Когда сердце выбирает

Когда Чонгук вышел из уже почти привычного для себя офиса Hyundai Motor Company, на улице давно стемнело. Сеул мерцал тысячами огней, отражавшихся в лужах и стёклах машин. Холодный ветер ударил в лицо, и Чонгук, поёжившись, сунул руки в карманы. Он достал телефон, написал короткое сообщение Тэхену: «Уже вышел. Еду домой» — и, улыбнувшись самому себе, убрал его обратно. Он поспешил в сторону метро. Шёл быстро, почти бегом, если не поторопиться, мог опоздать на последний поезд. На станции, как всегда, было шумно: объявления, шаги, запах кофе и металла. Когда двери вагона закрылись за его спиной, он достал телефон снова. Пальцы сами нашли чат с Тэхеном. Они переписывались, будто не расставались целый день. И всё же каждый раз Чонгук ловил себя на мысли, ему не верится, что они действительно вместе. Уже почти месяц. Целый месяц. И всё это время казалось, будто они знали друг друга целую жизнь. Всё шло естественно, без надрыва, без суеты. Они звонили друг другу по вечерам, разговаривали до поздней ночи. Иногда обедали вместе, если успевали между парами и делами. А выходные всегда принадлежали им — целиком. Иногда они ездили в гараж, проводили время с Хосоком и Чимином, где было шумно, пахло маслом, лапшой и кофе. Но чаще уединялись. Чонгук звал Тэхена на свидания. И каждый раз тот говорил, что это лучшее свидание в его жизни. Чонгук не мог поверить, ну как может человек, привыкший к люксу, к отелям и дорогим залам, к странам, где даже воздух пахнет иначе, считать лучшим свиданием поход на каток во дворе старого торгового центра, где лёд шершавый, где холод забирается под куртку, а потом они пьют чай из бумажных стаканов на улице? Но Тэхен говорил это так искренне. Глаза его смеялись, щеки краснели от мороза, а пальцы, обхватившие стакан, дрожали от холода и счастья. Иногда они просто ходили в кино, в старый кинотеатр их района, где экран чуть мерцал, а кресла поскрипывали. Иногда садились на мотоцикл и уезжали за город, туда, где снег ложился ровными полосами на землю, где можно было кататься на собачьих упряжках на острове Хончхон. А иногда — просто прятались от всего мира в дешёвых отелях, где любили друг друга до изнеможения и засыпали, переплетясь, под дрожащим светом уличных ламп. Чонгук видел, что Тэхен не лжёт. Когда он говорил, что счастлив — это было видно в его взгляде. В этих тихих, сияющих глазах, где отражался сам Чонгук. Иногда они ссорились. Но Чонгук не мог долго злиться, через пару часов он звонил, извинялся, неважно, кто виноват. Он не хотел тратить время на обиды. Он уже успел выучить Тэхена почти наизусть. Он знал, что тот не любит острую еду, зато обожает чай из жасмина. Что любит Японию, Непал, Канаду, Италию — и не любит Францию, где прожил два года, и Америку, которую считает шумной и пустой. Он знал, что Тэхен коллекционирует сумки, любит собак и может часами рассказывать о редких животных — с таким восторгом, будто говорил о старых друзьях. Но больше всего Чонгука поражала его работа. Тэхен показывал ему свои эскизы — одежду, которую придумал сам. Простые линии, мягкие формы, свет, который будто жил в ткани. В каждой вещи — его душа. Чонгук не понимал, почему всё это остаётся только на бумаге. Однажды он пришёл в офис Тэхена — небольшой, но очень уютный. Всё там напоминало о его вкусе: книги, ткани, цветы, макеты. Сквозь панорамные окна открывался ночной Сеул — огромный, мерцающий, будто живая вселенная. Луна ложилась серебром на его волосы, на длинные пальцы, держащие карандаш. Тэхен рисовал молча, сосредоточенно. А потом, под этим