Лесные будни маленьких хтоней

Жужжащая трель доносилась с улицы, и Антон с мучительным стоном медленно перевернулся с бока на спину и, полежав немного с закрытыми глазами, все-таки сел. Ему так не хотелось вставать с постели и отрываться от любимого мохового одеяла, что он даже начал хныкать. Но трель стала громче, поэтому Антон все же поднялся и засунул ножки в теплые тапочки из одуванчиков — их ему Арс подарил на Феев день, и они Антону очень нравились. Он оглянулся по сторонам, но в темной комнатке, в которую пробивался маленький лучик солнца через окно, было пусто. На столе стояла чашка и ведерко с шишками, а на стуле тихо дремала их белочка Майка — они нашли ее два месяца назад, когда пошли к Большому озеру. Майка была маленькой и слабенькой белочкой, у которой, наверное, умерла мама, потому что она одиноко лежала на земле и отказывалась вставать. Арс первым поднял ее на руки и прижал к груди, Антон тоже склонился к ней, и ее грустная мордочка так тронула его сердце, что он предложил забрать ее домой. Арс согласился, и вот они уже два месяца счастливо живут вместе с Майкой. Антон выдохнул, погладил белочку по спине и поспешил открыть дверь. За ней с недовольным, почти злым лицом стояла Олеська. — Антон! — завизжала она, и ее крылья еще сильнее зажужжали. Она была так недовольна, что ее красивое лицо постоянно кривилось, не понимая, какую эмоцию нужно испытывать. Олеська это очень не любила и горько плакала, когда не могла с ними справиться — Антон много раз ее успокаивал, уверяя, что она самая красивая и самая лучшая феечка в их лесу! — Ты почему не открывал?! Ее плаксивый голос резал уши, и Антон поскорее затащил ее домой, усадил за свободный стул, на спинке которого спала Майка, и налил ей успокаивающий нектаровый чай — они случайно узнали, что именно он помогает Олеське лучше всего, поэтому, когда она снова начинала переживать из-за своих эмоций, то скорее прибегала к ним. — У меня закончился твой чай, — жалостливо начала она, в несколько глотков осушив кружку, и расправила складки на своем новеньком платьице. Антон молча кивнул и поспешил в погреб, где они хранили все самое нужное. — Оле-е-сь, — грустно начал он, когда вынырнул из погреба и вдруг замер, потому что губы Олеськи начали дрожать. Он достал совсем маленькую баночку с чаем и поставил на стол. Олеська схватила ее и прижала к груди. — Это на два дня, но мы сегодня с Арсом сходим и соберем еще. Сказал он, почесывая затылок, потому что на самом деле не знал, где Арс и когда он вернется. За всей этой суматохой с чаем он совсем про это забыл, и теперь беспокойство вдруг вспыхнуло внутри с новой силой. Куда же Арс подевался и почему не сказал, куда идет? — О, хорошо, — сказала Олеська и кулаком стерла слезки с щек. — Занесешь мне тогда завтра вечером, пожалуйста? Я завтра помогаю Димочке с Леночкой на поле, а Арс сказал, что ты будешь работать у вас в саду. — Ты видела Арса? — спросил он, присаживаясь в кресло, и почувствовал, как сердечко быстро забилось. — Он куда-то ушел и не сказал мне. — О, — Олеська смутилась и сжала пальчиками баночку с чаем. — Ну да, но… Он мне сказал, что скоро вернется. Вот. Ты подожди его дома, ладно? Антошенька, пожалуйста! Взмолилась она, и Антон прищурился. Он даже недовольно сложил руки на груди, потому что ему что-то недоговаривали. Арс, конечно, любил искать приключения, но они всегда искали их вместе! Это было нечестно, что тот его оставил дома, а сам сейчас где-то веселился. — Не обижайся, Антон, — заворковала Олеська, подавшись к нему, и сжала его руки в своих холодных. — Он просто… Ну, занят. Но он скоро придет! Ее голос был таким просящим, что сердце Антона растаяло, и он, выдохнув, улыбнулся. Да, ему было обидно, что его оставили дома, потому что на улице было тепло и светило солнышко, но Олеська бы не стала врать. И Арс тоже. — Ладно, — сказал он и, поправив челку, потянулся к сундучку, на котором сушились ягодки, цветочки и мухоморы. — Это вот Пухле, мухоморы ему очень понравились. Я ему еще насушил. — О, Антон! — воскликнула Олеська восторженно, и комнату заполнила радостная трель ее крыльев, а она сама налетела на него с объятиями. Ребра сдавило от того, как сильно ее маленькие ручки обхватили его бока, и Антон даже закашлялся от нехватки воздуха. А еще почти поверил, что ему что-то внутри сломали. — Ты такой добрый! Такой хороший! Нам всем так повезло, что у нас есть ты! И Олеська начала перечислять все самые лучшие качества Антошечки, иногда промакивая влажные глаза платочком, и заставляла его краснеть до самых