ритуал очищения

Лола расчесывает волосы, глядя на свое отражение. Лицо слабо освещено теплым светом настольной лампы, тушь немного размазалась под конец дня, комочками оседая на верхнем веке, мешаясь с яркими тенями, и подчеркивая на нижнем до этого незаметные мешки под глазами. Она знает, что утром проснется с чувством безысходности и снова будет наносить этот же макияж, торопясь на работу. Не видит смысла в том, чтобы смывать его вовсе, хотя очевидно, что утром он будет выглядеть ещё хуже. В принципе, она не видит смысла во многих вещах, но делает их скорее машинально и по привычке, иначе она загнется в негативных мыслях о не менее негативной жизни сейчас. Это просто такое время. Его надо пережить, пережить стойко, и никому не показать, каких трудов стоит каждый божий день.  Да и кажется, Лола не имеет права жаловаться на жизнь. В их паре она делает гораздо меньше, чем могла бы, но ей и не дают делать больше, пока этого не требуется. В их тандеме с Белль она чувствовала себя так комфортно, как не чувствовала себя ни с одним из тех ублюдков, стремившихся подхватить долю славы и денег Лолы, находясь в отношениях с ней. Она прекрасно знала чужие намерения, но давала собой пользоваться - иначе она бы загнулась от одиночества. Белль заменяла ей дыхание, заботилась о каждом движении. Дарила спокойствие. Дарила его ценой своего здоровья и состояния, но продолжала делать это даже когда ситуация накалялась до предела. И сейчас, когда Лола слышит оборот ключей в замочной скважине, тяжелый хлопок дверью и судорожные, не характерные женщине неравномерные шаги по квартире, она срывается с места, выглядывая в коридор.  —..милая? Белль молча заходит в ванную комнату. После находит в себе силы прохрипеть в ответ что-то неразборчивое, и Лола проходит ближе к двери, упираясь в стену спиной, скатываясь по ней и оставаясь сидеть на полу. Голову отворачивает обратно в сторону спальни. Чувствует, что в ванной комнате что-то, на что ей не следует смотреть.  «Ты задержалась. Ты знаешь, я человек, который не любит волноваться. Так почему?» - эти слова, пропитанные попыткой обвинения (ведь она никогда не сможет винить Белль в чем-то искренне) в голове у Белль отражаются скорее эхом, и она старается слепить хотя бы мысленно пару слов в свое оправдание, не говоря о том, чтобы произнести их в слух.  —лучше расскажи. расскажи, как твои..дела. хочу послушать твой голос.  И Лола знает, что это просто попытка свести тему к чему-то обыденному. Белль никогда не была мастером элегантно сменять суть разговора, и Лола знает, что они вернутся к изначальной точке позже, но сейчас нарочито громко вздыхает и начинает о чем-то лепетать. В привычной для себя манере, когда голос то взлетает, то падает. Белль любит это. Это успокаивает нервы. Слушать, как Лола тихо смеётся, и даже не смотря на неё видеть, как она накручивает на палец локон волос, закатывает глаза и дует губы.  С каждым словом лепечущий голос становится все тише, фразы становятся приземленнее. Женщина старается вслушаться в звуки из ванной - там что-то мерзко хлюпает, Белль продолжает хрипеть еле слышно, тихо ругается себе под нос. Лола встаёт, находя в себе силы заглянуть в комнату.  Открывается противная картина. На полу лежит рубашка, некогда идеально белая, замызганная теперь кровью, особенно много которой скопилось в районе «живота». Кровь капает сверху, струится с подтянутого живота вниз множеством потоков. Женщина виновато поднимает взгляд на шокированную Лолу, давая себе секундную слабость в виде громкого и усталого вздоха, и продолжает. Из худого живота торчит осколок.   —отвернись.  Лола послушно отворачивается, и слышит, как вторая с болезненным, длинным всхлипом, переходящим в стон, граничащим через секунды с полным отчаяния криком всё же вытаскивает его, и он падает вниз. Падает за раковину с четким звоном.  