Реанимация

Светящаяся красным табличка «Реанимация». Валентин смотрел на эту табличку не первый раз, но каждый раз он боялся, когда это происходило снова и снова. Марат имел тяжелые проблемы с пищеварением и в принципе с приемом пищи. Организм плохо усваивал еду. Была сильная нехватка витаминов. Очень плохо. А сам Хайдаров выглядел как живой скелет с торчащими ребрами и позвоночником. Некие жизненные обстоятельства довели седовласого мужчину до такого и об этой проблеме знали только его близкие. И к сожалению эта проблема с едой была с самого детства, хотя тогда не все так ужасно было. Он был малоежкой. Но в нынешнем возрасте проблема усугубилась как и общие проблемы со здоровьем. Об этом знали некоторые его близкие, в том числе: Юра, Слава, еще несколько людей и его парень Валентин. Эта троица сидела около палаты реанимации, где находился Марат, состояние здоровья которого, резко ухудшилось. Показатели здоровья сильно рухнули вниз, а это проблемы с нехваткой витаминов в организме в связи с отсутствием нормального приема пищи и отторжения ее слабым организмом, низкий сахар в крови и низкое давление, плюс прочие пункты. Валентин стоял перед дверьми палаты и тревожно смотрел на светящуюся красным табличку «реанимация». Если табличка светилась — значит входить никому нельзя было. Юра со Славой стояли по бокам от него и тревожно переглядывались между собой, иногда что-то шепча друг другу. Слава прижимался к Юре, держа его крепче за руку, пока тот обнимал и успокаивал. Широков стоял неподвижно, крепко сжимая пальцами свои плечи, почти до боли и почти не моргая смотрел на табличку, ожидая момента, когда она потухнет, выйдет оттуда их друг-врач Дима и скажет «заходите». Ничего другого он слышать не желал. Юра заметил, как Валя очень сильно сжал свои плечи, опустив взгляд под отросшую за несколько лет длинную челку. Но Музыченко успел заметить блеснувшую слезинку в уголках небесно голубых глаз Широкова. Это значит Валентин сдерживал свои эмоции, стараясь быть сильным в этой ситуации, но ему было страшно. И так каждый раз, когда с Маратом случалось такое. Юра тихо вздохнул, подойдя ближе к нему вместе со Славой и протянул руку к нему, желая утешить, но тот отрицательно покачал головой. — Валь… Все будет в порядке, я уверен в этом. И поверь, нам со Славой тоже страшно сейчас… Но нужно верить. Верить, что он снова откроет глаза и будет жить. — Юра… — М? — Я… Ненавижу себя, — Валя отошел к окну, не перестав сжимать свои плечи и посмотрел в него отстраненным взглядом. На улице было пасмурно и лил сильный дождь. — Что…? — Музыченко ошеломленно посмотрел на него, приоткрыв рот от удивления. Стоящий рядом Слава был не менее ошарашен сказанным. — Я ненавижу себя, — Широков продолжал терзать себя, — За тот самый чертов момент, когда ему было ужасно плохо. Когда он нуждался во мне, а меня не было рядом. Я был далеко. Очень далеко. И это моя вина, что я свалил в другую страну… Если бы я этого не делал, может быть его психика бы так не пошатнулась, может бы и здоровье было бы лучше, может… Может… — Валь, прошу тебя… — Юра попытался остановить его самобичевание, но не получилось. — Я ненавижу тот факт, что даже сейчас я могу не оказаться с ним рядом, когда ему это нужно… Когда он нуждается во мне… — Валь, вы же живете вместе… — Присоединился Слава, — Ну как ты здесь-то