кончиков ушей. Антону, безусловно, нравилась похвала, но такая заставляла его хотеть провалиться сквозь землю. Они проболтали до самого вечера, солнышко уже начало уплывать за горизонт и окрасило небо желтыми и оранжевыми яркими облаками. Олеська как раз допила свой любимый фиалковый чай, который Антон сушил специально для нее, когда в дверь постучались, и внутрь заглянул Макс. Олеська, радостно взвизгнув, кинулась ему на шею, и Максим чудом удержался на месте, прижимая радостную феечку к себе за плечи. Они трогательно поцеловались после целого дня разлуки, а потом, еле оторвавшись друг от друга, посмотрели на Антона своими сияющими от любви глазами. Антон наблюдал за ними с улыбкой, потому что когда-то сделал все, чтобы Макс и Олеська были вместе: в их Лесу пары феечек и эльфов все еще не одобрялись, хотя и война между ними закончилась еще двести лет назад. Но у него получилось переубедить их обоих и на своем примере показать, что если это любовь, то это не безобразие. И они ему поверили. Сердце сжалось от того, что Антон целый день не видел Арса, потому что тот где-то пропадал: он тоже хотел его обнять и целовать, а еще приласкаться и уложить свою голову на острые колени, чтобы Арс бережно расчесывал его волнистые волосы своими пальцами. — Ну, мы пошли? — неловко спросила Олеська, когда Антон точно также усадил Макса за стол и угостил его любимым шишковым вареньем. Антон посмотрел на них с грустью, одновременно разрываясь между тем, чтобы наконец отпустить их домой и заболтать еще немного. Просто он не хотел оставаться один — ему было одиноко и тоскливо. Даже Майка убежала от него на улицу и спряталась на какой-то сосне. — Да, конечно, идите, — забормотал он, опустив голову и засуетившись, убирая со стола кружки. Он правда не хотел показать, как ему не хочется отпускать их домой, но, кажется, Макс все равно его понял. Он сжал его плечо, а потом резко притянул к себе в объятия, Антон уткнулся носом в твердое плечо. — Пока, Шаст, — сказал он, не отпуская Антона из объятий и заставляя смущенно смаргивать слезы. — Пока… И они ушли. Антон опустился в плетеное кресло и закрыл лицо руками: ему было грустно, очень грустно. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки и начали проклевываться грибочки. Они всегда вылезают, когда ему особенно грустно и одиноко. Он хотел к Арсу, он очень сильно соскучился, несмотря на то, что они виделись рано утром, когда Антон заканчивал свои дела в садике. Дверь скрипнула. Антон так и сидел, не отнимая рук от лица, и ждал, когда сквозняк захлопнет дверь обратно, но этого не произошло, а в нос ударил знакомый запах сырой земли. Антон еще раз принюхался, боясь, что ему показалось, но нет, комнату наполнил яркий запах земли! Сердце забилось чаще от посетившей мысли, и Антон тут же поднял голову, сталкиваясь с немного виноватыми, немного счастливыми глазами Арса. Антон вскочил с места, и в следующий момент Арс довольно затарахтел в чужую грудь, обдавая тело своим жарким дыханием. Антон обнимал его крепко, пытаясь вдавить в себя, потому что очень соскучился! Они же не виделись так долго, целый день! На улице уже тянуло прохладой и слышалось кваканье ночных лягушек. — Арс! — забормотал Антон, и чужой подбородок крепко прижался к его плечу. Он оставил холодные поцелуи возле рожек, на лбу, на глазах и на носу. Антон зацеловывал Арса полностью, потому что нуждался в том, чтобы выплеснуть всю накопившуюся за день любовь. Арс не сопротивлялся, он довольно мурчал и подставлял лицо под дождь поцелуев, наслаждаясь каждым из них, и обнимал Антона так крепко и бережно, что у него сносило голову. — Я нашел красивое место, — сказал Арс тихо, когда они устроились на цветочных подушках в объятиях на своей широкой кровати и укрылись одеялом. — Пойдем туда завтра? Антон почти не заметил, как начал проваливаться в дрему, но теплые слова Арса прямо на ухо заставили его покрыться мурашками. Он лениво открыл сначала один глаз, потом второй и улыбнулся самыми уголками губ, а потом потянулся и оставил на смешном любимом носике еще один поцелуй. Ему было так хорошо. Он обвел взглядом комнату: Майка возилась с орешками на окошке, рядом стояла ваза с лютиками, на шкафу в уголочке висело новое покрывало, а на гвоздях рядом сушились мята, чеснок и рыба, на столе стояли шишки в перемешку с шиповником, самовар и несколько чашек с блюдцами. Антон снова прикрыл глаза, и улыбка, на этот раз широкая, растянулась на его лице. — Сходим. *** Они пробирались сквозь тернистую тропинку. Антон успел упасть в крапиву, из-за