drive

Приглушенный свет в уборной освещает лицо Кая, который смотрит на себя в зеркало и поправляет волосы, губы дуя как обычно. Сережа глаза не отводит, слишком уж Ицков красивый, чтобы при его нахождении в помещении смотреть на себя. Майс притягивает Диму к себе за рукав кофты. — Норм туса, да?- тихо спрашивает Кай, смотря в глаза напротив. — Дома получше, но Гошу расстраивать не будем,- Дмитриев скалится, затем хватает Ицкова за цепь на шее и тянет ближе, в поцелуй завлекая. Дима рукой плавно вниз ведет по кожанке Майса, нарочно задевая ширинку на джинсах. Он в поцелуй мягко улыбается и руку не убирает, даже крепче сжимать начинает. Сережа выпускает цепочку и шею Кая обхватывает в знак недовольства. — Сучка,- тянет он, зная, что Ицков делает это нарочно только для того, чтобы просто поиграться сейчас и не дать продолжения. Кай улыбается в губы Дмитриева, после чмокая его коротко. Майс в глаза взаимно влюбленно смотрит и тоже в улыбке расплывается. Очень спокойно на душе, когда близкий человек снова близкий. Сейчас всё хорошо. Всё обсуждено, обоих всё устраивает. Они вернулись к прежней любви, только повзрослевшей. Больше не будет недопониманий и недоговоренностей. Теперь не всплывают мысли о том, что что-то не так — исключительно хорошие, теплые эмоции рядом друг с другом. Опять искренняя радость и счастье, которое передать словами невозможно, поэтому поступки показывают все сами за себя. Стабильность, в которой любовь только больше разгорается — то, чего ждали оба и это наконец произошло. Парни слышат чьи-то голоса и отступают друг от друга резко, делая несколько шагов назад. — Пойдем,- более серьезным тоном говорит Майс, выходя из уборной перед Димой. Они кистями рук едва соприкасаются и еле заметно улыбаются снова. Сережа возвращается на небольшую сцену, на которой они до этого стояли, уступая место Ицкову рядом с собой. Музыка оглушительно долбит, но так придает атмосферы. Особенно трек Майса, который включают следующим. Дима отворачивается в другую сторону, послушать слова девушки рядом, но только Дмитриеву это не нравится и тот по плечу его несколько раз бьет, начиная строчки прям в лицо ему петь, руками на Ицкова указывая. «я люблю, когда ты пишешь, но ты не пишешь»… Кай смеется, подпевая, не осознавая даже, что происходит. После они стоят несколько треков молча, лишь иногда друг другу песенки подпевая. Дима тянет из кармана пачку сигарет, доставая две и наблюдая за Дмитриевым, который ищет зажигалку во внутреннем кармане кожанки. Пламя вспыхивает, а он затягивается, протягивая зажигалку старшему. Тот повторяет действия, возвращая ее обратно. Как назло сигарета у Ицкова тухнет. Кай ловит взгляд Майса на себе и пальцем указывает, намекая ему на вполне обычное для них дело. Дима ближе тянется, чуть голову отклоняя, и с Сережей сигаретами сталкивается, поджигая свою. Он горький дым через себя пропускает, глаза прикрывая, в которые внимательно смотрит Дмитриев, с каждым разом сильнее влюбляясь, цепляясь за что-то новое в своем любимом. Ицков глаза открывает, у улыбке расплываясь сразу, увидев цепкий, изучающий взгляд. Майс на себя парня тянет. — Дим, поехали все-таки,- на ухо говорит и губу закусывает, ухмыляясь немного. — Погнали, Сереж. Они слетают со сцены, почти выбегая в коридор до главного выхода, где видят ошеломленного этой встречей Рубчинского. — Вы куда, парни? — Собака,- перебивая Кая, говорит Дмитриев, задыхаясь,- дома собака ждет, покормить забыл. — У тебя собака есть?