Тепло и кексики

--- Сан Ву всегда был сложным человеком. Ки Хун, как никто другой, это знал. Даже малейшую толику нежности нужно было заслужить. Он никогда не целовал его без повода, никогда не держал за руки, если в этом не было необходимости, а комплименты или — не дай бог — "Я люблю тебя" казались чем-то невозможным из его уст. Лишь изредка, в тихих украденных моментах, в темноте спальни он мог прильнуть к нему губами и прошептать: "Я скучал" Ки Хун страдал. Не то чтобы он был тактильным человеком — нет, совсем нет. Но даже ему иногда хотелось получить банальный поцелуй в щеку или похлопывание по плечу. Неужели он просил так много? Даже "встречаться" они начали без официальных признаний. Просто день за днём проводили время в компании друг друга и молча сошлись на том, что теперь они пара. Странно. До недавнего времени Ки Хуну не приходило в голову, что их отношения отличаются от привычного понимания любви. Его устраивала эта связь. Он привык к тихому, спокойному Сан Ву, который иногда появлялся в его квартире, спал с ним на одной кровати и молча накидывал свою куртку, если было холодно. Ему казалось, что это нечто особенное. Однако однажды, потягивая сигарету в метро, он мельком увидел проходящих мимо молодых людей. Они шептались, ворковали и жались друг к другу, как оголодавшие. И его внезапно пронзило осознание: Сан Ву никогда не делал подобного с ним. Ещё бы. Сложно представить серьёзного очкастого мужчину, который бы слюнявил его лицо. Это даже звучало смехотворно. И всё же... Ему этого хотелось. Хотелось, чтобы занудный долговязый нытик обнял его за плечи и сказал: "Я люблю тебя". Эта мысль плотно засела в голове и, как сорняк, обвивала своими усиками его сердце. Проклятье. --- Сан Ву не сразу понял, что что-то не так. Они с Ки Хуном, как обычно, сидели в ближайшей уличной забегаловке, без особого энтузиазма поедая очередной полуфабрикат — на этот раз лапшу. Его мысли были заняты работой. Снова рисковать и вкладываться в сомнительные инвестиции он не решился, поэтому приходилось возвращаться к истокам: быстрые подработки по объявлению и в большинстве случаев тяжёлый труд на стройке. Изматывающе, но по крайней мере небольшая сумма гарантированно окажется у него в руках. Хотелось уже угостить Ки Хуна чем-то стоящим. Кстати, о Ки Хуне. Он перевёл взгляд на своего спутника и впервые с начала вечера заметил, что тот даже не притронулся к еде. Это было странно. Обычно он первым делом набрасывался на еду, быстро жевал, давился и щебетал о своём дне без конца. Теперь же он сидел в угрюмом молчании, вертя в руках палочки. Даже его непослушные кудряшки будто опустились в знак поражения. Невооружённым глазом было видно: что-то не так. Сан Ву отложил столовый прибор, полностью обратив внимание на Ки Хуна. На языке вертелось много слов, но он ограничился простым: — Ты в порядке? Нет. И они оба это знали. Мужчина не поднял взгляд, но Сан Ву заметил, как напряглись его плечи. — В порядке. Просто устал. Сан Ву нахмурился. Он видел его ложь насквозь. Что-то тяжёлое тревожило разум Ки Хуна. Это было видно по сжатым челюстям и редким вздохам. — Устал? От чего? Этого было достаточно, чтобы Ки Хун вспылил. Он весь нахохлился, как попугайчик, и наконец обратил обиженный взор прямо на него. — Эй, между прочим, работаешь не только ты один! Я тоже могу уставать! — выпалил он на повышенных тонах. Сан Ву был застигнут врасплох. Он задал вопрос вовсе не из укоризненных намерений или желания упрекнуть партнёра в легкомыслии. Просто не знал, как по-другому начать разговор. Он определённо не умел быть нежным. — Что-то случилось? Ты сегодня сам не свой. Гнев Ки Хуна быстро утих. Он снова сдулся, как воздушный шарик, и тяжело вздохнул, почесывая щетину. — Прости... Всё нормально... Просто... Он запнулся, избегая смотреть на него. Сан Ву не отрывал взгляда. По телу разлилась тревога. Ему совсем не нравилось видеть Ки Хуна таким грустным. Таким... не таким. Лучше бы он снова болтал бессмыслицу или обнимался пьяный, чем погружался в это унылое молчание. Он поднял руку, желая утешить, но остановился, не зная, как тот отреагирует на проявление близости. Его рука безвольно упала вдоль тела. — Просто... что? Ки Хун долго молчал, его глаза беспокойно метались, то возвращаясь к Сан Ву, то снова опускаясь вниз. Наконец он набрался смелости и резко выпалил, возможно, громче, чем необходимо: — Сан Ву, ты меня любишь? Гордость Санмундона на секунду опешил. Что? Он, конечно, знал, что Ки Хун никогда не отличался тактом и часто говорил, не думая, но такой вопрос застал его врасплох. И всё же ответ уже всплыл в голове прежде, чем он успел его осмыслить: Да. Да. Да. Да. Да. Люблю. Люблю. Люблю. До дрожи в коленях. До грохота в сердце. До боли в висках. Люблю. Страшно люблю. Но он не мог сказать это вслух. Это было слишком пошло, слишком откровенно. Слишком... не в его стиле. Он боялся, что если скажет, Ки Хун убежит, рассыплется, словно пепел. Испугается. — Почему ты спрашиваешь? Ки Хун не мигая смотрел на него, улавливая каждую морщинку на лице. Сан Ву иногда забывал, что тот куда умнее и наблюдательнее, чем кажется. Сейчас он выглядел непривычно серьёзным. Кажется, для него это действительно важно. — Я просто хочу знать. Мы же встречаемся, так? Сан Ву моргнул. С каждой секундой он всё меньше понимал суть разговора. Что сегодня нашло на Ки Хуна? Конечно, они целовались, занимались сексом, жили вместе... но... встречались? Он никогда не думал об этом в таком ключе. Ему казалось, что такие условности им ни к чему. Что эти отношения устраивают их обоих. Но, видимо, это было не так. Однако, как бы он ни колебался сейчас, видя в глазах Ки Хуна нехарактерную стальную решимость, он понял: от ответа не отвертеться. — Да... Да, ты мне нравишься. И всё-таки, что с тобой сегодня? Ответ, кажется, успокоил Ки Хуна. Тот наконец выдохнул, напряжение покинуло его тело. Он мечтательно улыбнулся, блаженно разглядывая Сан Ву. — Ничего. Просто хотел услышать, как ты скажешь это. Ночь обещала быть долгой. ---