Детка

      Двое Гриффиндорцев сидели в гостиной своего факультета. Гарри читал учебник по зельеварению, пытаясь разобраться в новом задании от профессора Снейпа, Гермиона смотрела на пламя в камине. Тени играли на её лице, предавая ему несвойственную хмурость. Однако тут же Гермиона улыбнулась и словно немного расцвела.       В последнее время девушка немного странно себя вела. Она могла хихикать своим мыслям, подолгу задумываться о чём-то, по всей видимости, глубоком и важном. Иногда, чтобы до неё достучаться и обратить на себя внимание, приходилось изрядно постараться. Гарри заметил это первым. Такое поведение Грейнджер было совсем не свойственно. И выходило из привычного ритма жизни Золотой Троицы.       Кроме Гарри и Гермионы в гостиной больше никого не было. На дворе стоял глубокий вечер и пора было ложиться спать, но пара продолжала сидеть, как ни в чём ни бывало.       Гермиона невольно вздрогнула, что не укрылось от внимательного взгляда Гарри. Когда нужно — он ничего не замечает; в ненужные моменты — слишком внимателен для собственной безопасности.       — Гермиона?       Парень отвлёкся от учебника, переключив внимание на подругу.       — Да?       — Всё в порядке?       В ответ Грейнджер пожала плечами.       — Просто прохладно.       От Гарри не ускользнуло, что благодаря камину в гостиной было довольно тепло, да и сама Гермиона одета в свитер.       Парень хотел было что-то сказать, как его прервала открывающаяся дверь и в гостиную неуклюже ввалился Рон. Его рубашка была криво заправлена, галстук практически болтался на шее, а мантия и вовсе помята. Гермиона невольно заметила следы от помады на шее рыжеволосого, девушка слегка поморщилась.       Уже давно известно, что Рон обжимался с Лавандой Браун, несколько раз пару ловили преподаватели, однако это не мешало возлюбленным продолжать свои рандеву.       Рон плюхнулся с такой силой, что, показалось Гермионе, кресло в которое он плюхнулся, сдвинулось с места на пару дюймов.       — Гермиона, — начал Уизли, потирая руки. — Когда ты расскажешь нам о своём соулмейте? Ты всегда молчишь, когда речь заходит о нём. Кто же он?       Гарри, который вновь пытался сосредоточиться на учебнике, не поднимая головы, поспешил ответить.       — Хватит, Рон. Это не наше дело. Тем более, она всё равно не скажет.       — Я бы хотела, Гарри, но я не могу...       Тема соулмейтов была камнем преткновения внутри троицы, из-за этого они часто ссорились и могли подолгу не разговаривать друг с другом. Рон и Гарри продолжали допытываться до Гермионы на тему соулмейтов, ведь он, так или иначе, есть у всех. Значит и у Грейнджер он быть обязан.       Но та упорно молчала.       Соулмейтом Рона была, как уже известно, Лаванда. У Гарри, из-за голоса Волдеморта в голове и ментальной с ним связи, были проблемы с выяснением истинного соулмейта. Рон как-то пошутил, что именно Тёмный Лорд и является истинным для Гарри, на что получил хлёсткий удар книгой по голове.       — Может хватит лгать, Гермиона?       Гермиона закатила глаза. Началось. Опять.       — Когда-нибудь ты должна рассказать правду! Правду о том, кто он! Такое нельзя скрывать!       — Гарри, если бы я могла, я бы сказала...       Но Гарри не слушал. Или не хотел слушать. Он захлопнул учебник, резко встал и покинул гостиную. Рон, пожав плечами, последовал за ним. Гермиона осталась одна.       Почему они её не слушают? Стоят на своём и упорно отказываются просто услышать её! Два упёртых барана! Если бы не Рон... он всё испортил! А Гарри? Просто взъелся ни на что и ушёл!       Детка...       Гермиона снова вздрогнула. Этот голос.       Забудь о них, детка. Они не понимают. И не смогут.       Она выдохнула и расслабилась, откинувшись на спинку дивана.       Они не такие, как ты. Они лишь глупые мальчишки, но ты... О, детка, ты нечто большее. Гораздо большее.       Этот голос... её голос... появился в начале года. Мелодичный, ласковый, очаровывающий. Она никогда не просила информацию, никогда не спрашивала о Гарри, ничего. Она рассказывала. Истории. О себе, о сёстрах, о прошлом. Гермиона влюбилась. В голос. В образ. В далёкую, недоступную женщину по имени Беллатрикс.       Они были по разные стороны баррикад. Но казалось, что Беллатрикс это не волновало. Совсем. И так же её не волновал кровный статус Гермионы. Чистокровные убеждения Беллатрикс оказались фарсом. Маской. Потому что женщина была увлечена магглами, заинтересована их жизнью. И Гермиона охотно рассказывала. Объясняла.       Беллатрикс поняла, что всё о чём ей рассказывал Волдеморт, было ложью. Она была в ярости, когда поняла, что отдала лгуну бесценные годы своей жизни. Но вместе с этим она обрела родственную душу. Природа соулмейтов неизвестный вид магии, слишком древний, слишком глубокий. Никто так и не выяснил, как это работает магия соулмейтов, от чего зависит выбор, когда проявляется.       Когда Гермиона только услышала голос Беллатрикс, то испугалась. Подумала, что сходит с ума, хотела сообщить Дамблдору или Макгонагалл. Но Беллатрикс убедила её не делать этого. Она рассказала, что если старик узнает, то непременно будет использовать. Часто. Жестоко. Невзирая на последствия.       И Гермиона поверила. После этого она многое обдумала, вспоминала прошедшие в Хогвартсе годы. Как Гарри был в опасности, как сама Гермиона была в опасности, а Дамблдор словно сидел и ждал, когда они сами во всём разберутся. Он, величайший волшебник всех времён, подвергал смертельной опасности невинных детей!       Всё во имя дурацкой войны с Волдемортом!       Не волнуйся об этом. Когда придёт время, я тебя заберу. Я не позволю сумасшедшему старику навредить моей детке.       Гермиона вновь поверила.