- спрашивает Гоша, взгляд на Ицкова переводя, который глаза в пол от стыда опустил. — Так она не моя,- Майс руки в стороны разводит, увидев возмущенный вид Рубчинского,- ну как… моя. Ну, в общем, собака у меня, да, покормить надо, гулять с ней ещё там… Чет я уехал, забыл совсем, дурак да? Сережа начинает наигранно смеяться, чувствуя, как Дима его за рукав куртки тянет. — Ладно, Гош, прости, пока. Спишемся, увидимся ещё!- они руки друг другу пожимают быстро, и парни выходят за высокие стеклянные двери. Дмитриев телефон из кармана достает и звонит водителю, прося подъехать на соседнюю улицу. Они идут медленно, стараются под шаг друг друга подстроиться, прохожих рассматривая. — Какая собака, Сереж?- улыбается Кай, кольца на пальцах перебирая и обращая внимание на парное с Майсом. — Такая, знаешь, ласковая, послушная с глазками зелеными. Дима зовут. — Дурак,- Ицков толкает парня в плечо, сразу подхватив его. Снова залипают друг на друга, пока не слышат звук проедающей рядом машины. Дмитриев дверь открывает, показывая Каю, чтоб тот сел, и за ним на задний ряд лезет. Дима липнет к Сереже сразу, руку снова кладет на бедро и ведет выше к твердеющему члену. Майс перехватывает кисть и крепко её сжимает: — Дим, не сейчас. — Почему?- урчит Ицков, улыбаясь широко. Дмитриев молча подмигивает, отпуская руку парня. Кай ближе тянется и целует в губы Сережу, но тот почти сразу отстраняется, скалясь и головой мотая. Дима глаза закатывает и отворачивается. Он бедра сильно сжимает, пытаясь отвести чувство возбуждения. Дорога до их съемной квартиры занимает минут 20 ночью без пробок, и как только машина останавливается, Ицков вылетает из машины, даже не подождав Майса, и заходит в стеклянные двери. Не проронив ни слова, они дошли до нужной квартиры. Как только дверь закрылась, отгородив пару от внешнего мира, Кай и Дмитриев впились друг в друга пронзающими взглядами. Сережа Диму к двери входной прижимает, не отводя глаза. Майс жмется ближе и, чувствуя как Ицков навстречу выгибается, губы его прикусывает, оттягивает, кусает. Руками под одежду забирается, гладит по бокам, впалому животу, очерчивая ребра. Одну руку убирает, понимая насколько свободному перемещению мешает Димина кофта. Так что в следующую миг, оторвавшись от желанных, уже припухших от укусов губ, Дмитриев брендовую шмотку снимает, откидывая куда-то на пол. Руку кладет на шею, чуть сжимая, выбивая из Кая тяжелый выдох. Ицков улыбается, хотя это больше похоже на оскал, поддаваясь на все действия парня. Прижимаясь к шее открытой, Сережа кожу бледную кусал, засосы оставляя. Дима голову назад закидывает, сдерживая стон и глаза зажмуривает сильнее, пытаясь отвлечься от того, что творил Майс. Он в Сережины плечи вцепился, сжимая футболку парня. Кожанка Дмитриева уже давно под их ногами валялась. Кай по стенке вниз готов был съехать, настолько он сильно этого хотел. Но он лишь улыбается еще шире, утягивая Сережу в очередной поцелуй. Они языками друг друга касаются, ближе быть хотят, но уже ближе некуда. Поэтому Майс Ицкова под локоть берет, за собой утаскивая. Старший, чуть не упав от резкого движения и пропажи его опоры, все же плетется за Дмитриевым. Его в комнату заталкивают почти, кидая к очередной стене. Кай не слушается. Отходит, сзади себя рукой проводит, ищет опору, не разрывая зрительного контакта с голубыми глазами. Они дошли до края кровати. Дима уперся в каркас, наблюдая за действиями Сережи, который стоит близко и пряжку ремня Диминого пальцем большим поглаживает, решая снять его или еще подождать. Но Майс пока лишь толкает Кая на мягкую кровать и, сделав пару глубоких вдохов от сильного возбуждения, Сережа