За кладбищенской оградой

Разбитая губа саднила и кровоточила. Шум за спиной постепенно стихал, а мир возвращался к нормальной жизни, в которой для него по-прежнему не находилось места. Рука с разбитыми костяшками ныла, забитая под ногтями грязь мозолила глаза, а в носу стоял металлический запах собственной крови. Уилл не сразу свернул с дороги: он шел вдоль школьного забора, опустив голову и уткнувшись взглядом в потрескавшийся асфальт, будто если смотреть достаточно долго, можно исчезнуть. Он провёл большим пальцем по разбитой губе, проверяя, насколько сильна будет боль, и тут же поморщился. Их смех далеким эхом доносился до него, врезался в спину и окутывал ледяными объятиями. В сердце мелькнул страх, но Уилл не позволил ему задержаться и ускорился. Они не должны его нагнать: на сегодня с него достаточно и издевок, и побоев. Вцепившись в лямки рюкзака, Уилл свернул на узкую тропинку, едва заметную между деревьями. Сюда редко кто заходил, только старики по утрам и те, кто точно знал, куда идти. Уилл знал. Шелест за спиной заставил нервно обернуться и всмотреться в кустарники и густые ветви деревьев. Если они выследят его, покоя не видать даже в самом укромном уголке Хоукинса. Легкий ветер ласково погладил избитое лицо. Из-за подсохшей крови кожу неприятно стянуло, и рука вновь потянулась к губе, а затем — к синяку под глазом. Под ребрами ныло от непрекращающихся пинков, которыми одноклассники одарили его в перерыве на обед. Бедро до сих пор пульсировало от особенно сильного пинка, которым Уилла отбросили к стене сразу после окончания занятий под надменные смешки и оскорбления. Как его только не называли с младших классов: «псих», «фрик», «художничек», «зомби», «педик», «слабак», «тряпка»… Оскорбления не заканчивались, как и не заканчивалась фантазия одноклассников, с первых учебных дней выбравших его в качестве того, кто идеально подходит на роль жертвы. «Что с тобой не так? Ты такой странный». Уилл задержал дыхание. Из кустов показались светлые кошачьи уши, а следом — заинтересованная мордочка с темным пятном на глазу, будто трехцветная кошечка носила пиратскую повязку. Она повела носом, уставилась на Уилла и, поняв, что опасности нет, вышла. Уилл облегченно выдохнул. «С тобой даже дышать одним воздухом стремно». Гравий тихо заскрипел под кедами, когда он продолжил путь и прошёл через покосившиеся ворота. Старое кладбище встретило его привычной тишиной — не пугающей, скорее гостеприимной. Здесь некому задавать вопросы, некому смеяться над ним и некому бить. А это было больше, чем он рассчитывал. Любимое место у низкой каменной ограды, где трава росла чуть гуще, а стертые временем надгробия уже скрывали имена и даты, манило. Рядом раскинулись ветви плакучей ивы, под которыми Уилл скрывался от редких посетителей. Он пересек кладбище, оказавшись у дерева и, скинув на землю куртку, опустился на колени. Несколько секунд он просто сидел, опустив руки между коленями и глядя перед собой, будто пытался догнать собственное дыхание. И только потом полез в рюкзак. «Ты всегда такой… педиковатый?» Губы дрогнули и сжались. Уилл зажмурился и наощупь открыл рюкзак, проверив, все ли на месте: блокнот, карандаш, ластик. От недоеденного сэндвича неприятно пахло, и он вытащил сверток, напомнив себе выбросить на выходе с кладбища. Внутри теплилась надежда, что мама и Джонатан не заметят новые синяки и ссадины, но это, конечно, было мало вероятно. Что мама, что Джонатан всегда отличались дотошной внимательностью и слишком сильно заботились с момента, как Уилл заблудился в лесу и чуть не умер от голода и холода. «Ты вообще нормальный?» Глубокий вдох ослабил тревогу в груди, длинный выдох поставил разбежавшиеся мысли на место. Уилл вытащил блокнот с карандашом и устроился поудобнее, привалившись спиной к кладбищенской ограде. Он открыл блокнот только спустя несколько долгих секунд. Провел по корешку, задержав палец на потертом углу. И перевернул первую страницу, на которой изображались черно-белые фигуры без лиц, но с очень большими кулаками. Толпа как черная затягивающая пустота нависали над маленькой фигурой, свернувшейся клубочком у их ног. На следующих страницах Уилл бегло просмотрел