самым лунным светом, прямо на полу, они любили друг друга — долго, медленно, с тем чувством, когда время перестаёт существовать. Тэхен был ревнив. Очень. Любой взгляд, случайная улыбка в сторону Чонгука могли его задеть. Он приезжал к университету Чонгука, и, видя, сколько вокруг молодых омег и девушек, хмурился. Они были лёгкими, шумными, с их шутками, музыкой, живостью. Рядом с ними Тэхен казался строгим учителем, будто наблюдал за чужим миром, к которому он не принадлежал. Почти все друзья Чонгука уже знали о нём. Даже его мама. Когда Сонха вернулась из новогодней поездки, соседи рассказали ей о красивом омеге, который гостил у них два дня. Тогда Чонгук сам всё объяснил: что встречается с ним, что серьёзно, что у них разница в возрасте. Что Тэхен из богатой семьи. Сонха испугалась. Она говорила, что такие отношения не длятся, что он ещё слишком молод, что нужно думать об учёбе. Но видя, как он светится, когда говорит о нём, она замолчала. Отступилась. Поняла: спорить с этим счастьем — бессмысленно. Месяц назад Чонгук получил письмо от Hyundai Motor Company, приглашение на собеседование. Он перечитывал его раз за разом, не веря. А когда стоял у здания компании, сердце колотилось так, будто сейчас вырвется. Огромное стеклянное здание отражало небо и город. Он вдохнул холодный воздух и подумал: «Вот мой шанс». Когда вошёл внутрь, почувствовал спокойствие. Тёплое, как будто действительно оказался там, где должен быть. Собеседование длилось минут тридцать. Он показывал свои работы, эскизы, говорил уверенно. В нём сразу увидели амбицию — приняли на полставки, на должность CAD-дизайнера. Первый день в Hyundai он запомнил навсегда. Он почти не спал — от волнения, от радости, от страха подвести. Когда шёл к зданию, Сеул сиял дневным светом. В руках пропуск с его именем. Он поднял голову, посмотрел на отражающееся небо и сказал себе: «Теперь я часть этого.» В отделе CAD-дизайна пахло кофе. Вокруг стояли мониторы, слышалось тихое щёлканье клавиатур. Мин Джэхо, инженер, встретил его коротко: — Сегодня просто наблюдай. И он наблюдал. За движениями мыши, за рождением линий — тонких, почти живых. За тем, как инженеры спорили о миллиметрах, как в этих спорах рождалась точность, красота, смысл. Первые дни прошли в молчании. Он учился. Исправлял детали, подгонял формы, выравнивал чертежи. И когда старший инженер однажды сказал: — Аккуратная работа, — Чонгук ощутил внутри лёгкое, чистое счастье. Каждое утро он ехал в университет, потом — на работу. Вечером возвращался домой, уставший, но счастливый. Иногда оставался в офисе допоздна, просто чтобы закончить линию, довести форму до конца. Когда все уходили, офис наполнялся тишиной. Только гудел сервер ровно, спокойно, почти как сердце. А потом он возвращался домой, садился на диван, открывал ноутбук и снова рисовал. Не по заданию, а по чувству. Он не мечтал громко. Просто верил, что теперь может строить своё — шаг за шагом, линию за линией. Маленький номер недорогого отеля постепенно наполнялся звуками — приглушённые стоны, вздохи, лёгкий скрип кровати, как будто сама мебель запоминала их дыхание. В воздухе стоял запах — смеси табака, дешёвого освежителя и чего-то их собственного: кожи, пота, тепла. За мутным окном дрожал свет неоновой вывески, окрашивая стены в мягкий розоватый оттенок. Пальцы Тэхена скользили по спине Чонгука, оставляя тонкие красные следы. На миг его тело напряглось, и тихий вскрик утонул в губах альфы. Всё стихло. Осталось только их дыхание — неровное, сбившееся, живое. Они встретились этим утром в торговом центре. Пробыли