finally yours

Сону скоро не выдержит. Нет, правда, как можно не замечать очевидного в упор? Как можно не вестись на самые сильные провокации и продолжать делать вид, что ничего не происходит? У Пак Сонхуна либо великолепная выдержка и строжайшие принципы, либо он просто самый тупой альфа в этой компании. Он всегда был по-глупому нелепым: рубашка застегнута до последней пуговицы, галстук затянут до упора, прямоугольные очки сидят на переносице идеально, одна лишь слегка растрепанная прическа разбавляет его «прилежный» вид. И вся его несостоявшаяся офисная деловитость выглядит так несуразно, что Сону почему-то на это ведется. Именно это его и притягивает. Потому что именно из-за этого он и выглядит милым. Ужасно. Сонхун всегда такой. По-глупому торопливый, немного неуклюжий, хотя до жуткого компетентный во всех вопросах, касающихся его работы. А что самое страшное он никогда не понимает намеков. Сколько бы Сону ни старался, все тщетно. Его голодная по отношениям омега плачет в три ручья, ведь все остальные не подходят. Все вокруг не то, чего ему правда хочется. Не те. На самом деле, вариантов много. Хорошо работать в компании, где никому нет дела до вторичных полов — работай ответственно и не забывай вовремя принимать подавители. Все просто. Сону, к слову, пользуется популярностью среди коллег-альф, реже — бет. Просто все это не то… И трахаться с кем попало он не собирается. Возможно, он просто изголодался по Пак Сонхуну. Тем более он почти уверен, что тоже ему нравится. Это легко читается, но что мешает альфе проявить инициативу? Что мешает хотя бы заметить чужой интерес? Каждый раз, когда появляется необходимость решить рабочие вопросы с Сонхуном, Сону не тратит время зря и вываливает все свои навыки соблазна разом — подкрашивает губы, чтобы красиво блестели, расстегивает ещё одну пуговицу рубашки и кокетливо улыбается. Бывает, устанавливает контакт кожей — к примеру, кладет свою ладонь на чужое плечо, в надежде, что в альфе наконец проснется осознание происходящего. Работает ли это? Пак Сонхун даже не смотрит в сторону его острых ключиц и пухлых губ. Он вообще не смотрит ни на что, кроме своих дурацких бумажек. Но и это не все. Трагедия велика настолько, что когда Сону решил взять инициативу в свои руки и позвал Пак Сонхуна на свидание, тот привел собой весь их отдел. Восторг Сону было не передать словами. Чертов придурок. Через какое-то время, когда неуклюжий альфа возвращался на свое рабочее место с чашкой кофе в руке, параллельно разговаривая с кем-то по телефону, произошла катастрофа — Сонхун врезался в Сону и пролил горячий напиток прямо на его белую рубашку. И вот, казалось бы, идеальная возможность уединиться в уборной, позволить ему убрать весь этот беспорядок, ощутить его большие ладони на своей коже. Однако в реальности Пак-невыносимый-идиот-Сонхун лишь ахнул, не прекратив звонок, достал откуда-то кучу салфеток (откуда они у него в кармане?) и попытался промокнуть пятно на чужих ребрах. А затем отвлекся на вопрос, раздавшийся в трубке, пихнул Сону в руки салфетки и ушел. Просто, блять, ушел, будто ничего и не было. Нет, конечно, через некоторое время Сонхун удосужился извиниться и, виновато улыбаясь, предложил оплатить химчистку. Но день уже был испорчен достаточно, чтобы огрызнуться и сказать, что ничего не нужно. И таких ситуаций десятки. Сону знает, что пора говорить прямо. Знает, что ничего, кроме слов уже не спасет. Поэтому сегодня это он и сделает — сделает подарок в честь пятницы. Себе. И возможно Сонхуну, если тот не посчитает, что Сону просто захотел попить чай в его компании. — Сонхун-щи, — Сону кладет на его рабочий стол файл с документом и очень мило улыбается. — Как и просили. — А, — Сонхун не отрывается от своего ноутбука и вслепую нащупывает документ. — Да, спасибо. Сону чувствует, как