можешь не оказаться рядом, когда ты его практически ни на секунду не упускаешь из виду, заботясь о нем? — Я все-таки работаю… Я могу не оказаться рядом… Я ненавижу тот факт, что есть большая часть моей вины в его состоянии. Ненавижу… Я не могу забыть этот чертов факт своей вины в этом всем. Потому что я все помню. Я не был рядом тогда, когда ему было ужасно плохо и физически и морально. Я стал тем самым третьим ударом в его жизни… Каждый раз, когда это случается я думаю: Хоть бы он открыл глаза. Снова посмотрел на меня. Хоть бы он жил… И каждый чертов раз… Я боюсь. Боюсь, что не успею. Боюсь, что он… Что он… — В этот момент глаза Вали заслезились снова, но он мотнул головой, пытаясь тем самым заставить слезные железы успокоиться, — Боюсь показаться для него слабым в этот момент… В тот же момент Слава с Юрой обняли его с двух сторон, видя, что он был уже на пределе и эмоции вот-вот возьмут верх над ним. — Валь, показывать эмоции это не слабость, — Начал Музыченко, успокаивающе погладив его по плечу, — Я тоже могу плакать. — Не сосчитать сколько раз я мог заплакать, Валь. Это не слабость. Я считаю это наоборот сила. Сила показать, что ты не черствый камень. Как бы сам себя не настраивал. Валентин стоял, глядя куда-то в пространство перед собой, пока Юра со Славой обнимали его, утешая тем самым и поддерживая, хотя оба сами переживали сильно по поводу состояния Марата и случившейся ситуации с реанимацией. Юра переживал, но был более сдержан, чего не скажешь о Славе, который не сдержавшись взялся за его руку, сжимая от тревожности и указав одним лишь взглядом на двери палаты, намекая Юре на свой страх. Тот молча кивнул, успокаивающе погладив его по щеке и чмокнул в лоб, когда тот наклонился. Широков глянул мельком на них и тихо усмехнулся, покачав головой и шепнув себе под нос: «любовнички». Однако Слава услышал этот шепот и посмотрел на Валю матом, молча показывая в шутку средний палец, при этом приобнимая Юру. Музыченко посмотрел на них обоих и усмехнулся, скрестив руки на груди. — Моя школа~ — Чему ты Славу только учишь. Ужас. Ты плохо на него влияешь, Юра, — Фыркнул Широков, закатив глаза, но усмехнулся, — Шутка. — С кем поведешься, конечно, но извините я и сам не пай мальчик вообще-то, — Загадочно произнес Макаров, разряжая обстановку напару с Юрой. — Ой, ну идите поцелуйтесь в комнате для уединения, — Поддразнил Валя, за что получил взгляд матом от них обоих, — А че? — А ты не охуел там, а? — В унисон спросили Юра со Славой, после чего удивленно переглянулись между собой. — Пфф, голубки, — Фыркнул Валя и прошел ближе к дверям палаты, посмотрев снова на светящуюся табличку наверху. Вдруг табличка потухла. Все трое замерли в предвкушении, уставившись на дверь палаты, ожидая, когда оттуда выйдет врач и скажет по поводу состояния Хайдарова. Через несколько минут вышел темноволосый высокий врач, коим являлся их общий друг Дима, встав у стены и кинул серьезный взгляд на троицу. — Можете зайти, но не надо вваливаться всей толпой. А то двери мне тут сломаете. По одному пожалуйста проходите. И да. Он пока еще без сознания, но вполне возможно, что услышит вас. — Спасибо, Дим… — Валя первым прошел быстрыми шагами к койке, на которой лежал Марат без сознания. Он сел на край койки, положив руку на его руку, слегка погладив. Слава с Юрой стояли в стороне, понимая, что