Свитер который теплее когда одет на Тасе

В комнате повисла тишина, такая густая, что ее, казалось, можно было потрогать. Аделя не дышала. Ее сердце бешено колотилось в груди, пытаясь вырваться на свободу, но остальное тело окаменело. Все ее страхи, все ее тайные фантазии столкнулись с реальностью, и реальность имела лицо Таси, ее изумрудные глаза, полные сейчас чего-то непонятного, не гнева, не отвращения, а... любопытства. Словно Тася смотрела на нее впервые. Она медленно, очень медленно закрыла блокнот, но не отложила его в сторону, продолжая держать в руках, как спасательный круг в этом бушующем море молчания. Т-Адель Снова сказала Тася, и ее голос был твердым, лишенным всякой улыбки. Т-Ответь мне... Аделя сглотнула. Горло было сухим, такое чувство что после курение. Она пыталась сказать что-то, что угодно: В мыслях были такие отмазки как "Это просто стихи," "Ты не так поняла" Это глупость..." Но слова застряли, превратившись в комок. Вместо этого из ее глаз, предательски, навернулась слеза и медленно скатилась по щеке. Это слеза была ответом. Тася посмотрела на эту слезу, и ее лицо изменилось. Уверенность исчезла, сменившись чем-то нежным и растерянным. Она поставила блокнот на тумбочку, на тот самый свитер, который она только что сняла. Движение было плавным, заботливым. А потом она подвинулась ближе по кровати, так что их колени коснулись. Ты плакала, когда писала про меня? Тихо спросила она. Аделя только кивнула, не в силах поднять взгляд. Она смотрела на свои руки, сжимавшие пустую кружку. Т-Почему? Потому что... голос Адели дрогнул и сорвался на шепот. Потому что я не могла этого... Тася замерла на мгновение. А потом ее пальцы, теплые и легкие, коснулись подбородка Адели, мягко заставляя ее поднять голову. Их взгляды снова встретились. В глазах Таси больше не было вопросов. Там была вся вселенная, которую Аделя описывала в своих стихах. Идиотка, прошептала Тася, и в этом слове не было ни капли осуждения или гнева, только безграничная забота. Т-Прямая идиотка... И она поцеловала её. Это был не тот поцелуй, о котором пишут в романах, не отчаянный и не голодный. Он был осторожным, почти робким. Мягкое прикосновение губ, пахнущих чаем и корицей. Поцелуй-вопрос, поцелуй-ответ. Для Адели это было похоже на взрыв. Все, что она держала в себе годами, все невысказанные слова и запретные желания, выплеснулось в этом одном прикосновении. Она ответила, забыв обо всем на свете, забыв о страхе, о стыде, о классе, о сером октябрьском небе за окном. Существовали только они, комната Таси и этот поцелуй, который длился вечность и закончился слишком быстро. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Тася смотрела на нее с приоткрытым ртом, ее щеки горели румянцем. Она провела большим пальцем по губам Адели, словно проверяя, реальность это или сон. А потом она осторожно провела большим пальцем по щеке Адели, стирая влажную следу от слезы. Т-Теперь я знаю, тихо сказала она, и в ее голосе зазвенели смешинки. Т-Теперь я знаю, почему у тебя всегда в сумке запасной свитер. Аделя не смогла сдержать улыбку. Первую за этот долгий, бесконечный день. Улыбку, полную слез и счастья. Потому что все только начиналось. Улыбка, полная слез и счастья, растянула губы Адели. Она смотрела на Тасю, и мир вокруг перестал существовать. Тася, в свою очередь, смотрела на нее так, будто впервые увидела всю вселенную, заключенную в одной девочке. Она осторожно провела большим пальцем по щеке Адели, стирая влажную следу от слезы. Т-Перестань плакать, идиотка, прошептала она. И в этом слове теперь было столько тепла, что у Адели по спине пробежали мурашки. А-Я же сказала, что теперь я знаю... Она хотела добавить что-то еще, может, снова поцеловать ее, на этот раз дольше и увереннее, но тут в прихожей раздался знакомый, скрипучий звук ключа в замке. Девки замерли, как столбы. Глаза Таси расширены от ужаса, Аделя почувствовала, как кровь отливает от лица...