начинает дергаться его глаз. Еще немного, и он заорет на весь офис. — Кстати, — Сону не уступит в своем упорстве, он доведёт дело до конца, — у вас есть какие-то планы на сегодня? Сонхун наконец обращает на него свое внимание и удивлённо смотрит, словно что-то вспоминает. — Нет, — он задумчиво чешет бровь. — Вы снова хотите позвать всех поужинать? Да… Конечно, именно об этом Сону всю неделю и мечтал. Да, ну конечно же, да. — Не совсем… Почему-то озвучивать все прямым текстом становится тяжело. Он привык, что обычно это не его забота — для остальных все всегда было понятно без лишних слов. Остается сделать тяжелый вдох. — А что тогда? — Сонхун разворачивается на кресле всем корпусом, но не откидывается на спинку, просто держит спину прямо. — Может, вы хотели бы провести со мной вечер? Отлично. Что за идиотский вопрос? Сону прокручивает свои слова в голове и хочет начать биться головой о стену. Сонхун молча моргает. Раз. Два. Три. — Что? — густые брови Сонхуна медленно приподнимаются. — Я хочу пригласить вас к себе. — Сону набирается решимости и добавляет с особым нажимом. Потому что позориться надо до конца. — Хочу, чтобы там были только вы. Сонхун непонимающе смотрит на него, хлопает ресницами и приоткрывает рот. Он переваривает что-то в своей голове, потом хмурится и внезапно указывает на себя пальцем. — Я что ли?! Боже, дайте Сону сил. И, может быть, нового альфу.

***

Надо признаться, таким Сону видит Сонхуна впервые — напряженного всем телом и чрезмерно серьезного. Тишина в его машине гнетущая, а воздух кажется накаленным. Сонхун пытается разбавить собственную задумчивость, предлагает заехать за пирожными, но на резкий отказ Сону уходит в себя еще сильнее. Ну, наверное, Сонхун не настолько глуп, чтобы не осознавать мотивов Сону. Хотя, кто его знает. В прихожей Сону скидывает с себя туфли и набирает в легкие побольше воздуха. В его квартире давно не было альфы, и наконец-то он тут — объект его охоты, объект фантазий и невыносимого желания. Не просто альфа. Тот, кто Сону очень нравится. Терять уже нечего, поэтому надо действовать. Хотя бы попробовать, потому что терпеть становится невыносимо. Сонхун по-прежнему молчит. Наверное, не знает как себя вести. Это было вполне себе ожидаемо, что еще может сделать такой человек, как он? Возможно, он до сих пор думает, что Сону хочет выпить чаю в его компании или посмотреть вместе романтическую комедию. В таком случае остается только посочувствовать ему. — Я… Сонхун наконец подает голос, но Сону больше не собирается церемониться. Он ловит альфу, прижимая того к стене. Это странно — Сонхун на порядок выше, а Сону приходится задирать руки, чтобы прислонить ладони выше чужих плеч. — Сону… — Сонхун непонимающе смотрит на него, подтягивает плечи к себе в этом капкане из рук. Он выглядит немного напуганным, хотя в его взгляде все равно читается что-то еще. Что-то, что Сону незнакомо, но он находит в этом явное подтверждение своей теории. — Я же тебе нравлюсь? — омега смотрит на него исподлобья, его вид не то свирепый, не то отчаянный. — Что? И снова. Сонхуну приходится повторять несколько раз. Но никаких формальностей Сону больше не вынесет. — Я тебе нравлюсь? Ответь: да или нет. Сонхун поворачивает голову в сторону, но продолжает смотреть в глаза Сону, и почти незаметно кивает. — Да. — Тогда займись со мной сексом. В полутьме прихожей слышен только размеренный ход часов и тихое дыхание. Сону ожидает, что Сонхун снова выдаст что-то невнятное или не поймёт с первого раза. Но вместо этого он вглядывается в лицо омеги так, будто что-то обдумывает, и поправляет очки костяшкой указательного пальца. В его глазах что-то точно меняется. Сону уже собирается подтолкнуть его к действиям, но когда в воздухе ощущается сгущение чужих феромонов, говорить становится не о чем. Они