в этот момент лучше не мешать мысленному общению парочки. Они лишь тихонько наблюдали, как Валентин что-то шептал лежащему без сознания, постоянно поглаживая по руке. В конце своего монолога Широков переплел свои пальцы с пальцами Марата, посмотрев на него, затем перевел взгляд в сторону, продолжая сидеть на койке, мысленно молясь, чтобы он очнулся. Аппараты показывали что пульс был в норме, показатели правда остальные были средней паршивости. Дима, проследивший за этим моментом достал из кармана свой телефон, набрав кому-то и отошел к окну, ожидая, когда ему ответят на звонок. На том конце послышался встревоженный голос его девушки Лизы, для которой Марат являлся хоть и не кровным, но отцом. — Привет… Как там папа? Он очнулся? — Кис, привет… Ну, он пока не очнулся, но я знаю как вы там с Фокси с ума сходите, — Сам немного нервным голосом сказал Горячев, посмотрев в сторону палаты, — Валя уже с ним, да. В палате сидит. Юра со Славой пока не заходят. Славе похоже поплохело на нервяке, бледный сидит на скамейке, Юра вон с нашатырем сидит с ним рядом… В общем ситуация пока нервная… — Я поняла, Димуль… Я приеду, — Тихо сказала светловолосая девушка, начиная уже собираться. — Зяш, ты уверена? У тебя у самой сейчас состояние не лучше… — Я хочу увидеть папу, Дим… — Ладно, кис… — Дима вздохнул, понимая, что с ней лучше не спорить, — Приезжайте с Фокси тогда. — Угу, — Лиза завершила звонок, продолжив собираться. К тому времени к ней зашла ее близкая подружка, которую называет мамой или лисей. Хотя та была старше всего на пять-шесть лет и на столько же ниже ростом, именуемая Фокси (настоящее имя скрыто) — Дима звонил? — Спросила та, опершись плечом о дверной проем, нервно теребя в руке телефон, — С Мариком все в порядке? Очнулся? — Пока нет, лись… — Вздохнула светловолосая, собравшись наконец, — Но Дима разрешил приехать — Тогда поехали — Угу…

***

Валя продолжал сидеть в палате, в ожидании, когда Марат очнется, не отпуская его руку, сидя рядом неподвижно. Страх и самые ужасные мысли сковали его, но он надеялся, что Марат снова выкарабкается. Он очень на это надеялся. Дима заглянул в палату и подошел ближе к тревожному Широкову, положив руку ему на плечо — Валь… Ты его гипнотизируешь что ли, а? Таким взглядом вперся в него, мне даже страшно — Не смешно, Дим, — Фыркнул Валентин, посмотрев скептично на друга. Тот пожал плечами — Ну, извини, надо было как-то разбавить напряг. Но, Валь, серьезно. Ты в одной позе сидишь почти целый час… Я понимаю, ты уже сидел неподвижно с ним рядом четыре часа подряд, но… Пожалей свой позвоночник, ты сейчас сидишь как креветка сгорбленный весь — Дима, мне плевать, как я сейчас сижу. Мне вообще не до позвоночника — Мгм. Зато потом будет до него. Ладно, мое дело прокукарекать. Пойду проверю Славу с Юрой, они там в коридоре сидят… — Горячев вышел из палаты, направившись к ближайшим скамейкам где сидели Макаров с Музыченко. Слава пытался держаться в сознании, он сильно переживал за состояние Марата. Юра тревожился не меньше, но держался, пытаясь держать и Славу в состоянии, держа в руке нашатырь на всякий случай, ведь тот уже чуть не потерял сознание пару раз. — Так, Макаров, ты ел с утра? — Какой есть, Дима… Когда на моих глазах Марат упал в обморок и… И… — Так, тихо-тихо… — Юра успокаивающе погладил Славу по спине. — Ну да… Юр, сгоняй