там почти до вечера — бесконечные витрины, шум, музыка, новые одежды. Тэхен заходил в каждый бутик, выбирал то рубашку, то парфюм, то аксессуары, а Чонгук шёл следом, нагруженный пакетами, но с улыбкой. Омега был в хорошем настроении, говорил быстро, смеялся над шутками. В какой-то момент они проходили мимо детского магазина. Тэхен внезапно остановился, будто что-то вспомнил, и зашёл внутрь. Он долго выбирал — то платьице с кружевами, то крошечные носочки, то мягкую игрушку. Говорил с продавцом, улыбался. Чонгук стоял чуть поодаль, наблюдая, как в его глазах появляется то особое, тихое выражение — когда человек думает не о себе. Он будет прекрасным папой, — мелькнула мысль, и почему-то не испугала Чонгука. Наоборот, она согрела, словно что-то внутри встало на своё место. — Как тебе? — спросил Тэхен, подняв голубой комплект — крошечная юбочка и футболка с зайцем. На секунду Чонгук представил: маленькие руки, смех, утро. И они вдвоём. Он едва не растерялся от этой картинки. — Красивое, — выдохнул он. — Для тебя всё красивое, — усмехнулся Тэхен. — Но ведь правда красиво. Тэхен коротко поцеловал его и пошёл к кассе. Усталость, сигарета, тёплые тела на мятой постели. Тэхен лежал, опершись спиной о стену, а пепельница стояла прямо на кровати. Он курил, стряхивая пепел лениво, будто не хотел, чтобы вечер заканчивался. — Ты меня утомил, — сказал он с лёгкой насмешкой, глядя на Чонгука. Тот поднял на него глаза, улыбнулся: — Я? Это я весь день таскал твои пакеты, пока ты примерял всё подряд. — Шопинг не может быть утомительным, — ответил Тэхен, выпуская струйку дыма. — А секс? — парировал Чонгук. — Секс — может, если с тобой, — хмыкнул Тэхен. — Ты ненасытный. Они оба рассмеялись, тихо, устало. Смех быстро перешёл в молчание. Чонгук сел ближе, взял его лицо в ладони и поцеловал. Не спеша. С нежностью. Так целуют, когда хотят сказать больше, чем позволяют слова. — Мне всегда мало тебя. Я всегда думаю о тебе, скучаю… — прошептал он, глядя прямо в глаза. — Я люблю тебя, мой принц. Тэхен моргнул, будто не сразу поверил в эти слова. Губы дрогнули, глаза заблестели, и он обнял Чонгука, прижимаясь к нему крепко, почти отчаянно. Когда дыхание немного выровнялось, Чонгук осторожно поднялся, подошёл к своему рюкзаку. Шуршание молнии прозвучало неожиданно громко. Он достал кое-что и вернулся к кровати. Сел рядом, взял ладонь Тэхена и в его ладонь легло что-то прохладное, гладкое. Цепочка. Она была из серебра — та, что сияет не ослепительно, а тихо, словно хранит в себе отражение лунного света. Она тонко скользала между пальцами, мягко переливаясь, как нить воды. Звенья — крошечные, ровные, сплетённые так точно, что казались почти живыми. На конце висел небольшой кулон из того же серебра — гладкий, с чуть закруглёнными краями. Он был без излишеств, только гравировка: THE WORLD IS YOURS. В этом сочетании — чистота и сила, тишина и уверенность. Украшение, будто созданное не для того, чтобы блистать, а чтобы напоминать: весь мир действительно может принадлежать тому, кто не боится идти вперёд. Тэхен молчал. Просто смотрел. — Помоги надеть, — тихо попросил он. Чонгук застегнул цепочку на его шее. Серебро засияло на коже, и Тэхен коснулся её пальцами, будто боялся, что она исчезнет. — Ты самый лучший, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Я люблю тебя. Он обнял Чонгука, и в этот момент время будто остановилось. За окном по-прежнему светилась вывеска, в комнате пахло табаком, а в воздухе стояла мягкая, почти невидимая тишина — та, что бывает только после любви. Чонгук был одет в недорогой, но