более поздние работы: пустые школьные коридоры, трибуны спортивного поля без зрителей, школьный класс с поломанными партами. В том инциденте учителя обвинили Уилла, потому что проще закрыть глаза на беспредел лучших спортсменов школы, нежели разбираться в том, что действительно произошло и почему Уилл тогда сильно хромал, не мог сидеть, а на разбитом лице не нашлось живого места. Он задержал внимание на рисунке и нахмурился. Воспоминания нахлынули смертоносной волной. Стало трудно дышать. Пальцы дернулись, скомкав страницу. Уилл резко выдернул рисунок и отбросил в сторону. Но ветер подхватил листок и вернул обратно в блокнот, будто сама природа запрещала забывать. Уилл рвано вдохнул. Глаза заслезились. Уилл нашел пустую страницу, выровняв выпадающие отдельные листы с портретами Майка, которые он прятал в конце блокнота. Еще один вдох помог прийти в себя, и Уилл коснулся карандашом бумаги. Первая линия вышла неровной, и ее пришлось стереть. Со второй попытки вышло лучше. Но не успел он сделать скетч, как услышал шаги. Тело налилось напряжением, пальцы замерли, и Уилл напряженно огляделся, стараясь не шевелиться лишний раз. Лучше, чтобы это снова оказалась та трехцветная кошка, которая жила у смотрителя кладбища и которую он изредка подкармливал. Рука потянулась к свертку с сэндвичем: нужно вытащить ветчину и отдать кошке. Но вместо кошки Уилл заметил знакомую фигуру, приближающуюся медленно и осторожно. Майк остановился в паре шагов и обеспокоенно смотрел на сидящего на холодной земле Уилла. Несколько секунд никто не двигался. Не выдержав, Уилл отвел взгляд, будто само присутствие Майка — прямое доказательство его слабости и никчемности. Уилл стиснул карандаш с такой силой, что еще немного и он бы треснул. Но Уилл вовремя ослабил хватку. — Ты… — Голос предательски сел. Уилл прочистил горло. — Ты чего здесь?.. Глупый вопрос сорвался с губ прежде, чем он подумал. Майк часто шел за ним после таких стычек, если сам не успевал вовремя вмешаться и врезать Джейсону Карверу и его дружкам. Уилл закусил губу, чувствуя, как к лицу прилил жар. Он всегда благодарил Майка и Лукаса с Дастином, когда те ввязывались в драку с «Тиграми» ради него. Майк пожал плечами и ответил: — Искал тебя. Он сказал это так просто, будто не было ничего особенного в том, что Майк знал, где искать. Хотя на кладбище они встретились впервые. Уилл коротко кивнул, не подняв головы. — Нашёл, — тихо сказал он, подводя итог. Майк приблизился к Уиллу, а под его ногами трава мягко шуршала. Черные кеды оказались в поле зрения, и Уилл заметил пятно грязи на правом ботинке. Дыхание потяжелело, тревога снова вспыхнула в груди. Уилл украдкой посмотрел на Майка: стоя рядом, он смотрел на разбитую губу, синяк на лице, потом опустил взгляд на карандаш и блокнот. Брови дернулись и изогнулись, выражение лица приобрело встревоженный оттенок, а в глазах сверкнула ярость. Майк провел носком кеда по земле, испачкав белую часть конверсов, и спросил: — Они опять? Уилл дёрнул плечом. Ответа не требовалось, но ответ сорвался с губ как оправдание: — Да ничего страшного, они несильно… Ложь прозвучала неуверенно, но Майк не поспорил, словно уловил меланхоличное настроение не только Уилла, но и всего кладбища. Он медленно опустился рядом, на ту же холодную землю, оставляя между ними совсем немного пространства. — Уроды, — процедил Майк сквозь зубы. «Тигры» всегда выискивали Уилла, когда тот оставался в одиночестве, потому что в одиночестве он не представлял угрозы. Так же, как и Дастин, которому в прошлом месяце досталось так, что он загремел в больницу. Уилла до больницы еще не довели. Они сидели в тишине. Уилл аккуратно набросал пейзаж: склонившиеся грустные деревья, равнина и надгробия. И кошка, вылизывающаяся у одной из могил. Майк наклонился чуть ближе, соприкоснувшись с его плечом. — Можно? — уточнил он, зажав пальцами кончик торчащего из блокнота листочка. Уилл замер. Пальцы чуть разжались, но он не торопился ни отвечать, ни позволять Майку вытащить один из его портретов. Уилл часто рисовал и его, и Дастина, и Лукаса, и Джонатана, маму с Хоппом, Нэнси, Холли, Макс, Джейн, Стива и Робин с Вики, но вопреки логике портреты Майка для