смотрят друг другу в глаза ещё пару секунд, а после альфа рывком меняет их положение, резко прижав лопатки Сону к стене. Приходится упереться в его предплечья ладонями, чтобы дать себе время осознать перемены в чужом поведении, и испуганно округлить глаза. Нет, это именно то, чего хотел Сону, просто… Он не ожидал, что Сонхун может быть таким. Кажется, его слова стали спусковым крючком. Это его первая победа. Сонхун склоняет голову к плечу омеги и тычется носом в его шею, глубоко вдыхая сладковатый пудровый запах. Он расстегивает верхнюю пуговицу своей рубашки, ослабляет галстук. От его горячего дыхания по коже пробегает табун мурашек. Сону жмурится и цепляется за крепкие плечи альфы, когда его ладони ложатся на тонкую талию и, сгребая к себе ближе, вынуждают прогнуться в пояснице. — Вкусно пахнешь, — шепчет Сонхун в шею, а потом мокро ведет по ней горячим языком. — Сегодня в офисе я чувствовал тебя сильнее обычного. Видимо, он себя выдал. Сону хочет съязвить, но запах Сонхуна ощущается настолько сильно, что ноги слегка подкашиваются. На работе он всегда был едва уловим. Как бы ни хотелось вдохнуть его полной грудью, никогда не получалось. Но сейчас от его густых морозных феромонов тело становится слабее. И кто теперь тут главный? Сону был уверен, Сонхун на такое не способен. Не способен позволить себе прикасаться к кому-то вот так. В голову иногда даже закрадывалась мысль, что он девственник. Но, судя по всему, Сону крупно ошибался, ведь даже самые обычные прикосновения ощущаются слишком остро. Ладони Сонхуна ожидаемо большие, и то, как они лежат на его тонкой талии, заставляет Сону сдерживать восторженный писк. Его руки горячие, а ткань рубашки ни капли не притупляет их тепло. Губы альфы обычно сухие, но сейчас влажно скользят по шее Сону. И получается только впиться в чужие плечи ногтями. Хочется целоваться, поэтому пальцы путаются в волосах на макушке Сонхуна, чтобы оттянуть его от своей шеи. Колкость все равно вылетает изо рта Сону раньше, чем он успевает подумать: — Думал, ты с первого раза не понимае… — Сону вздрагивает, когда клыки царапают кожу, под которой находится запаховая железа. Выходит слишком жалко, — не кусай меня… Сонхун поджимает губы и выпрямляется. Он смотрит в глаза Сону, слегка поблескивающие в полумраке прихожей. Сону видит Сонхуна таким впервые. Он и подумать не мог, что для того, чтобы завести альфу, достаточно всего лишь нескольких прямых слов. Достаточно чуть больше упорства. Сону не отрицает, что все внутри него ликует от восторга. Резкая перемена настроения Сонхуна заводит Сону слишком сильно. Внизу живота собирается приятный жар. Он инстинктивно сводит колени вместе. Альфа наконец подается вперед и ловит его губы своими. Поцелуй выходит жарким и мокрым — Сонхун толкается в чужой рот языком, переплетает его с языком Сону, целует так жадно, что несколько раз случайно царапает губы клыками. Большие ладони альфы лезут под рубашку, задирают ее до талии и гладят горячую кожу. Сону ощущает, что от его морозных феромонов тело слабеет все сильнее, а по ногам вот-вот начнет течь, поэтому им срочно нужно сменить локацию. Приходится приложить усилие, чтобы не разрывать поцелуй и подтолкнуть Сонхуна к спальне. Чтобы повалить его на кровать, забраться на него сверху и теперь контролировать процесс самостоятельно. Прежде, чем разрешить Сонхуну еще хоть что-то, важно прояснить одну вещь. — Почему ты никак не реагировал на мои заигрывания? — Сону дует губы и поддевает очередную пуговицу чужой рубашки, расстегивает ее. — Это ведь было так очевидно. Сонхун не улыбается. — Ты ведь заигрывал не только со мной, — в ответе нет упрека, но щеки Сону все равно вспыхивают румянцем, потому что такого никогда не было. — По-моему, — теперь Сону звучит обиженно, он снимает с Сонхуна очки, — тебе стоит