Повесть о конце света II - Apocalypse

Арена Валгаллы стояла в тишине. Солнечный свет падал сверху, отражаясь в мраморных плитах, где когда-то текла кровь титанов и героев. Небо над ареной было расколото — будто сама реальность помнила прошлый Рагнарёк. Но теперь начинался новый турнир. Новый конец. Зевс, сидящий на троне богов, поднялся. Его голос, глубокий и дрожащий, отозвался эхом по залу: — Первый бой. Ра, бог Солнца Египта… против Алукарда, Владыки Ночи. Гул разнёсся по рядам. Боги шептались, обменивались взглядами — Ра не участвовал в прошлом Рагнарёке. Он был слишком горд, чтобы вмешиваться тогда. Но теперь его гнев стал личным. С потолка арены, сквозь разверзшееся сияние, снизошёл Ра Хоракте. Он спускался, будто солнце на закате — медленно, величественно, смертельно. Его кожа сияла, как расплавленное золото; мышцы — будто вырезанные из света. За ним шёл шлейф солнечного пламени, и песок под ногами вспыхивал. Он не ступал по земле — земля кланялась под ним. Сидя в воздухе, Ра смотрел на толпу. Его взгляд прожигал. — Люди… существа, тянущие руки к свету, которого не заслужили, — сказал он, и его голос был как хор солнц, — сегодня я покажу, почему свет не принадлежит ночи. Из противоположной стороны арены воздух сгустился. Тени потянулись по стенам, как чёрная кровь. Свет Ра начал меркнуть, будто кто-то дышал в лицо солнцу. Песок под ногами потемнел, и из него поднялся силуэт — высокий мужчина в алом плаще, с глазами цвета пролитого вина. Шляпа отбрасывала тень на его лицо, а в руке — старинные пистолеты, покрытые символами. Алукард. Он не издал ни звука. Лишь лёгкая улыбка, будто всё это — скучная игра, которую он видел тысячу раз. Ра ощутил раздражение — не от страха, а от дерзости. Между ними воздух треснул. Жар солнца и холод бездны встретились в одной точке. Арена содрогнулась — словно дыхание двух миров столкнулось. Судья поднял руку. — Бой… начинается! Алукард сделал первый шаг. Сразу — взрыв тени, волна холода. С каждым его движением свет Ра тускнел. Тьма под ногами Алукарда вытягивалась в кольца, живые, пульсирующие. Из них начали подниматься силуэты — человеческие формы, с искажёнными лицами, глаза которых светились красным. Души, которых он поглотил за тысячелетия. Ра протянул руку. Солнце над ареной взорвалось, и вниз полились лучи — как копья. Каждый удар прожигал камень, испарял песок. Но Алукард не двигался. Он стоял, пока лучи прошивали его, и смех эхом расходился по тьме. Его тело развалилось — и тут же собралось обратно. Тьма исцеляла его, как плоть, созданная из ночи. Ра нахмурился. — Сущность без формы. Осквернённая тварь. — Бог без души, — ответил Алукард спокойно. — Твои лучи греют, но не светят. Ты просто костёр, сжигающий всё, чего не понимаешь. Ра взревел. С неба сорвалась гигантская вспышка — солнечная буря, разрезающая пространство. Волна пламени ударила по арене, превращая камень в стекло. Зрители закрывали лица — даже Зевс поднял руку, чтобы не ослепнуть. Но сквозь этот свет прорезалась чёрная фигура. Алукард, опалённый, с дымящимся плащом, шёл вперёд. С каждым шагом он распадался и собирался вновь, как дым, не желающий исчезнуть. Ра поднял руки. На его ладонях — два солнца. Алукард вскинул пистолеты. Свет и пули столкнулись. Каждый выстрел вампира создавал вспышку, каждый луч Ра — удар грома. Земля трещала. Воздух горел. Скорость боя была нечеловеческой — даже среди богов глаза не успевали следить. — Довольно! — крикнул Ра. — Ты — бездна, которую я осушу! Он сжал кулаки, и из его тела вырвался ослепительный взрыв. Свет сжёг всё вокруг — арена на мгновение исчезла. Но когда сияние рассеялось — Ра стоял в одиночестве. Тишина. Потом раздался голос. — Громко. Но… бессмысленно. Из собственной тени под Ра поднялся Алукард. Он был за ним, над ним, внутри света. И тогда Ра понял — этот монстр не живёт в мире, он живёт между мирами.

