Ваадху

Мальдивы. Ваадху. От неизвестного места его накрыла тревога, чередуюсь с дереализацией, вместо ожидаемой радости и счастья. Они как будто ждали своего часа, надавливая и доводя до удушающих позывов в горле. От напряжения тошнило и Изуку задавался вопросом: возможно ли, что его просто укачало при перелёте? Или же это всё из-за того, что всё произошедшее случилось в слишком кратчайшие сроки? Официальный запрос на отпуск, сборы, аэропорт — от этого слегка кружилась голова. И даже всё в совокупности не утихомирило у мужчины лёгкого трепета в груди, пока сияющие глаза находили такие родные гранаты. Кацуки успокаивающе держал его за ладонь, поглаживая шрамы. И даже не бурчал, а лишь наслаждался поездкой, в которой он и выступил инициатором. Блондин был так спокоен, что это казалось дурным сном при горячке среди этого райского пейзажа. И всё же Бакуго смело ведёт его куда-то за собой и загадочно ухмыляется. Дрожь проходит, а в голове после ужасного шторма наступает удивительная тишина, от чего в висках перестает пульсировать. Сумерки охватили остров, так что ступать по тропе, прищурившись, было совсем неудобно. – Каччан, куда мы идём? Мужчина остановился, оборачиваясь. – Ты можешь закрыть глаза? Приподнимая одну бровь, Мидория губу прикусывает, опуская взгляд на их сцепленные руки. Раздумывает всего несколько секунд, а после прикрывает глаза, полностью доверяясь. Слышит как Кацуки на подобное довольно фыркает и продолжает идти, подсказывая в некоторых моментах куда ступать. А потом лицо обрамляет лёгкий, приятный и знойный ветерок, донося такой непревзойденный флёр соли. Шум волн щекочет уши, заставляя невольно улыбаться. А перекрики ещё не уснувших чаек отдаются в сердце. – Каччан, я могу открыть глаза? Мужчина успел позаботиться и его ноги уже босыми ступали по такому влажному и мягкому песку. Мидории слышится какой-то нервный вздох, на что его брови слегка дёргаются в удивлении. – Да. Открывая очи, первым, что видит Изуку – ещё не ушедший вдали закат. Слегка розовато-золотистое пятно расплывалось среди остального тёмного неба. Молодой человек подмечает задумчивого блондина, чьи рубины бегают по морской глади. Вопросы стоят в горле: почему и зачем они здесь? Мысли льются привычным и бесконечным потоком, но Изуку не смеет задать даже один. Понимает, что стоит потерпеть, прежде чем с обветренных губ слетит объяснение. – Знаешь, я как-то случайно про это место узнал. Буквально за день до того, чтобы предложить тебе прилететь сюда. Великий Взрыво-Убийственный Бог Динамит усмехается как-то до боли горько, поворачивая голову к брюнету. Ветер оглаживает его острые черты лица, колышет свободный пляжный костюм — и от этого вида щемит сердце. На лице блондина проскальзывает какая-то далёкая тоска, от чего Мидория сглатывает противный ком. И он не замечает как нетерпеливо начинает истязать собственные губы. Для Изуку мучительно видеть хоть какой-то отголосок его страдания. Но он не прерывает, ожидая возобновление монолога, который оказался не таким уж и длинным. – Вспоминая твои горящие при деле глаза. Вспоминая всю твою глупую, но такую правильную решимость. Я хочу привнести утраченное. Хочу, чтобы твой взгляд засиял хотя бы на скромную долю секунды. Хочу лицезреть твою самую широкую улыбку на свете, – руки тянутся, обхватывая чужие шрамированные ладони. – Поэтому позволь мне кое-что показать. Эта вся неожиданная загадочность вместе с откровением лишь шокировала Изуку. Мужчина стоял с приоткрытым от удивления ртом, ничего не высказывая. Он смог лишь кивнуть в ответ после, принимаясь присаживаться вместе с Кацуки на корточки. Ладони Бакуго меняют положение так, чтобы накрыть его собственные с тыльной стороны сверху, направляя. Обе пятерни останавливаются в сантиметре от песка. Бакуго выжидает несколько секунд, а после, наконец, проводит чужими пальцами простой узор. Их кончики утопают в мягкости и к большому удивлению Изуку за ним следует синеватый свет, отдающий такой родной лазурью. Мидория не понимающе моргает пару раз, только для того, чтобы осознать реальность после очередного шока. – Каччан, это... Э-это же... – он дрожаще выдыхает и для достоверности проводит линии по песку ещё раз самостоятельно. А потом ещё и ещё, смотря на проявляющийся свет. – Биолюминесцентный фитопланктон. Необычно правда? Когда узнал об этом, то подумал, что он похож... – его прерывает шёпот. – На мои угольки... Мидория вскидывает голову. В глазах щиплет от наплыва чувств и он не сопротивляется этому. Он еле может различить чужие черты лица перед собой, старательно пытаясь вглядеться в родные очи. – М-моя... Моя причуда... – он словно бредит. И мужчина уверенно кивает в ответ. На его лице виднеется улыбка. – Твоя. Ладони с песка вскоре перемещаются на крепки плечи. Брюнета прижимают в ответных объятиях, как-то по-нежному убаюкивая. «Осталось немного, Изуку...» Блондин любуется мириадами звёзд, отражающихся в заплаканных зеркалах, поцелуями стирая многолетнюю боль. «Потерпи ещё немного. Обещаю вернуть тебе то, что ты заслужил. Я почти закончил...»