Отголоски бренных лет

      Тело содрогнулись будто в судорогах, человек застыл, громкая музыка за поворотом заглушались ещё более громким стуком сердца. Слишком знакомые слова, слишком знакомая мелодия гитары, он не спутал бы это ни с чем. Лань Ванцзи рванул прорываясь через многолюдное пространство, а когда уже не заботясь об имидже, растолкал прохожих и чуть не уронив сумку на пол пути достиг цели, в глазах угасла надежда. Это был не он. Уличный музыкант вместе со своей компашкой уже собрали толпу вокруг себя. Иллюзия. Галлюцинация его голоса. Вся вера оборвалась стоило увидеть исполнителя. Эта песня была популярна у Вэй Усяня. Вэй Ина. Последние его треки тянули злобой и добротой. Назло всем, но в своем стиле. Музыкант обожал свою гитару. Может потому боялся барабанить как сумасшедший по струнам, так любил делать Вэй Ин. Не сдерживать эмоции, ни слова, ни руки. Они были слишком непохожи. Только в одном есть пересечение. Смелость. Ее никогда не доставало Лань Ванцзи. Но хватило Усяню, чтобы говорить громко о коррупции, несправедливостях государства и смерти. Он кричал и многие его слышали, но страх заставлял забывать. Не сосчитать сколько раз на него хотели одеть намордник. Но в мире собак он был лисом, хитрый, вертлявый и все равно смелый. На ветру волосы музыканта лезли ему в рот, но он не прекрашал петь. Даже зная, что Вэй Усянь запрещен. Что Вэй Усянь изгнан. Что Вэй Усянь убит. Это назвали терактом, но он был слишком выгодным.       Песня кончилась, снова похолодало.       Тишину прервали аплодисменты и восхищённые вскрики, а певец неловко поблагодарил. Это было мило, если бы он это видел, то обязательно поблагодарил от себя и пожертвовал бы денег. Парень в то время поправив волосы наконец в неаккуратный пучок начал переставлять микрофон ближе к девушке, которая уже встала за синтезатор. Что удивительно люди не отходили, они ждали. Под влиянием атмосферы теперь и самому Лань Ванцзи стало любопытно, что будет дальше. Смех девушки был нежным, а улыбка искренней, всем этим музыкантам льстило большое внимание. Они переглядывались, шутили, настраивали инструменты переключались с одной колонки на другую. Толпа зрителей возбуждённо болтала, кто-то отключал фонарики на телефоне, которыми раскачивали в такт первой песне. Прошло больше 10 лет, а тут стояли подростки, которые, когда Усянь уже пел, возможно ещё качались в люльке. Они были такими разными, цвет волос, стиль, но обьединил их один исполнитель, объединил один композитор. Он был бы так счастлив узнав это. Прозвучали первые ноты. Это знакомо, но не так. Голос обавалакивал и ехидничал, эта музыка предназначалась для Лоу Мянь и принадлежала ей, но создателем был он. Текст был прост. В этой стране его больше не встретят, но теплые воспоминания из детства остались нетронутыми, о роликах, о первых выпавших молочных зубах, о содранной коленке, об переплывании озера на скорость. Лань Ванцзи скучал. Вэй Ин, забери меня с собой в Юньмэн, я приеду к тебе, сделаю все, что ты скажешь, вместе искупаемся и купим химозные сладости в ларьке и фруктовый лёд, а потом подремлем на нагретом солнцем гамаке. Но реальность была холодной, с ветром и желтыми опадающими листьями, девушка исполнила, столь проникновенно, что мурашки проходили уже второй раз. Человек, которому ты подарил эту песню все ещё исполняет ее на сцене, почему же ты, тот кто написал ее, не в силах даже вздохнуть? Я люблю тебя Вэй Ин. Он столько раз готовил это внутри, но ни разу не произнес губами. Не смог. Не успел. Он казался бессмертным, и в его смерти было много неправильного, как будто его время не настало. Не сейчас. Но Сичень говорит, что это должно было произойти и пора отпустить его. А Ванцзи не может. Незаметно, идеально, лаконично девушка перешла из одних нот в другие. Снова его песня, но неопубликованная, она пылилась в черновиках очень долго. Ванцзи видел текст украдкой, когда Усянь забирал свои вещи из звкукостудии, как раз в тот момент писали приказ о его депортации. Он тогда так смеялся. Называл это не депортацией, а полетом в изумрудный город. Что он Элли, а его песни его стены и крыша, и он в своем домике улетает туда, где ему будет веселее изгонять злобную королеву на своих волшебных туфельках. Тогда казалось это никогда не закончится, он будет все так же улыбается, борясь против системы, а Ванцзи тихо восхищаться им желая следовать вечно. Сначала он не верил, только когда приехал в Чунцин, где на месте концертного зала были железные балки и потраха стен, он понял, убедился, что люди не живут вечно. Никто не знал как играть эту песню, какие ноты, какие запятые, но сейчас это исполнение казалось правильным и красивым. Не совсем по-ВэйИновски, но близко. Он был бы горд. Его творения передавались из рук в руки, изменялись и к ним добавлялось что-то своё. Такое он любил. Певице громко захлопали и закричали. Лань Ванцзи медленно, трясущимися пальцами, достал телефон из кармана пальто и сфотографировал номер телефона и соц сети музыкантов. Надеясь позже, что они будут рады сумме на их счету. Так бы хотел Вэй Ин.       — Давайте тогда Светлую полосу?       Толпа поддерживающе закричала, и пошли первые ноты, потихоньку присоединились гитаристы и парень, с какой-то тумбочкой, на которой и отбивался ритм, заменяя барабаны. Лань Ванцзи останется здесь до конца. Пока не прекратится музыка Вэй Ина он будет верен себе, а потом возможно расскажет брату, а тот психотерапевту Ванцзи. Но музыка не перестанет звучать, не в его душе, не в душе тех ребят, что поют, и не в тех, что слушают подпевая.