него всегда оставались чем-то личным. Чем-то, чем было сложно делиться. И все же Уилл медленно повернул блокнот в сторону Майка, а тот наклонился ближе, плотнее прижимаясь к плечу Уилла. Несколько секунд Майк просто смотрел, томя Уилла мучительным ожиданием. Он рассматривал линии и легкие тени на скетче кладбища, а после аккуратно перелистнул на первую страницу с размытыми фигурами без лиц, зато с кулаками. Майк молчал. И Уилл, не в силах терпеть и ждать, отвернулся, схватив недоеденный в школе сэндвич. Он вынул кусок ветчины и кинул кошке, наматывающей круги вокруг них, но держащей дистанцию и не приближаясь слишком сильно. Навострив уши, кошка подбежала, понюхала ветчину и, взяв в зубы, убежала на свое любимое место, где недавно вылизывалась. Уилл улыбнулся краешком губ. Пальцы Майка чуть сжались на краю листа, и он тихо спросил: — Это они? Карандаш в руке замер, а следом замер и Уилл. Он хотел сделать вид, будто не понял, о ком Майк спрашивал, или вовсе не услышал, но это было бы несправедливо по отношению к Майку. — Нет, — сказал он наконец. — Просто… — Он не договорил. Майк кивнул, будто понял или попросту не заставлял Уилла лишний раз объясняться. Он перевернул следующую страницу. Когда Майк долистал до пустых страниц, его ладонь легла на белую бумагу. Он погладил лист и, не глядя на Уилла, перевернул оставшиеся страницы. Ладони Уилла дёрнулись, но он не остановил его. Первый портрет Майка показался сразу. Нарисованный быстро, но точно, с привычным изгибом бровей, внимательным взглядом и чуть напряжённой линией губ. Он оцепенел в ожидании реакции Майка и уже готовился вырвать блокнот из его рук. — Вау, — выдохнул Майк тихо. — Это просто… я рисовал, — быстро ответил Уилл, чувствуя, как лицо запылало. — Я всех рисую. Прозвучало как очевидная ложь, хотя ложью не являлось. Или как оправдание, будто он не имел права рисовать портреты друзей. Майк не улыбнулся, не поддел, ни о чем не спросил. Только завороженно смотрел на нарисованного себя. Он аккуратно закрыл страницу и убрал руку. — Круто, — произнес Майк. — Это обалденно. Нет, я всегда знал, что ты талантлив, но одно дело видеть пейзажи или незаконченные скетчи и совсем другое… собственный портрет. Это потрясающе, Уилл. Уилл не понял, что услышал и, тем более, что отвечать. Он неотрывно смотрел на кошку, улегшуюся у могилы и изредка подергивающую кончиком хвоста. Лицо горело еще несколько секунд, после чего жар спал, оставив после себя пустое спокойствие. Пожав плечами, Уилл выдавил из себя единственное, на что в этот момент был способен: — Это всего лишь рисунок. — С ума сошел? — резче произнес Майк, подпрыгнув на месте. Он вернул блокнот Уиллу на колени. — Это не «просто». Уилл стиснул кулаки, борясь с собой: то ли принять комплимент, то ли поспорить. Он не понимал, как реагировать. Друзья всегда восхищались его рисунками, но их восхищения вводили Уилла в смущение. Поэтому он редко делился своими работами. Несколько секунд они сидели молча. Ветер тронул ветви ивы, и тени на бумаге едва заметно сдвинулись. Майк снова заглянул в блокнот. — Ты мог бы… — начал Майк, задумавшись. — Не знаю… Ты мог бы не просто рисовать портреты и пейзажи, а сделать что-то большее. Не удержавшись, Уилл коротко усмехнулся: «что-то большее» звучало так наивно, будто Майк все еще верил в победу добра над злом. Впрочем, может, действительно верил. — Комикс? — неуверенно спросил Уилл, искоса глянув в блокнот. — Типа того, да, — согласился Майк, кивнув. — Я бы читал. Это прозвучало буднично. Но Уилл всё-таки поднял голову и посмотрел прямо на него. Майк не отвёл взгляд и не улыбнулся, а просто сидел рядом с серьезным видом, глядя Уиллу в глаза. Внутри что-то сдвинулось. Или надломилось. Уилл так и не понял, но, сжав карандаш, взял блокнот и начал первый набросок, разделив лист на несколько частей-фреймов. Карандаш скользнул по бумаге. Линия, ещё одна, потом еще и еще. Уилл почти не думал о том, что рисует. Рука двигалась сама, быстрее, чем он успевал осознать. А Майк не мешал, молча наблюдая за движениями руки с побитой костяшкой. Майк придвинулся ближе, настолько, что их плечи теперь касались постоянно, а не случайно. Но Уилл не