***

Ра отпрянул. Свет вокруг него дрожал, словно солнце само пыталось понять, почему его луч не коснулся тьмы. Впервые за тысячелетия бог солнца чувствовал не гнев, а сомнение. Алукард поднял взгляд. Его зрачки вспыхнули алым — и воздух вокруг него застыл. Все звуки исчезли, даже дыхание зрителей. Вокруг него распахнулась чёрная бездна — не просто тень, а врата в ад, где время не имеет власти. — Ты осветил землю, Ра, — произнёс он тихо. — А я освещал смерть. С этими словами из тьмы потянулись цепи, кости, силуэты. Тысячи лиц — солдат, убийц, монстров — все, кого он когда-либо поглотил. Их глаза вспыхнули красным. Они подняли оружие, склонившись перед хозяином. Ра ответил гневом. Его тело вспыхнуло золотом, и над ним поднялся солнечный диск, вокруг которого закрутились ореолы света, словно кольца планет. С каждым оборотом пламя становилось ярче, пока не прожгло облака. — Я есть Свет! Я — Око, что видит всё! Я — рассвет, уничтожающий ночь! Он расправил руки, и из его спины вырвались три пары крыльев из огня. Небо вспыхнуло, и день наступил даже там, где был вечный сумрак. Арена заполнилась пламенем, и даже Зевс на трибуне закрыл глаза. Но Алукард не отступил. Он шагнул вперёд, и пламя погасло вокруг него — словно само солнце не смело касаться его ауры. Тьма под ним разрослась, формируя круг, покрытый древними символами. Каждая руна — имя убитого им бога. С неба упал солнечный луч, пробивая пространство. Алукард поднял руку, и луч ударил в его ладонь. Свет прошёл сквозь плоть, выжигая дыры, но кровь вампира не упала — она вспыхнула чёрным пламенем и, капая на землю, превращалась в дым. — Смертный не должен касаться света, — процедил Ра. — Я не смертный, — ответил Алукард. — Я — последствия твоего света. Он выстрелил. Пули из его пистолетов разрезали пространство, оставляя за собой след из чёрного пламени. Каждая вонзалась в тело Ра, оставляя следы тьмы, которые не выжигались даже огнём. Ра рявкнул, отбросил оружие. Его ладони сошлись, и между ними зажглось малое солнце — миниатюрная звезда. Он метнул её прямо в Алукарда. Мир на секунду исчез в белом сиянии. Когда свет рассеялся, Алукард стоял на коленях. С него текла кровь, дымился плащ, но он улыбался. Тьма на его плечах шевелилась, словно живая. — Красиво, — сказал он. — Вот так выглядит отчаяние света. Он поднялся. Позади него тень расширилась, превращаясь в гигантское чёрное крыло, которое коснулось неба. Из тьмы поднялась фигура — гигант, сложенный из теней. Это была форма Ноктариуса, древнего воплощения ночи, которое жилo в крови Алукарда. Боги на трибунах замерли. Даже Тор встал, чувствуя давление — не физическое, а духовное. Мир начал тускнеть. Пламя факелов гасло. Свет на арене бледнел, как перед затмением. — Он… поглощает само солнце, — прошептал Гермес. — Невозможно… Ра — источник света! Но невозможно стало реальностью. Алукард поднял руку, и солнечный диск над Ра начал темнеть. Кромка света треснула, как стекло, и из трещин вырвалась чёрная энергия. Ра закричал, пытаясь удержать сияние, но тьма просочилась сквозь него. Кожа на его руках покрывалась трещинами, из которых сочился не свет — а золото, застывающее, как кровь. — Ты осмелился тронуть моё солнце! — взревел Ра. — Я сожгу тебя, тварь ночи! Он встал на колено, собрал остатки света и создал копьё из чистого сияния. Копьё Ра, символ солнечной власти. Он метнул его — и оно пробило грудь Алукарда. Вампир пошатнулся, кровь брызнула на землю. Ра шагнул вперёд, вырвал копьё, готовясь нанести второй удар. Но Алукард поднял голову. Глаза — два рубина в черноте лица. Он схватил копьё и, не вынимая, потянул его к себе. Копьё растворилось в его теле. Ра отступил. Его оружие было… поглощено. — Твой свет… вкусен, — произнёс Алукард. — Теперь он мой. Ра вскрикнул, ярость вновь заполнила его. Он поднял руки к небу. Солнце над ареной вспыхнуло, превращаясь в ослепительный шар. Это было второе солнце, созданное из всей его божественной силы. — Погибни в рассвете! — его голос дрожал, но был величественен. Шар рванул вниз. Всё вокруг осветилось, время будто остановилось. Алукард посмотрел вверх. И улыбнулся. Его тень рванулась вверх, как бездонная пасть. Тьма встретила свет. Произошло столкновение, от которого мир дрогнул. Половина арены растворилась в пламени, другая — в мраке. Боги и люди видели только вспышки — свет и тьму, режущие друг друга. Крик солнца и смех ночи смешались в единый гул. Когда всё стихло, Ра стоял на коленях. Его тело дымилось. Солнечный диск на груди был расколот. Перед ним — Алукард. Он шёл медленно, будто из сна, его одежда обуглена, но глаза горели. Он остановился напротив Ра, поднял руку и коснулся его лба. — Спи, дитя света, — произнёс он. — Солнцу тоже нужен отдых. Ра рухнул. Всё его тело засветилось и погасло. На его груди осталась печать — чёрный след, похожий на отпечаток руки. Гул прокатился по Валгалле. Боги встали. Люди взревели. Судья, едва дрожа, поднял руку: — Победитель первого боя… Алукард, Владыка Ночи! Толпа замолчала. Только Гейр, сидевшая в тени, тихо прошептала: — Свет пал… но ночь не радуется. Теперь начнётся настоящий конец.