в магаз тут неподалеку, пожрать всем купи. Мне тоже. — Тебе как всегда? — Если будет — я тебе руки целовал, если ты их достанешь. — Даже так? — Усмехнулся Музыченко, — За шоколадные грибочки даже на такое готов? — Юра, не еби мне мозг, давай пиздуй уже. Серия «Сафари», ага? — Да не тупой я и не глухой! Не командуй мне тут, бля, пиздюк в халате — Сучка беспозвоночная! — Сам такой! Ладно. Давай, бегу уже, за Кузей следи! И за Мариком. Короче. Щас приду! — Юра помчался к выходу из больницы. Горячев сел рядом с Макаровым, следя, чтобы тот носом не клевал. Слава перевел взгляд в сторону лежащего без сознания Марата на койке и снова разнервничался — Ну очнется он, Слав… Очнется. Просто на этот раз ситуация немного тяжелее. Да и от погоды зависит, ты же знаешь… — Мммм… — Ну очнется-очнется. Уж поверь мне, я ж врач — Я знаю… — Тихо вздохнул Слава, — Просто… Своего отца вспомнил… — Я понял уже… — И поэтому страшно. Честно. — Он очнется. Я обещаю. Широков продолжал неподвижно сидеть на койке, наедине с Хайдаровым в палате, глядя уже не на Марата, а в одну точку перед собой, чуть сжимая пальцами его руку, стиснув зубы, пытаясь сдерживать в себе эмоции. Он опустил взгляд, пряча глаза под челкой, мысленно молясь, чтобы Хайдаров очнулся. По щеке предательски скатилась слеза, он едва не начал срываться на истерику, как вдруг… — Перестал наконец скрывать эмоции…? Альфа-самец… Валя перевел взгляд на очнувшегося Марата, быстро вытерев рукавом кофты мокрые глаза и тут же он слегка нахмурился — Серьезно? Очнувшись ты мне сейчас говоришь про это? Ты издеваешься? — Да, — Хриплым вялым голосом сказал Марат, слегка улыбнувшись, затем посмотрел на стоящую рядом капельницу и тяжко вздохнул, — Снова оно да…? — Мгм. Угадай почему, — Широков раздражался на фоне своего стресса и переживаний, поскольку знал причину такого состояния Марата, — Ты снова это сделал… Снова… — Мммм… Да… Я знаю… — Ты… Хайдаров, я тебя… — И это я знаю — Ты просто… У меня слов на тебя нет… — Валь, успокойся. Я и так знаю, что ты скажешь. К чему тебе окончательно рушить свою нервную систему? Когда ты и так сейчас на грани… — Я тебя когда-нибудь прибью, Марат… — Я тебя тоже люблю… Широков аккуратно обнял его, прижав к себе, помогая ему сесть. Марат вяло обнял его руками за шею, потершись ласково. Валя был все еще серьезен, но обнимал его, прижав к себе и прикрыл глаза — Я каждый чертов раз молюсь, чтобы ты был жив… Чтобы ты открыл глаза… Чтобы снова посмотрел на меня… — Валь… — Марат посмотрел ему в глаза, взяв аккуратно за щеки, — Все хорошо, я жив. — Мгм… Жив… — Жив, как видишь, — Хайдаров поцеловал его в щеку, погладив по ней — Умеешь ты… Усмирить мое недовольство тобой, сам знаешь за что — Мгм, — Марат слегка улыбнулся ему, затем посмотрел в сторону, заметив в дверях палаты Славу с Юрой, — Ну, заходите Оба зашли, пройдя к койке Марата. Слава скромно встал с краю от койки, Юра сел на край, взял Хайдарова за руку. Марат посмотрел на него, затем на Славу, протянув ему свободную руку. Макаров осторожно взял его руку, тоже усевшись на другой край койки. С обоими Марат тоже обнялся, хоть и был еще слаб. Валентин тихо проворчал что-то себе под нос, как обычно ревнуя Марата даже к воздуху. Но все привыкли к этому. Через время в палату вошел Дима, придержав дверь для двух девушек, которые тоже вошли в палату, подойдя