замечал, полностью погрузившись в работу. Силуэты двух мальчиков вышли неровными, но точными: это лишь черновик, он не должен быть идеальным, как бы Уилл ни старался. — Ого… — тихо выдохнул Майк, положил голову Уиллу на плечо, будто бы невзначай, потому что хотел поближе рассмотреть набросок. Тёплый воздух коснулся виска. Рука дрогнула, и линия ушла в сторону. Уилл тихо выругался себе под нос и хотел стереть, но рука вдруг замерла над листком. Он, не в силах пошевелиться, сосредоточился на неправильной линии, но все мысли сконцентрировались вокруг теплых прикосновений Майка. — Не надо, — тихо сказал Майк, невесомо коснувшись его подрагивающего запястья. Первым порывом было отдернуть руку, но Уилл сдержался: пальцы Майка ощущались мягким теплом на коже, вызвав приятную дрожь. Прошла секунда, вторая. Майк медленно водил кончиками пальцев из стороны в сторону, иногда задевая кожу под рукавом А после слегка сжал запястье Уилла. Они одновременно повернули головы, чуть не столкнувшись носами. Уилл опустил взгляд, покраснев. Майк слабо улыбнулся. Они находились слишком близко друг к другу, ближе, чем когда-либо. Майк отпустил его запястье, вызвав у Уилла разочарованный выдох, а после приложил ладонь к пылающей от смущения щеке. Уилл поднял взгляд. Он видел каждую мелочь: тёмные ресницы, неровную линию губ, напряжение в челюсти, кудрявые волосы, обрамлявшие светлое лицо с оттенком румянца. Майк смотрел на него так же внимательно, без насмешки или жалости. — Ты не должен уходить сюда один, — прошептал Майк, погладив Уилла по щеке. — И справляться с этими придурками в одиночку тоже не должен. — Я не… — сглотнув, начал Уилл, но сорвавшийся голос подвел. Майк не дал договорить. Он просто наклонился ближе и коснулся его губ, очень осторожно, как будто Уилл в любое мгновение мог рассыпаться. Поначалу Уилл не понял, что произошло, и молча ждал, когда Майк отстранится, сведя все к шутке. Но Майк не отстранялся, а осторожное касание превратилось в нежный поцелуй. Пальцы Уилла сжались на куртке Майка, неловко и неуверенно, будто он не был до конца уверен, имел ли право держаться. Гул бешено колотящегося сердца затмевал мысли. Уилл приоткрыл рот, боясь дышать. Майк не углублял поцелуй, не спешил, но и не останавливался, обдавая лицо Уилла горячим спокойным дыханием. С закрытыми глазами Майк накрыл ладонью руку Уилла и прижал к собственной груди, словно угадал, о чем Уилл думал, что чувствовал, чего желал. Когда он отстранился, расстояние почти не изменилось. Уилл тяжело вдохнул, неотрывно глядя на влажные губы Майка, и выдохнул, не поднимая глаз: — Прости. Слово, ставшее болезненным рефлексом, резануло горло. Пришлось откашляться. Майк нахмурился: — За что? Уилл покачал головой: он не знал. За поцелуй? За себя? За все?..  Майк чуть сильнее сжал его руку и уверенно произнес: — Тебе не за что извиняться. Повисла пауза, в течение которой Уилл все же посмотрел на Майка, глядящего на него спокойно, без давления, давая время привыкнуть. И Уилл, не до конца понимая, что делает, снова наклонился вперёд, на этот раз сам. Поцелуй вышел неровным и коротким, зато искренним. Легкое чувство эйфории вытеснило смущение, и Уилл вновь невесомо коснулся губ Майка. До ушей донесся тихий выдох. Губы изогнулись в легкой улыбке. Он просто придвинулся ближе и обнял Уилла, не по-дружески, как обнимал сотни раз, а без осторожности и стеснения. И Уилл, уткнувшись лбом ему в плечо, наконец позволил себе не держаться. Плечи дрогнули. Но слёзы не пролились: наружу вырвалась дрожь, почти как от холода. Тело сковала усталость, а следом пришло тепло. Они сидели так какое-то время, без движения и слов. Ветер шуршал в ветвях, кошка лениво наблюдала за ними со своего места, а кладбище оставалось таким же тихим, но уже не пустым. Уилл отстранился первым, чтобы снова взять карандаш. Разделенный на фреймы лист заиграл новыми красками: на первом фрейме один мальчик грустил, на втором — два мальчика в костюме охотников за привидениями собирали конфеты в Хэллоуин. Коснувшись его плеча, Майк молча наблюдал, как карандашные наброски обрастали деталями и за кладбищенской оградой зарождались две истории: их общая с Уиллом и комикс на бумаге.