Безумие🏳️‍🌈🏳️‍🌈

Матвей Митрофанов обожал своего Артема больше жизни. Он обожал его ясные глаза, его глупую улыбку и то, как он хмурил брови, когда сосредоточенно играл в видеоигры. Но была одна вещь, которую Матвей ненавидел — ласковое прозвище, которое цеплялось за Артема с младших классов. Все звали его «Пупсик Сладенький». Матвея от этого передергивало. Его Артем был не пупсиком, а сильным, умным парнем. Но Артем лишь отмахивался: «Да пусть называют, мне все равно, главное, что ты у меня есть». Однажды тихий учебный день в школе №42 был разорван оглушительным грохотом. Стены задрожали, посыпалась штукатурка. Крики, паника. Это был не просто взрыв — это было нападение. Из проломов в стенах, окутанные зловещим сиянием, ворвались они — Дикие Митрофанушки. Невысокие, юркие твари в рваных школьных формах, с горящими глазами. А за ними, могучий и грозный, шествовал Мегонайт, его доспехи звенели, а взгляд был полон ненависти ко всему живому. Захватчики действовали с ужасающей целеустремленностью. Они не грабили и не убивали всех подряд. Они искали что-то конкретное. И их цель стал Артем. «Пупсик! Наш сладенький Пупсик!» — визжали Митрофанушки, хватая Артема за руки. «Отстаньте!» — закричал Матвей, пытаясь отбить парня, но Мегонайт отшвырнул его ударом стальной перчатки. Матвей в отчаянии смотрел, как его любимого, его Пупсика, утаскивают в темноту, оставляя ему на прощание лишь один трофей — крошечный, милый, но такой дорогой ему... писюн Артема. Да-да, они буквально похитили его. Горе Матвея было безграничным. Он рыдал в опустевшей школе, сжимая в руке то, что осталось от его парня. Но слезы не помогали. Нужно было действовать. Интуиция привела его на окраину города, к старой заброшенной пещере, о которой ходили легенды. Говорили, что там обитает дух древней мужественности. Матвей, не раздумывая, вошел внутрь. Пещера вела в огромный зал, в центре которого стоял он — Великий Писюн. Не что-то неприличное, а величественный обелиск из чистого света и силы, символ самой сути мужского начала. «Матвей Митрофанов, — раздался голос в его голове. — Ты пришел сюда, ведомый любовью, а не жаждой власти. Я дам тебе силу. Силу защищать того, кто дорог твоему сердцу». Луч света ударил в Матвея. Он ощутил, как его тело наполняется невероятной энергией. Теперь он мог стрелять творожком. Не простым, а освященным, целебным и невероятно липким. Это было странно, но могущественно. Преображенный, Матвей вышел из пещеры. Он был больше не школьником, а Воином Творожка, защитником угнетенных Пупсиков. След привел его на старую фабрику. В главном цеху, прикованный к стене, находился Артем. Дикие Митрофанушки плясали вокруг него, а Мегонайт собирался совершить темный ритуал, чтобы пришить похищенный писюн к своей броне. «Отпустите его!» — громовым голосом крикнул Матвей. Битва была эпической. Орды Митрофанушек бросались на него, но Матвей парировал их атаки мощными залпами творожка. Липкая белая субстанция намертво приклеивала тварей к стенам и полу. Мегонайт оказался серьезным противником, его доспехи были прочны, но творожек забивал сочленения его лат, замедляя его движения. «Ты не остановишь Тьму!» — рычал Мегонайт. «Я остановлю того, кто посмел тронуть моего Пупсика!» — ответил Матвей и выпустил сконцентрированный заряд прямо в шлем противника. Мегонайт, ослепленный и обездвиженный, рухнул с грохотом. Матвей подбежал к Артему и освободил его. «Матвей... я знал, что ты придешь», — прошептал Артем, дрожа. «Все хорошо, Пупсик мой сладенький», — ласково сказал Матвей, и теперь эти слова звучали не как оскорбление, а как самая нежная правда. Он бережно достал похищенную часть и, коснувшись ее, направил на нее целительную энергию Великого Писюна. Свет окутал Артема, и все вернулось на свои места, стало еще лучше, чем было. Они обнялись, стоя посху поверженных врагов. Артем посмотрел на Матвея с восхищением. «Ты стреляешь творожком... Это так горячо». Матвей улыбнулся: «Это все ради тебя. Больше никто и никогда не посмеет тебя обидеть». И они поцеловались, а вокруг них, замурованные в творожке, Дикие Митрофанушки тихо хныкали, понимая, что сила настоящей любви сильнее любой тьмы.