чего все его тело зудело и чесалось, а Арс — поцарапаться о дикие розы. День начинался не очень хорошо, но они упорно двигались дальше, иногда перебрасывая тяжелую корзинку с едой друг другу. Решили сходить на пикник. Арс радостно щебетал о том, какое красивое место их ждет и как Антону обязательно понравится, а он с радостью слушал любимый голос и сжимал чужую ладонь. Может, они и попадали в передряги по пути, но Антон все равно чувствовал себя лучше всех, потому что рядом с ним шел его счастливый Арс. Наконец, пройдя сквозь лозу в пещере, они вышли на поляну. Антон, замерев, восхищенно выдохнул и огромными глазами смотрел, как перед ним развернулась большая цветочная поляна с чистым, прозрачным прудом. А вокруг, будто стеной, росли высокие и непроходимые деревья, ограждая полянку с речкой отдельным мирком. Арсений вдруг накинулся на него с объятиями и, схватив за лицо, притянул Антона к себе. Он прижался своими губами к чужим, улыбаясь, и Антону показалось, что земля под ногами начала проваливаеться. Он будто взмыл в воздух и летал в облаках, ныряя и выныривая из них — так ощущался этот поцелуй Арса. Его руки скользнули вниз по плечам, сжимая кожу и притягивая ближе к себе. Арс привел его в такое красивое место! — Я хочу… — вдруг шепотом начал Арс, отстранившись, и Антон с грустью следил, как любимые губы начинают что-то говорить. — Я хочу, чтобы это место было нашим… И у Антона будто все провалилось вниз, под самую землю, в преисподнюю. Сердце бешено заколотилось, и он сжал Арса в своих руках. Это было так неожиданно и приятно услышать, что Антон вдруг понял, как до невозможности сильно любит. Вот прямо сейчас, вот его. Понял, что не жалеет о том, что рядом с ним Арсений, потому что, несмотря на то, что они уже семьдесят шесть лет вместе, тот заставляет его чувствовать очень много всего. Это волшебное чувство! — Люблю, Арс, — прошептал Антон и прижался своим лбом к чужому. Они расстелили на траве красивый вязаный плед, который им подарили на годовщину, вытащили еду: в основном варенье, ягоды и сушеные яблоки, банку козьего молока. Арс собрал красивый букетик цветочков домой, и он теперь выглядывал из корзинки. Они лежали на пледе, рассматривали проплывающие мимо облака, рассказывая придуманные на месте истории об этих фигурах, трепетно держались за руки и иногда целовались. Им было хорошо. Потом Антон решил искупаться, потащил за собой сопротивляющегося Арсения, но в итоге они весело и резво брызгались водой и наперегонки плыли до другого берега. Антон выиграл, за что получил чемпионский поцелуй и красивый цветок в мокрые волосы. — Арсюш. — Ай? Антон помолчал. Арс в непонимании повернул голову, отвлекаясь от складывания еды в корзинку, а потом с шумным выдохом замер. Все его тело громко завибрировало и загудело, а Антон с улыбкой наблюдал за тем, как на чужих щеках появляется трогательный румянец. — Это что, Антон? — упавшим голосом спросил Арс, подходя ближе и подрагивающими пальцами дотрагиваясь до колечка в чужих пальцах: тоненького, аккуратненького, с россыпью зеленых камешков. — Я подумал… — Антон вдруг замолчал, а потом просто поднял чужую руку наверх и надел кольцо на палец. — Я подумал… Что я очень хочу. Где-то рядом взлетели журавли, благословляя их шумом своих крыльев, но Арс даже не пошевелился от громкого звука — все его внимание было приковано к Антону. — Где ты его взял? Оно такое красивое… — Где взял, там уже нету, — улыбнулся Антон и оставил поцелуй на руке. Арс загудел еще сильнее. — А у меня для тебя тоже… — вдруг смущенно сказал он, доставая из-за спины колечко — оно было толще и с ярким голубым камешком посередине. Антон тоже замер, а потом вдруг звонко рассмеялся на всю поляну так, что его смех отскакивал от листиков и камней. Он чмокнул Арса в щеку и протянул немного дрожащую руку. Арс, тоже улыбаясь, осторожно надел колечко на палец, а потом тихо замурчал. Домой они шли в счастливом молчании, постоянно сталкиваясь плечами и глупо хихикая. Это было так привычно: возвращаться домой на закате, когда все вокруг трепетно замирает и готовится ко сну. Они вышли на тропинку к дому, и яркое солнце упало прямо на их фигуры. Арсений улыбался, Антон улыбался тоже. — Арс, хочу земляничное варенье, — вдруг сказал Антон, когда они зашли домой и начали готовиться ко сну. Арсений даже замер с букетом в руках, а потом вдруг подошел ближе. — Где ты вчера, кстати, был? — Ходил за земляничным вареньем для своего любимого, — замурлыкал Арс, и Антон почувствовал, как глаза начинают по-настоящему сверкать. Это любовь.