всем весом на Ицкова заваливается, принимаясь целовать худое тело. Дима хихикает, чувствуя как влажные и холодные губы целуют каждый миллиметр, изучают каждую татуировку, а язык ведет по каждой части его тела. Дмитриев по обе стороны от головы Кая руки свои кладёт, еще ближе прижимаясь. Отстраняется на секунду, чтобы стянуть с себя, уже успевшую прилипнуть от жары двух тел, футболку и волосы поправляет быстро, глаза от парня не отводя. Ицков красивый безумно. Он внешне нравится Майсу очень. Особенно сейчас в таком полумраке, когда свет лунный с улицы в окна широкие заливается и падает на Ицкова, обтекая ребра выпирающие, ключицы острые, татуировки аккуратные и губы пухлые с проколом, который подходит Диме очень. Верно он ангелом себя назвал. Сережа по-хозяйски руками по телу снизу рыскает, бока сжимает сильно, глазами жадными на лицо Кая невинное смотря. Ицков, может, и выглядит скромно, но иногда любит сказать или сделать что-то дразнящее, доводящее Дмитриева до предела. Разжигая этот огонь, Дима знал, что делал. Он, себе признавшись, хотел, чтобы его Майс заломал, может даже силой взял, но чтобы начал первым именно Кай. Любит доводить, сучка. Дима довел - Дима получил. Сережа поддался - Сережа сделал. Зато потом Ицков оправдываться будет, как обычно, словно не он это все затеял. Но он все равно Дмитриева умолять о чем-то будет бесстыдно, все равно под ним таять будет, глаза прикрывая, все равно имя его шептать будет, задыхаясь, лишь бы тот сделал так, как Кай хочет. По телу возбуждение сильное разливается. У них редко близость такая бывает, из-за вечных разъездов, в особенности с кем-то. Поэтому кроме страстных поцелуев, они ничего не получали. Но сейчас действия не наполняются хоть какой-то рациональностью, а сразу воспроизводятся. Майс снова ближе жмется, горячим телом ощутить Ицкова хочет. Он руку выше ведет, в волосы вплетая ее, голову приподнимает слегка, губами сталкиваясь с Димой. Поцелуй снова надолго затягивается: оба отрываться от человека напротив не хотят. Сережа чувствует, как прохладные руки по его спине скользят, прижимая парня ещё ближе. Кай дышит рвано, дыхание уже даже восстановить не пытаясь, а только вдыхая глубже, пока Дмитриев с пряжкой ремня на его джинсах возится. Придумывают всякие замки сложные, но вот заветный металлический щелчок, и Сережа ухмыляется самодовольно. Следом пуговица и молния тянется вниз, освобождая Ицкова от черных скинни-джинс. Сердце стучит быстро, не давая сделать очередной вдох, ещё и Майс мешает, снова целуя, язык в рот Димы проталкивая. Парень руками вниз ползет, в боксеры Кая их запуская и стаскивая их, на что тот глаза прикрывает, промычав коротко совсем и лицо довольное ладонями прикрывает. А Дмитриев хмыкает, картину перед собой отпечатывая хорошо в своей памяти. Ицков взгляд фокусирует на хитром голубоглазом, который до этого рукой гладящий внутреннюю часть бедра Димы, член обхватывает. Кай свое запястье кусает, заглушая собственный стон. Позволить себе не скрывать звуки он не мог. Хоть они и снимают квартиру на окраине города, но шанс того, что их услышат — огромен. Тем более тихой ночью. Сережа ухмыляется лишь, наслаждаясь такой реакцией, продолжает медленно ладонью двигать. Ицков говорит что-либо себе под нос, то быстрее просит, то еще какой-то бред несет, лишь бы хоть немного отвлечься и не закончить от одного лишь прикосновения. Но длилось это недолго, и вот Дима уже наблюдает за Майсом, который копошится в большом чемодане на полу. Оттуда он вынимает тюбик смазки. Кай чувствует, как Дмитриев скользит ниже, и