***

Гул боя давно стих. Арена Валгаллы опустела, а солнечные отблески на разрушенных плитах напоминали о славе, ставшей пеплом. Верхние залы, где раньше звучали гимны богов, теперь погрузились в полумрак. Туда, где солнце не доставало, несли тело Ра. Двое ангелов в серебряных доспехах несли золотые носилки. На них — Ра, бог Солнца, повелитель дня. Теперь его сияние было тусклым, как тлеющий уголь. На груди — след чёрной руки, оставленный Алукардом. Он не болел, но свет не слушался его. В палате стояли Зевс, Тор и Ахура-Мазда. Воздух пропитан запахом масла и золы, где вместо крови — расплавленное золото, а вместо слёз — пепел света. Тор сжал рукоять Мьёльнира. — Никогда не думал, что день может пасть, — произнёс он хрипло. — Этот... вампир — он не просто человек. Ахура-Мазда нахмурился. — Его тьма не хаос. Она… разумна. Такое не рождалось среди смертных. Это — результат веры, искажённой болью. Люди создали своего демона, чтобы выжить среди богов. Зевс молчал. Его глаза были усталы, но остры. Он наблюдал, как врачи-бессмертные обматывали тело Ра золотыми бинтами, чтобы сдержать утечку света. — Ра не умер, — наконец сказал он. — Он… ослеплён. Его гордость сгорела быстрее, чем тело. Он повернулся к окну, откуда был виден горизонт Валгаллы. Тьма, оставленная Алукардом, ещё не рассеялась — огромная тень застыла в воздухе, словно чёрное солнце. — Человечество… — Да, — перебил Тор. — Они снова доказали, что не живут по законам богов. Они их переписывают. Зевс опустил голову. — Мы недооценили их. И теперь Рагнарёк стал не судом... а войной вер. Тем временем, в другом конце Валгаллы, в узкой комнате с видом на аренную бездну, сидела Гейр, младшая валькирия. Она смотрела вниз, на след, оставшийся после боя — огромную воронку, где солнце и тьма столкнулись. Её пальцы играли с белым пером — символом тех, кто ведёт героев в бой. — Сестра… — тихо сказала она, словно обращаясь к памяти Брунгильды. — Ты говорила, что воля людей — это пламя. Но теперь я вижу: их пламя стало тьмой. И всё же… оно живёт. На мгновение в её взгляде мелькнула улыбка — не радость, а вера. — Пусть тьма победила свет. Но война только началась.