***

      Всё кончено. Пожиратели смерти зажали их в угол. Будь проклято это идиотское, слепое стремление Гарри бросаться в омут с головой! Джинни напугана, палочка в её руках дрожала. Невилл нервно озирался по сторонам, сжимая палочку до побелевших пальцев. Луна была спокойна, слишком спокойна, скрывала эмоции.       Один только Гарри был уверен в себе и в грядущей победе. Пожиратель перед ними снял маску. Грубое лицо. Длинные блондинистые волосы. Малфой-старший.       — Отдай пророчество, Поттер. Никто не пострадает.       Гарри был непреклонен. Он сжал шар пророчества в руках крепче, чем прежде.       — Что вы сделали с Сириусом?!       — Его здесь и не было. Ты видел то, что было угодно Тёмному Лорду. Отдай...       Люциус поднял палочку. Он точно собирался использовать одно из непростительных! Нужно что-то делать, как-то спасаться...       Детка...       Гермиона замерла.       — Так, так, так...       Стоило тихому, вкрадчивому голосу, внезапно появиться за спиной Люциуса, как мужчина застыл.       Из теней, словно часть этой тьмы, вышла она. Гордая, властная походка; длинные кудрявые волосы, цвета вороньего крыла; кроваво-красные губы; острые скулы и бледная кожа. В руках у неё была изогнутая палочка и указывала она ею прямо на Гермиону.       — Ну здравствуй, детка.       Невилл повернулся к Гермионе со страхом в глазах.       — Гермиона? Ты знаешь Беллатрикс Лестрейндж?       Всё, что в тот момент могла сделать гриффиндорка — едва кивнуть. Какой бы ужасной не была ситуация, но одно дело видеть колдографию в “Ежедневном пророке”, совершенно другое видеть эту женщину воочию. Эта женщина была прекрасна. Годы проведённые в Азкабане совершенно не испортили её. Она даже восстановила свои белоснежные, ровные зубы.       Сделала это первым делом, детка. В Азкабане ужасно кормят.       Гермиона вновь вздрогнула, неотрывно смотря на Беллатрикс. Невилл всё понял.       — Она... Беллатрикс... твой соулмейт?       Джинни и Луна переглянулись. Гарри поражённо обернулся всего на мгновение, чтобы затем вернуть внимание двум Пожирателям, стоящим перед ним.       — Иди ко мне.       Беллатрикс улыбнулась. Хищно. Властно. Словно она контролировала всю ситуацию и Гермиона думала... нет, она непременно знала — так оно и было. С приходом Лестрейндж всё изменилось. Люциус замолчал, другие окружившие Пожиратели не двигались с места.       Одним своим появлением Тёмная Ведьма дала знать, кто теперь главный.       Гермиона, под влиянием момента — или красоты Беллатрикс, — почти сделала шаг вперёд, как Невилл поднял палочку.       — Не разговаривай с Гермионой!       Гарри тут же выставил руку, сдерживая парня, не давая Лонгботтому сделать необдуманных действий. Беллатрикс не осталась в стороне, она тут же вскинула палочку в ответ.       — Ты её не получишь, Лестрейндж!       Проговорил Гарри, продолжая сжимать палочку и пророчество.       Тут же, от ласковой и даже слегка игривой Беллатрикс не осталось и следа, когда она перевела взгляд на избранного гриффиндорца.       Её лицо исказилось гримасой ярости, глаза потемнели, губы поджались.       Она прокричала громогласным голосом, её крик эхом пронёсся по всему отделу с пророчествами.       — Как ты смеешь?! Она моя!       Люциус словно ожил.       — Тише, Белла, тише... Позже поиграешься с грязнокровкой...       Гермиона заметила, что при последнем оскорбительном слове Беллатрикс переключила гневный взгляд с Гарри на Малфоя. Её злоба стала ещё более яростной.       Белла, что ты творишь?!       Я заберу тебя, детка.       Произошло то, чего никто не мог ожидать. Беллатрикс за несколько секунд расправилась с тремя Пожирателями разом. Первым делом она прикончила Люциуса, отправив его тело в полёт, оно врезалось в один из стеллажей с пророчествами. Другие два Пожиретеля остались без палочек и даже не успели ничего понять, как их настигла та же участь, что и Малфоя.       Остальные двое решили просто сбежать, пока есть шанс.       — Уходите, прочь!       Закричала Беллатрикс на застывших студентов.       Все побежали. воспользовавшись моментом, кроме одной. Но заметили это слишком поздно.       — Гермиона!       Гарри развернулся и побежал было за подругой, желая забрать её с собой, но не успел.       Грейнджер уже находилась в крепких объятиях Беллатрикс. Ещё никогда Гермиона не чувствовала себя в такой безопасности, в таком тепле. Она вдохнула сразу ставший родным запах. Огневиски. Хвоя. И книга. Конечно, книга.       Идём домой.       — Простите...       Прошептала она, когда её затянуло в спираль трансгрессии.