к койке Хайдарова. Лиза тут же стала обнимать своего отца, прижавшись к нему. Фокси села неподалеку, чтобы не тревожить семейную идиллию. Марат обнимал дочку, хоть и сил было еще мало, но он держался. Дима стоял в стороне и что-то делал по работе, затем подошел ко всем остальным. — Ну что ж, думаю сегодня Марик может спокойно вернуться домой, как только прокапаем его до конца. А капать еще прилично, я уже все подсчитал. Но дома ему нужно будет еще укол сделать. Кто сделает? — Я! — Одновременно сказали Юра и Валя, после чего переглянулись между собой, сщурив взгляд — Это мой муж — Это мой друг — Я сам смогу ему поставить укол — Ага, знаем мы как ты поставишь, дрожа при этом как чертов чихуахуа! — Да не буду я дрожать! — Ребят, а может тогда Дима это сделает, а? — Вмешалась в их спор Фокси, подперев рукой голову — Ооо… Мам, а давай ты решишь? — Лиза посмотрела на Фокси милыми глазками, похлопав ими. Та немного растерялась — Ээээ… — Ну, решай, мать! — Усмехнулся Дима, скрестив руки на груди, — Кто будет укол Марику на ночь ставить: Юра или Валя — Вы угараете или чо… — Буркнула Фокси, скрестив руки на груди, — Почему я… — Потому. Чтоб жизнь медом не казалась, — Сказал Слава, наблюдая за происходящим. — Ну допууууустим… Юра? — А ПОЧЕМУ ОН, А НЕ Я?! — Тут же выпалил Широков и все засмеялись, поскольку это получилось забавной отсылкой на известный мем. — Ну, потому что, Валь, я уже ставил Марату укол, — Спокойно сказал Музыченко, пожав плечами, — Просто зная какой ты у нас паникер… — Не правда! Пиздишь! — Да я еще не договорил даже, хули перебиваешь? — А хули ты мой хлеб отбираешь?! — Марика еще никто хлебом не называл, хах! — О боже… — Тихо сказал Хайдаров, покачав головой, — Да уж. Хлебом меня еще не называли. Валь, ну правда. Успокойся. Юра уже правда ставил этот болезненный укол витаминов, ну… — Но малыш!!! — Закапризничал Широков. — А еще говорят я капризный, — Буркнул Юра, хмыкнув — Вообще-то ты и так капризный, — Марат кинул на Юру намекающий взгляд, — Да-да, Юра. — Ой, ну началось. Да, капризный. Могу умею, — Фыркнул Юра, скрестив руки на груди. Слава зевнул устало и положил голову ему на плечо, поскольку был рядом, — Вы мне Кузю утомили уже. Как долго эта капельница будет капать? — Ну, еще точно полчаса, — Присматриваясь к капельнице сказал Дима, — Если внезапно не понадобится больше. После этого дома нужно будет поесть, Марат. И никаких отговорок. — Уговорю, — Твердо сказал Широков, посмотрев в сторону Марата. — Мелкотня тоже, ага? — Юра посмотрел в сторону Лизы, — О тебе речь, мгм — Ну блиииин… — Да, Киса. Поесть нужно будет, — Утвердила Фокси. Светловолосая тяжко вздохнула — Лааадно… — А щас что, Дим? — А щас… Вы можете лицезреть Павлентия, который снова запер Серегу в туалете. Он там уже живет по факту. Вон видите? Слышно маты Сережи отсюда аж — ВЫПУСТИ МЕНЯ, ГАНДОН ЧЕРТОВ! — Послышался возмущенный тон того самого Сережи сквозь ржач упомянутого Павлентия — Не! Посидишь там подумаешь над поведением! — А это вечно косячаящий Лео идет чтобы получить от меня пиздюлей! — Дима тут же скрестил руки на груди, — Лео! Парень, которого зовут Лео и который шел в сторону палаты по коридору тут же развернулся и пошел обратно туда куда шел. Мимо идущий двухметровых и похожий на Ивана Грозного Глав.