Тишина.  Белль отталкивается от раковины и делает полуоборот, стоя спиной к ванне и опираясь на неё руками. Второй полуоборот, и она уже тянется к полке сверху, щупая там аптечку трясущимися руками. Это был не первый раз, когда приходится самостоятельно оказывать себе первую помощь, без даже намека на врачебное вмешательство (иногда (почти всегда) обращаться в больницу было попросту опасно). Лоле достаточно шага, чтобы подойти, обхватить Белль и усадить её на ледяную плитку ванной комнаты, успокаивая поглаживаниями по острым плечам. Конечно, женщина в этом не нуждается. Это нужно Лоле, чтобы успокоить нервы.  Она приподнимается, берет аптечку, садится вниз, вскакивает, садится обратно, в панике оглядывая тесное пространство, снова вскакивает, хватая рубашку, рвет её и включает воду, промакивая ткань. Ладонь становится тоже холодной, и когда она начинает судорожно протирать рану, Белль несдержанно хихикает.  —тебе правда смешно? —у тебя холодные руки, мне щекотно.  —ты невыносимая.  В ответ слышится вздох, пока Лола отрывает ещё один кусок рубашки, дабы перетянуть живот.  —а если ты умрешь? —глупости —кровь не останавливается, -констатирует и так понятный обеим факт, панически надрываясь в конце фразы, —а должна? Лола молчит, прижимая ткань к ране, второй рукой поглаживая чужое вздрагивающее плечо. Руки у неё нежные, и раненую это радует. Она концентрируется на том, как падают волосы на уставшее лицо; как заботливо она гладит рану; какие мягкие у неё ладони (Белль купила дорогущий крем неделю назад, и ей приятно от мысли, что подарком пользуются).  —..люблю тебя, -трясущаяся рука тянется к лицу, поднимая его, и Лола смотрит ей в глаза в ответ.  —давай я наберу Байрона. прямо сейчас. я уверена, он сможет зашить или наложить что-то.  —а ты меня не любишь? -Белль намеренно дуется на игнорирование первых слов, выдавливая обиженный тон. Лола смеётся, целует в угол губ. Значит, любит, —только не ему. дед снова будет ворчать и проклинать меня всю ночь. ты же знаешь.  —я наберу Байрона, -заключает Лола, опуская голову. кровь уже не хлещет из перевязанного живота, но, очевидно, этого недостаточно.  ^’// Глаза болят, слипаются, но пальцы продолжают перебирать растрепанные зеленые волосы. Лола прижимается, и сейчас куда более спокойно говорит. Просто говорит.  «Казалось, только недавно начали ставить новую картину. Представь себе, уже завтра прогоняем полностью. Если хочешь, можешь прийти на одну из следующий репетиций. О, кстати, у нас появился новый мальчишка. Такой..знаешь, он везде и всегда есть, скачет без остановки, мне кажется, он скоро ночевать будет под сценой, ему так нравится у нас. Бедный Грей уже устал от него», -хихикает, «мальчишка прицепился с расспросами именно к нему. А на меня он смотрит как на святую Богородицу. Я, конечно, этого заслуживаю и я это знаю, но это достаточно забавно. Милый, милый.. Ох, а Грифф снова начал появляться около театра» -Белль прекращает движение пальцами на макушке, сводит брови недовольно, «Знаешь, ему вечно хочется виться рядом со мной. Черт, я ему сказала, что меня не интересуют мужчины..ну, точнее, я сказала, что меня не интересует конкретно он, а в ответ он сказал мне, что ему нравится даже просто моя компания. Без намеков на отношения, как он мне сказал» —передай ему, что если он ещё раз захочет провести время в твоей компании, без намека на отношения, как он тебе сказал, то я лично пулю в голову ему выпущу. изврат, -скалится и напрягается всем телом, пока вторая не начинает успокаивать, —тебе нельзя напрягаться, только швы наложили. давай спать..  Лола тянется через диван к лампе и выключает её, погружая комнату в кромешную тьму. Пора спать.