тело опять мурашками покрывается. Сережа второй рукой за волосы парня берет и прядки перебирает, а палец смазывает и вставляет аккуратно, в ответ еще один шумный вздох получая. Ицков бедрами едва заметно двигает навстречу нетерпеливо, простынь сжимает сильно. Майс губу прикусывает, второй палец проталкивает легко, вслушиваясь в звуки приятные снизу. Дима говорит что-то невнятное, похожее на «быстрее», сбившись на полустон, а потом, когда в доступе оказался вперед наклонившийся Сережа, который вообще за поцелуем полез, он и за предплечье поцарапать успел, ухватившись. Не специально конечно, просто с эмоциями справиться не мог. Дмитриев чувствует, как кровь приливается к царапинам и шипит тихо - приятно это, тем более от Кая. Майс двигается медленно, ближе телом прижимаясь, самому уже не терпится от внезапно узких джинс избавиться. Но больно Ицкову сделать тоже не хочет, поэтому лучше подготовить его. Он третий палец добавляет, и Дима в немом стоне рот открывает. Сережа ухо горячим дыханием опаляет и в губы кротко целует. Кай выгибается сильнее, давая понять, что он готов уже. Дмитриев в карман задний тянется и шелестящий квадратик презерватива достает. — Придурок, — закатывает глаза Ицков, наблюдая за Майсом, который ширинку на джинсах расстегивает. — У тебя с утра настроение хорошее, — тот улыбается ядовито, — я уверен был, что вечер так и закончится. Дима смешок выпускает короткий, руками волосы свои поправляя. Он голову приподнимает за поцелуем, и Сережа просьбу выполняет, вслепую презерватив раскатывая. Дмитриев закидывает ноги Кая на свои плечи и ближе его за бедра притягивает. Майс входит одним плавным движением почти наполовину. Ицков щеку изнутри прикусывает и голову к своему левому плечу отворачивает, проскулив сдержанно в унисон с довольным вздохом от парня. Дмитриев руками по телу скользит и двигаться медленно начинает, россыпь успокаивающих поцелуев оставляя на лице, шее, плечах и ключицах. Сережа ниже опускается, языком обводит каждую татуировку, останавливаясь на самой любимой — «angel», оставляя там засос, а затем рукой выше ползет, шею парня обхватывая в очередной раз, по кадыку выступающему быстро проходится большим пальцем и потом сжимает немного. Майс делает глубокий вдох, чувствуя приятный запах духов Димы. — Ты пахнешь вкусно, — в полтона говорит Дмитриев, вспоминая, как Кай на днях интересовался у него, какой парфюм лучше купить. Усталый, чуть охрипший голос, Ицков с ума сводит. Он кивает лишь, рот приоткрывая немного, взглядом поплывшим в потолок всматривается, лампочки считая, теперь пытаясь фокус поймать на внешнем мире, а не на ощущениях. Сережа с шеи руку выше ведет, за волосы парня берет, желая темп ускорить. Движения быстрее становятся, и Дима имя парня шепчет, каждый раз с новым матом, который сам уже перестает понимать, пока тот вдалбливается в податливое тело и руку перемещает на член Кая. Контраст между быстрым темпом и медленными движениями руки Майса заставляют Ицкова выпустить более слышимый стон и не останавливаться. Дима бедрами двигает навстречу и глаза прикрывает, кончая в руку Дмитриева. Сережа наклоняется, целуя, и заканчивает следом. Он снимает презерватив и, откидывая его в мусорку, заваливается рядом с Каем. — Я люблю тебя очень. — Я тебя тоже. Они вместе приняли душ и провели бессонную ночь, разговаривая обо всем. Парни понимали, что после тура смогут так провести время вместе, но это будет не так скоро. Уснуть они так и не смогли, даже не пытались, скорее. Оба долго лежали на кровати, смотря в окно на темную улицу и обнимаясь.