врач больницы молча посмотрел на Диму и быстренько удалился в соседний кабинет — А Дима тут главная гроза всей больницы, я смотрю? — Усмехнулся Юра, глянув на Горячева. Тот хмыкнул — Льва лучше не злить — Ну, рака тоже! — Тельцов и тельцов-драконов тем более, — Вмешалась Фокси. — От водолея тоже можно получить пиздюлей между прочим! — Я один что ли спокойная дева вместе со спокойными весами? — Спросил Марат, обнимая Лизку, — Что ж вокруг нас с тобой такие нервные все… Рогатые, ракообразные, клыкастые… — Ни наю, — Непринужденно ответила светловолосая, обнимаясь с папой, — Им можно — Да. Пожалуй соглашусь. Им можно

***

Дома все было относительно спокойно. Марату дома стало полегче и его уговорили поесть. Валя крутился рядом с ним, каждые пять минут спрашивая про состояние или спрашивая что ему принести. Дима был на работе в больнице. Юра со Славой тоже были рядом с Маратом, иногда подтрунивая Вальку с его ревностью. Фокси сидела рядом с Лизой неполалеку от них в гостиной и что-то рисовала, периодически глядя на четверку. Между образованными парочками в тот момент возникло много милых действий и диалогов. — Извиняюсь, но… — Фокси схватила подушку и издала в нее ультраписк. Лиза снисходительно посмотрела на нее, похлопав по плечу, затем сама завизжала в подушку, не веря в происходящее. — Вы че там пищите, мыши две? — Спросил Юра, обернувшись на девушек. Те пожали плечами, — Ну да, конечно. Опять шипперское пищание издали, да? — Ты догадливый. Даже слишком. Слава тоже посмотрел в их сторону, усмехнувшись — Юр, ну ладно тебе, пусть пищат — А я че, я ниче против и не говорил, я лишь факт констатировал. Что они две пищащие мыши. — Ну, слушай, будь я б на их месте… Я бы наверное тоже пищал — Ты и так это прекрасно умеешь делать~ — Пфф… Ну тебя, — Ухмыльнулся Макаров, пихнув его слегка в плечо, затем посмотрел на Валю, который уже держал Марата на руках, что-то шепча ему на ухо. Девичий писк снова был слышен, даже если заглушен подушкой, — О боже… — Шипперы, что с них взять, — Хмыкнул Юра, усмехнувшись, наблюдая за Валей, который уже утащил Марата в соседнюю комнату, — Ну все, ебаца пошли сто процентов — Чуваки, а вам норм? — Поинтересовалась Фокси. Слава с Юрой синхронно посмотрели на нее — Мы слышали достаточно. И видели, — Загадочно произнес Слава. — Особенно слышали — Видели мы тоже Юр достаточно — Ну, погоди, вот ЭТО мы лишь слышали — Хах. Ну да! — Щащаща, смотри-смотри… — Музыченко указал в сторону Фокси, ухмыльнувшись, — Щас она сто процентов будет фанфик строчить — Или рисовать, ты уж не забывай тоже — Да забудешь тут. Давай там активнее, интересно ж все-таки! — Это они еще ролки наши не видели, — Тихо сказала Фокси, что-то рисуя. Лиза невинно улыбнулась — Нуууууу… Частично видели, хе-хе — Жаль без порны, — Сказал Юра, с наигранным расстройством, — Я б почитал — А она есть, кстати — … А ГДЕ — А хрен покажем, — Фокси показала язык, продолжая с ухмылкой сидеть и рисовать — Да блин! — Обломинго тебе, Юра, — Усмехнулся Слава, похлопав его по спине. — Требую фулл! — Фулл в сделку не входил~ — Все равно требую фулл! — Может быть когда-нибудь~ Лиза с Фокси загадочно переглянулись между собой, подмигнув друг другу, оставив Юру с вопросами в глазах, а Слава молча слушал и наблюдал за творящимся балаганом творящимся на фоне вместе со страстью Валентина и Марата в спальне. Но хотя бы скучно в такой компании точно не было.