дрожащее наслаждение. Майк что-то прохрипел, но Уилл не разобрал. Губы Майка коснулись его уха, после шеи. Следующий толчок вышел особенно сильным, и Уилл застонал, вцепившись в черные волосы и вновь оттянув их назад. — Я люблю тебя, — тихо, едва слышно произнес Майк. — Эл… Уилл… Болезненная стрела пронзила сердце. Уилл широко распахнул глаза, оцепенев. Ему послышалось? Или Майк действительно позвал ее? Или все-таки его? Уилл подался Майку навстречу, не позволив возбуждению спасть, и, ослабив объятия, начал ласкать себя. подстроившись под Майка, он ускорил движения в то время, как Майк наоборот — замедлился. — Уилл, — хрипло позвал Майк с закрытыми глазами. — Я люблю тебя… Эл… Опять. Он опять позвал ее, но, кажется, не заметил. Или Уилл все же фантазировал?.. Плечи Майка содрогнулись. Его член выскользнул, и, часто дыша, Майк обхватил себя и быстро задвигал ладонью. Высвободившись из объятий, он чуть сильнее сжал свой член и кончил с протяжным стоном. Уилл завороженно смотрел, как лицо Майка напряглось и застыло на пике возбуждения и как расслабилось после. Возбуждение притупилось. В ушах стоял хриплый тихий голос Майка и ее имя. «Эл». Он позвал ее. А потом позвал Уилла. Так кого же на самом деле хотел и любил Майк? Ее? Его? Их обоих? Уилл закрыл глаза, увеличив темп. — Давай я помогу?.. — шепотом предложил Майк, отдышавшись, и покрыл грудь Уилла поцелуями. Тело отзывалось на нежности и ласки. Влажная дорожка поцелуев пролегла от шеи до паха. Поцелуи сменились касаниями пальцами, он чередовал прикосновения, то набирая скорость, то замедляясь. И Уилл забылся. Шок от ее имени отступил, руки вновь непроизвольно стиснули одеяло, а тихие стоны прерывались только на частые вздохи. Майк обхватил его член губами, взял в рот, немного поиграл языком, держа пальцы у основания. Уилл закусил губу. По спине к животу и паху прошлась дрожь. Он снова выгнулся и особенно громко застонал, кончив Майку в ладонь. — Люблю тебя, — выдохнул Уилл, прикрыв ладонью лицо. — Всегда любил. — Знаю, — прошептал Майк. Они улеглись, закутавшись в одеяло. Рука Майка легла Уиллу на талию, а Уилл уткнулся носом ему в плечо. Может быть, ему все же показалось. Может быть, Майк звал только его, а не Элевен. В конце концов, с ее гибели прошло уже пять лет, а пять лет — это так долго. Утром Майк смущенно опускал глаза и улыбался, невзначай касаясь Уилла, попросил пока не говорить друзьям о случившемся, а в итоге поцеловал Уилла у всех на глазах под удивленные вздохи и тихие вопросы, на которые они оба ответили неловким кивком и еще одним поцелуем.