Цензура

Никто не понимал, что происходит. Даже Шан Цинхуа. Он привык, что все его малейшие дополнения воплощались в Пути Гордого Бессмертного Демона самым страшным и неудобным образом. Привык, что Лю Цингэ и Шэнь Цинцю почему-то тоже их замечают. Мобэй сначала не замечал, но чем больше общался с Шан Цинхуа, тем больше понимал. Однако такого он точно не делал, не писал и даже не думал. Так, они с Мобэем решили немного отдохнуть и развлечься после очередной кутерьмы, разделись, а потом Шан Цинхуа с удивлением увидел, как на месте нефритового столпа его короля был чёрный квадрат. Шан Цинхуа моргнул, но квадрат не пропал. Он был неосязаем и не убирался. Шан Цинхуа мог только ругаться и гадать, откуда цезура. Так, Лю Цингэ и Шэнь Цинцю стало скучно после уменьшения странностей этого мира, и она решили заняться парным совершенствованием. Неспешно и с чувством. Они сели на кровать, Лю Цингэ потянулся к губам Шэнь Цинцю… и на утро они проснулись в одной кровати. Им оставалось только ругаться и гадать, какого гуя произошло. Так, Лю Минъянь и Ша Хуалин решили пойти в купальни и, когда скинули одежду, то с удивлением уставились друг на друга. По три картинки в виде котиков закрывали их интимные места и соски. Они не ругались, только разглядывали их с любопытством, уж больно милые были котики. Так, Му Цинфан весь день наблюдал странные полоски на кончиках членов у своих пациентов, когда решил устроить проверку здоровья после массового нашествия возбуждающих цветов. Ему оставалось только ругаться и гадать, что он увидит, сняв свои штаны. Но побоялся проверить. Так, Юэ Цинъюаню посреди ночи захотелось облегчиться, и он в темноте спустил штаны и чуть не ослеп. Вместо нефритового столпа был светящийся столп, озаривший своим сиянием пол-Цюндина. Так, Ло Бинхэ пригласил Ло Бинхэ покрутить друг другу кудри, но только они приступили к самому важному и сорвали одежды, чтобы сравнить размеры, как в ужасе заорали. Там. Ничего. Не было. Им оставалось только ругаться друг на друга, за неимением никого рядом. Так Вэй Цинвэй выковал новый меч, но стоило ему отвлечься и, посмотрев на него позже, он увидел лишь странное размытое изображение, состоящее из маленьких квадратов. Он даже не мог ругаться, устав после долгой работы, и только грустно вздыхал. Так, Лю Цингэ после странной ночи решил, что охота поможет успокоиться, и отправился бить монстров. Каково же было его удивление, когда кровь, которая должна была появиться на месте ран, просто отсутвовала. Ему оставалось только ругаться, но ничего не изменилось. Так, Шэнь Цинцю решил справиться со стрессом своим способом и пошёл на Байчжань к бывшим цзецзе Красного Павильона. На Байчжане был банный день, и на источниках всё светилось радужными переливами и сидел в сторонке грустный Цзи Цзюэ. Шэнь Цинцю сел рядом и они вместе наблюдали, как ветер гонит по земле лист из сочинений Лю Минъянь, почти полностью закрашенный чёрным. Так, Шэнь Юань споткнулся на дорожке и хотел грязно выругаться, но вместо ругательств из его рта вырвался только длинный и протяжный «пииип». Так, главный ученик Цяньцао, уставший от безумного дня, вышел выкурить немного экспериментальной смеси, достал из рукавов завёрнутые в бумагу травы, но ко рту он подносил уже палочку тангулу. Травинку. Зубочистку. Флейту. Потом у него закончились запасы и оставалось только ругаться. Лю Цингэ и Шэнь Цинцю нашли Шан Цинхуа в северном королевстве, злые и недовольные. Они трижды пытались заняться сексом, но каждый раз получали провал во времени и просыпались в одной кровати. Им надоело. — Я не знаю, — Шан Цинхуа тоже был не особо счастлив. — Я такого не писал! Я, чёрт возьми, писал всё в точности наоборот! Чем могла демоническая метка кому-то не угодить?! Рядом с ним Мобэй пытался отлепить от лба лист бумаги с крестиком. Лю Цингэ сочувствующе похлопал по плечу. Раз уж даже Шан Цинхуа не знал, то оставалось только переждать и напиваться, пока не пройдёт. Напиться не получилось, во всех кувшинах с вином теперь был сок.