аккуратный костюм с брюками — одолженный у Хосока. Он стоял перед зеркалом, то поправляя воротник, то снова расправляя пиджак. Волосы он укладывал уже несколько раз, пробуя разные варианты, но в конце концов оставил свою привычную прическу — простую, знакомую, ту, с которой чувствовал себя спокойнее. Он волновался. Сильно. Со вчерашнего дня, как только Тэхен сказал, что хочет познакомить его со своим другом. Конечно, он был рад — это значило что-то важное. Но от волнения сердце не находило покоя. Это был первый раз, когда Тэхен собирался познакомить его с кем-то из своего мира. Чонгук хотел, чтобы всё прошло хорошо. Хотел понравиться другу Тэхена, не подвести его, не заставить смущаться. Ему хотелось, чтобы Тэхен гордился им. — А дядя Тэхен тоже красивый, как ты? — Мину всё это время крутился возле Чонгука, глядя на него снизу вверх. Его глаза блестели от любопытства, а тоненькие пальцы всё время теребили край пиджака брата. Чонгук улыбнулся и потрепал его по волосам. — Он очень красивый, — сказал он мягко. — А ты можешь его привезти к нам домой? — Мину хлопнул в ладоши, словно только что придумал что-то гениальное. — Если мама будет согласна, — ответил Чонгук и сразу перевёл взгляд на Сонха. На кухне пахло рисом и жареными овощами. За окном темнело, тонкий пар поднимался от кастрюли, запотевало маленькое окно. Сонха стояла у плиты, помешивая овощи деревянной ложкой. Она не повернулась, но прекрасно слышала, о чём говорили её сыновья. — Мама, можно Чонгук приведёт Тэхена к нам? — Мину уже оказался рядом, обнял её за талию и прижался щекой к её спине. Сонха вздохнула, положила ложку и наконец обернулась. Чонгук стоял у стола, неловко, с легкой улыбкой. В его взгляде было всё — ожидание, тревога, надежда. Он выглядел по-взрослому, и всё же в тот момент в нём снова проглянул тот мальчик, что раньше возвращался из школы с поцарапанными руками и смеялся, пока она обрабатывала ему царапины. Она знала что Тэхен уже занял в его жизни место, куда никто другой не сможет войти. В глазах сына она увидела мольбу. Отказать было невозможно. Но сердце матери тревожно кольнуло — ведь такие отношения редко бывают простыми. Тэхен был из другого мира: обеспеченный, взрослый, уверенный в себе. А Чонгук — её мальчик, с открытым сердцем, которое слишком легко может разбиться. Каждую ночь Сонха молилась, чтобы её предчувствие оказалось ошибочным. Чтобы сын не узнал боли от любви, в которую так искренне верил. — Пусть приходит, — тихо сказала она. Чонгук благодарно улыбнулся, и уголки его глаз чуть дрогнули. Мину радостно вскрикнул, запрыгал по кухне, чуть не сбив ложку со стола. Ресторан, который выбрал Тэхен, был просторным и тёплым. Под высоким деревянным потолком мерцали люстры, их свет отражался в тёмном полу. Кресла мягкие, обтянутые бархатом светлого оттенка, с высокими спинками, создавая ощущение уединения. Столы тёмные, аккуратно сервированные, с ровным блеском стекла и металла в приглушённом свете люстр. Мягкий свет делал всё вокруг спокойным и чуть нереальным, будто время здесь текло медленнее. Чонгук с Тэхеном сидели рядом, тихо разговаривая, ожидая друга омеги, который ещё не приехал. Тёмные волосы Тэхена слегка падали на лоб. На нём тонкая белая кофта с расстёгнутыми пуговицами у воротника и тёмные джинсы, подчёркивающие стройную фигуру. На шее мерцала тонкая цепочка, подарок от Чонгука. Когда Тэхен заметил приближающегося альфу, на его лице появилась лёгкая улыбка. Тэхен встал, коротко обнял друга и поприветствовал. — Это Чон Чонгук, - сказал он. Чонгук протянул руку. — Пак Чан-у, рад