разуть глаза и смотреть немного глубже, м-м? Сонхун приподнимает уголки губ, кладет ладонь на чужую шею и притягивает Сону к своему лицу. — Не думал, что интересен тебе в таком ключе. Все-таки с Рики ты проводишь намного больше времени, нет? Сону ощущает, что от упоминания другого альфы феромоны Сонхуна ощущаются еще сильнее. Он закатывает глаза и пытается откинуться назад, наказывая его, но из-за ладони на затылке не выходит. — Он просто мой близкий друг, все в нашем отделе это знают. — Дружат тоже по-разному. Сону наконец переступает свою гордость, чтобы оставить на губах Сонхуна поцелуй и добавить шепотом: — Вот так я ни с кем не дружу. Сонхун улыбается и рывком переворачивает омегу, вжимая того в мягкую кровать. Сону выглядит до жути мило, пытаясь быть привычно уверенным в своих действиях, хотя очевидно стесняется такого пристального внимания альфы. Сону сам добивался именно этого, но сердце все равно колотится так, будто его застали врасплох. Непонятно, во что превращается его уверенность, стоит только увидеть, что Сонхун правда ему отвечает. Как оказывается легко сменяются роли. — И не пытайся дружить так с кем-то еще. Он рассматривает Сону слишком долго для того, кто еще минуту назад целовался с такой жадностью и торопливостью, словно от него вот-вот сбегут. Сейчас он пытается запомнить каждую деталь, ничего не упустить. Сону прикрывает глаза и недовольно мычит, призывая его к действию. Но Сонхун по прежнему ничего не делает, поэтому Сону всплепую находит чужой галстук и, намотав его на кулак, резко тянет вниз, чтобы он наконец оказался у его лица. — Поцелуй, — коротко просит омега. Сонхун следует просьбе, как большой послушный пес. Снова мажет языком по пухлым губам Сону, и получает в ответ несдержанный стон. Белье мокнет, а желание становится сильнее и красноречивее. Теперь Сонхун торопится не так сильно, но целует глубоко и жарко. Сону отвечает ему, расслабляется под уверенными ласками чужих губ, глухо стонет. Он не теряет времени, кладет ладонь на чужой живот и аккуратно ведет ее вниз, наконец достигая цели — сжимает вставший член Сонхуна сквозь ткань брюк, из-за чего тот разрывает поцелуй. Альфа напрягается всем телом и тяжело выдыхает в чужие губы, а после подается бедрами вперед, чтобы потереться о руку Сону сильнее. Это ощущается необычно. Сонхун сводит брови к переносице, прикрывает глаза и тяжело дышит. А Сону совсем не знает, что делать. Он предполагал это и раньше, но даже под натяжением ткани его член ощущается слишком большим. Слишком… Сону непроизвольно облизывает губы, приоткрывает их и сжимает чужой стояк сильнее, отчего Сонхун рыкает и утыкается носом в шею, туда, где пахнет сладкой пудрой. Сону улыбается краешками губ, ощущая на себе вес альфы, наслаждается долгожданной близостью. Но его ласки длятся недолго — довольно быстро Сонхун выпускает еще больше феромонов, и Сону чувствует, что больше не может терпеть. Его окутывает свежесть чужого запаха, голова совсем немного кружится. Он чувствует, что если прямо сейчас его не избавят от одежды и не удовлетворят его потребности, он просто умрет. Лицо и тело горят от жара, Сонхун ощутимо хрипит на ухо и приподнимается, чтобы взглянуть на разомлевшего Сону. На его лице проступает испарина. — Пожалуйста, Сонхун, — Сону пытается свести ноги, но не может — между ними крепкие бедра альфы, которого больше не нужно просить дважды. Он делает все сразу же — целует, параллельно расстегивая рубашку Сону, едва ли не срывая пуговицы от перевозбуждения. Скидывает с себя галстук, теперь и свою рубашку. После он расправляется с брюками Сону и ощущает, насколько сильно он течет. Все белье сильно промокло, а на ногах остается достаточно смазки, чтобы больше не тянуть. — Ты так хотел этого? — шепчет Сонхун на ухо, когда собирает смазку пальцами и немного стимулирует Сону. — Полгода, — омега обхватывает шею Сонхуна двумя руками, обнимает его, тихо стонет от прикосновений, — я намекал тебе полгода… — Прости, — Сонхун целует линию челюсти и выпутывается из объятий, чтобы наконец освободить свой член от ткани и несколько раз провести по нему ладонью. — Никогда бы не подумал, что ты можешь смотреть на меня по-особенному. Как он вообще может такое говорить? Сону плохеет от одного его вида — темные волосы растрепаны, челка беспорядочно сбита на лбу, без очков он немного хмурится, пытаясь разглядеть Сону, а без рубашки наконец видно все его крепкие мышцы. Это лучше любых фантазий. Кто знал, что офисный прикид скрывает все достоинства? Хотя Сону, если честно, он нравится в любом своем виде. Сонхун входит в него довольно резко, с низким гортанным стоном, а Сону сильно жмурится и рвано скулит. Альфа подтягивает к себе за бедра, но Сону уже мало что понимает — чувство наполненности такое сильное и необходимое, что, кажется, он вообще больше никогда не сможет трезво мыслить. Он не может вспомнить, что подобное когда-нибудь ощущалось с другими. Сону хватается руками за подушку, на которой лежит, стискивает ткань и не сдерживает стонов — пытаться быть тихим с Сонхуном не получится ни при каких условиях. Он сильно кусает губы, когда чужие ладони сжимают его бедра еще сильнее, а альфа начинает двигаться внутри. — Скажи, что я тебе нравлюсь… — Сону выгибается в пояснице от очередного толчка. Сонхун немного наклоняется, продолжает сводить брови к переносице и тяжело дышит через рот, его волосы слегка взмокли. Взгляд Сону затуманенный, но даже так глядя на него, он может сказать, что это самый красивый человек на свете. — Ты мне нравишься, — полушепотом, пробирающим до самого нутра. Да. Он ему нравится. Это самое главное. Сону так хорошо от этих слов, от чужих движений, прикосновений и тепла, но кажется, словно он может получить еще больше. — Глубже, — он кладет ладонь на свой живот, — пожалуйста… И Сонхун снова слушается. Входит до упора, а Сону вскрикивает и сильно жмурится. Не сразу понятно, ошибка это или нет, потому что все внутри пробивает током, потому что каждый толчок альфы Сону ощущается ладонью сквозь свой живот. Потому что стоны теперь скорее походят на крики. — Скажи… — он кусает губы, хватаясь за подушку, и не может договорить от переизбытка ощущений. Поворачивает голову в бок и пытается спрятать лицо, но после смотрит на Сонхуна. — Скажи, что тоже… меня хотел. Сонхун наклоняется ближе, обхватывает талию руками и приподнимает Сону, меняя позу и сажая его на себя. Он помогает омеге руками, то и дело приподнимая его бедра. Угол проникновения тоже меняется, и Сону жалобно скулит. — Я тебя хотел и хочу, — он снова царапает кожу над ключицей клыками. — Хочу тебя пометить… И кусает плечо Сону так сильно, что тот не может контролировать себя и кончает с протяжным высоким стоном, пачкая их с Сонхуном животы. В его теле совсем не остается сил, Сону слабо обнимает чужую крепкую шею и чувствует сверхстимуляцию, когда альфа, приобняв его за талию, толкается в него еще несколько раз и кончает прямо внутрь. — Сону… — хрипло выдыхает он на ухо и не выпускает из объятий, не выходит из него. Он поворачивает голову к его щеке и оставляет на ней мягкий поцелуй. — Со мной на один раз нельзя, хорошо? Хочется красноречиво закатить глаза, потому что последнее, что мог бы сделать Сону, это добиться его и после этого кинуть. Так вот, Сону, как раз таки, согласился бы еще на десятки ночей с Сонхуном, доверился ему, провел с ним течку и не бросил во время гона. Сыграл бы с ним свадьбу и обязательно выносил пару его детей. И все-таки, кусать он себя не разрешал, но оказался совсем не против. Поэтому вместо ругани Сону утыкается в шею альфы и тихо бубнит: — Тогда завтра мы пойдем на свидание.