наконец познакомиться, — сказал альфа, и его улыбка сделала атмосферу вокруг ещё теплее. Хоть с Чан-у Тэхен познакомился всего лишь месяц назад, они успели стать друзьями, доверяли друг другу и периодически встречались. Впервые после того как Тэхен с родителями посещал дом министра, они столкнулись в ресторане Сокджина. Тогда они разговорились, обменялись номерами — и с тех пор стали близкими друзьями. С Чан-у Тэхен чувствовал себя легко, комфортно и свободно. Он понимал его и поддерживал. Когда омега рассказывал о Чонгуке, Чан-у подбадривал, просил познакомить. А когда Тэхен рассказывал о Намджуне, Чан-у негодовал, не понимая, как тот мог так поступить с такой светлой и честной личностью, как Тэхен. Сейчас же он был в полном восторге от юного, рассудительного Чонгука. Они разговаривали обо всём: внутренней и внешней политике, спорте, футболе, достижениях Кореи, культуре развлечений. И даже когда Чан-у начал говорить о культуре Древней Британии, Чонгук легко подхватил тему. — Стоунхендж не просто ритуальное место, а настоящая астрономическая обсерватория, — говорил Чан-у с интересом. Он был рад найти собеседника, который не только понимал тему, но и проявлял живой интерес. — Да, древние кельты умели точно отслеживать солнцестояния. Невероятно для эпохи бронзового века. — И это ведь не всё. Они строили хилфорты на возвышенностях, чтобы защищаться от врагов, и одновременно это были центры общественных собраний. — А как насчёт их религии? — Друиды играли огромную роль — они были и жрецами, и учёными, и хранителями знаний, — Чан-у разлил вино по фужерам. — Ещё интересно, что у кельтов почти не было письменности. Всё передавалось устно, через мифы и песни, — удивлялся Чонгук. — Верно. Именно поэтому римские хроники так важны, хотя они сильно приукрашивали военную сторону. Культура кельтов была гораздо глубже. — Например, их праздники. Самайн, Белтейн — привязка к солнечным циклам и сельскохозяйственным событиям. Это не просто ритуалы, а календарь общества, — Чонгуку было приятно говорить с Чан-у, словно они знали друг друга уже годы. — И Стоунхендж здесь отлично вписывается, — подметил Чан-у. — Ещё бы вспомнить их металлургические навыки. Золото, бронза — всё обрабатывалось вручную, а узоры на украшениях были не просто декоративными, а символическими. — И все эти элементы вместе показывают, что Древняя Британия была цивилизацией, а не просто «варварским островом», как любят писать римляне, — Чан-у откинулся на спинку кресла. — Мне скучно с вами, — надув губы, сказал Тэхен. Альфы рассмеялись, и Чонгук обнял его за плечи, поцеловав в висок. Вечер прошёл незаметно, как будто время в ресторане текло по-другому — мягче, тише. Разговор с Чан-у складывался удивительно легко: темы сменяли друг друга — от истории до смешных мелочей из повседневной жизни. Между репликами звучал смех, звенели бокалы, в воздухе витал запах вина и лёгкий аромат поданного ужина. Чонгук не переставал удивляться, как быстро почувствовал к Чан-у расположение. Альфа говорил спокойно, с теплом, и его взгляд, лёгкие улыбки делали беседу особенно живой. Даже разница в возрасте и положении перестала казаться чем-то важным — будто их связывало нечто простое и человеческое. Когда вечер подошёл к концу, Чонгук почувствовал лёгкую грусть. Они вышли вместе, обменялись последними фразами у входа. Ночной воздух был прохладным, в небе висела бледная луна. Чан-у улыбнулся, хлопнул его по плечу и сел в свой автомобиль. Как только Чан-у сел в свой автомобиль и уехал, Тэхен повернулся к Чонгуку, в его глазах плясал озорной блеск. Он обнял его за шею, потянул ближе и прошептал прямо в губы, чуть касаясь дыханием: — Теперь ты полностью мой, — и с хитрой улыбкой показал перед его лицом ключ, звякнув им в воздухе. Чонгук не сразу понял, что происходит. Его ладони легли на талию омеги — тёплую, податливую. Он улыбнулся, но в голосе звучала любопытная настороженность: — Я всегда твой. Но что это? — кивнул он на ключ, поблескивающий в тусклом свете фонаря. — Чан-у одолжил нам свою квартиру, — ответил Тэхен почти шепотом, будто делился какой-то тайной. — Тут недалеко, всего пару кварталов. На лице Чонгука появилось выражение лёгкого смущения, которое быстро сменилось серьёзностью. Он посмотрел на Тэхена внимательнее: — Тэхен… Зачем ты взял? Это ведь неудобно. — Он там не живёт, — отмахнулся омега, его губы тронула лукавая улыбка. — И вообще, неудобно будет, если ты останешься без секса сегодня. Он подмигнул и, играючи звякнув ключом ещё раз, направился к машине. Движения его были лёгкими, уверенными, будто он уже всё решил. Чонгук стоял секунду, глядя ему вслед, чувствуя, как на губах медленно расползается улыбка. Квартира Чан-у была большой, с просторной гостиной, разделённой с кухней лишь широкой столешницей. Мебель и техника говорили о хорошем вкусе хозяина, всё аккуратно расставлено, создавая одновременно уют и стиль. Комнат было несколько, но Чонгук с Тэхеном даже не стали открывать остальные двери. Они направились в комнату, которая находилась ближе всего к гостиной. Тэхен сразу направился к душу. А Чонгук тем временем достал телефон и позвонил маме. — Мама, сегодня меня не будет, — сказал он. Сонха предупредила его: быть осторожным и не забывать о средствах контрацепции. Она понимала, что Чонгук взрослый и разумный, но посчитала нужным напомнить о такой важной детали. Чонгук рассмеялся и пообещал, что все будет хорошо. Он всё ещё разговаривал с мамой, когда почувствовал, как Тэхен тихо подошёл к нему сзади. Тёплые руки омеги обвили его талию, плечо коснулось спины. Чонгук вдохнул аромат шампуня и свежесть воды, не сдерживая улыбку. Он быстро попрощался с мамой и положил телефон на стол, не отрывая взгляда от Тэхена. Омега улыбнулся, на нём ничего не было, а движения были уверенными и плавными. И их губы встретились в долгом, тёплом поцелуе. Сначала это был лёгкий, почти исследующий контакт, руки осторожно скользили друг по другу. Но с каждой секундой поцелуй становился глубже, страстнее. Их тела постепенно сближались, дыхание учащалось. Чонгук находился между ног омеги и двигался уверенно, вырывая из губ Тэхена новые, протяжные стоны. Он менял углы проникновения, иногда входя медленно, с лёгкой задержкой, иногда резко, иногда лишь частично — даря омеге всё новые волны удовольствия. Тэхен всё больше раскрывался для него, позволяя Чонгуку полностью в нем. Сердца бились в унисон, дыхание смешивалось, и каждое движение становилось продолжением предыдущего. Чонгук сделал несколько быстрых, решительных толчков и вышел, кончив на живот Тэхена. — Люблю тебя, — прошептали они почти в унисон, не разжимая объятий. Сонха подметала маленький двор, скользя веником по потрескавшейся плитке, в то время как Мину весело катался на своем велосипеде, издавая характерный звонкий смех, который эхом отражался от старых стен их дома. Воздух был наполнен спокойствием раннего вечера, но эта гармония внезапно нарушилась. На улице рядом с их домом остановился черный мерседес. Машина скользнула к бордюру бесшумно, словно тень, и из неё вышел высокий мужчина. Он двигался уверенно, без колебаний, с той грацией, которой обычно обладали только те, кто был уверен в своем превосходстве. Его длинное пальто струилось по телу, черная рубашка под ним была безупречно выглажена, а брюки, гладкие и строгие, не имели ни единой складки. На ногах блестели дорогие туфли, туфли, которые никогда не видели грязного асфальта, — и всё это сопровождалось очками, придававшими его облику холодную, почти бездушную строгость. Сонха мгновенно ощутила тревогу. Внутри словно защемило сердце, и она инстинктивно прижала к себе Мину, который, заметив незнакомца, остановился, оставил велосипед и подошел к матери с любопытством, смешанным с растерянностью. — Заходи домой, Мину, — сказала Сонха тихо, направляя сына к двери лёгким касанием по спине. Мужчина уже стоял в шаге от неё, и его улыбка не сходила с лица. Но Сонха знала — эта улыбка не дружелюбна. Она была словно маска, скрывающая высокомерие, желание доминировать и холодное отвращение. — Здравствуйте, Чон Сонха, — голос мужчины прозвучал ровно и уверенно, с таким спокойствием, что в нём ощущалась скрытая угроза. Он снял очки, и Сонха встретилась взглядом с его глазами. В этих глазах не было ни дружелюбия, ни интереса, только хищная опасность. — Кто вы? Чего вам нужно? — Сонха старалась звучать уверенно, удерживая дрожь в голосе. Она знала, как разговаривать с такими людьми, как этот альфа, который внушал страх одним своим присутствием. Мужчина снова улыбнулся и обвёл взглядом дом, улицу, словно изучая территорию. — Меня зовут Ким Намджун, — сказал он спокойно. Сонха ощутила знакомую, но давно забытую холодную тревогу. Ровный, уверенный голос мужчины мгновенно заставил Сонху напрячься. В нём проскальзывала холодная угроза, которой нельзя было противостоять. — Ближе к делу, — твердо сказала она, но голос предательски дрожал. — Я так понимаю, вашего сына Чонгука нет дома, — властный голос резал слух, будто оскверняющий воздух. Имя сына из уст этого высокомерного альфы прозвучало с явным отвращением. Сердце Сонха пропустило удар, пальцы задрожали, а дыхание стало прерывистым. Внутри её разлилась паника, тревога за сына сжала всё тело в кольце страха. — Что вам от него нужно? — спросила она, стараясь держать голос ровным. — Мне всего лишь нужно, чтобы он знал своё место, — сказал он, и в словах проскользнула угроза, холодная и смертельная. — Чтобы не лез в то, куда ему не место. Сонха побледнела, вся уверенность, которую она так тщательно пыталась показать, рассеялась, оставив лишь страх и беспомощность. — Тэхен — мой омега, а Чонгук вмешивается в наши отношения. Объясните ему, что так делать нельзя. — В словах Намджун прозвучало мерзкое удовольствие. Он сделал шаг ближе, и Сонха почувствовала, как холодный ветер угрожающей опасности коснулся её лица. Мужчина слегка распахнул пальто, и под поясом мелькнуло оружие. Это был предупреждающий знак, к которому она не могла быть готова. — Иначе… мне придется объяснять ему лично, — проговорил он низко, словно этот шёпот был ножом, — своими методами. Он развернулся и ушел, оставляя за собой тишину, в которой сердце Сонха стучало, будто готовое вырваться наружу. Она потеряла дар речи, не могла пошевелиться, не могла защитить сына, не могла ничего сделать, кроме как стоять и ощущать всю тяжесть надвигающейся опасности. 🤍🤍🤍🤍 P.S Извините, что задержалась с новой главой. Я не была готова сразу приступить к написанию, но сегодня увидела, сколько людей ждут продолжения, и с утра заставила себя сесть за работу. Спасибо вам за поддержку, каждая ваша реакция показывает мне, что эта история важна и интересна, что её ждут. Это невероятно вдохновляет.