Любовь в белом халате

      Больница в новогоднюю ночь всегда была особенной. Тишины не было — наоборот: врачи бегали по коридорам, кто-то поступал с порезом, кто-то — с простудой, кто-то просто боялся одиночества и приезжал «на всякий случай». Но даже в этом хаосе витало что-то мягкое: запах мандаринов, смех медсестёр, мигание гирлянды у поста дежурного врача.              Юнхи принесла коробку с маленькими подарками.              — Ну что, Санта-Доктор, — подмигнула она Джину. — Раздаём радость пациентам?              Джин улыбнулся: «Санта-Доктор? Это официальное звание?»              — Теперь да, — ответила она и вручила ему красную шапку.              Он надел её под смешки коллег, и вместе с Чонгуком они пошли по палатам — поздравлять пациентов. Дарили мандаринки, шоколад, по одной маленькой открытке с пожеланием здоровья. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто держал их за руки — благодарно, как будто это прикосновение и было чудом. Чонгук время от времени смотрел на Джина — тот светился, хоть и устал. Он не мог не думать, как сильно изменился этот человек: когда-то зажатый, холодный, теперь он улыбался каждому, словно отогрелся изнутри.              К полуночи поток пациентов не утихал. Суета, звонки, кардиограммы, шум.       Джин отправился в подсобку — искать запасную коробку перевязочных материалов. Он наклонился к нижней полке, когда вдруг ощутил руки на талии.              — Не сейчас, Чонгук, — устало произнёс он, не оборачиваясь.              — А когда, если не сейчас? — ответил тот, прижимаясь чуть ближе.              — Мы на работе, — выдохнул Джин.              — Мы всегда на работе, — сказал Чонгук и поцеловал его в шею.              — Прекрати…              — Не могу.              Он говорил спокойно, почти шёпотом, и Джин чувствовал, как эти слова растворяются в воздухе, грея кожу сильнее, чем лампы в коридоре. Он хотел оттолкнуть его, сказать, что это безумие — но, когда пальцы Чонгука скользнули вверх, а губы нашли его щеку, он сдался.              Джин откинул голову, давая Чонгуку больше пространства для поцелуев. Его губы обжигали кожу, оставляя за собой влажный след. Он чувствовал, как дрожь пробегает по всему телу, и пытался удержаться, чтобы не застонать.              — Чонгук, кто-нибудь может войти, — прошептал он, но его слова звучали неубедительно даже для него самого.              Чонгук рассмеялся в его шею и резко развернул к себе лицом. В глазах горел огонь желания, и Джин понял, что сопротивляться бесполезно. Чонгук впился в его губы страстным поцелуем, сминая их и покусывая. Джин ответил с той же яростью, вцепившись пальцами в его волосы. Они целовались жадно, неутолимо.              Чонгук отстранился лишь на мгновение, чтобы сорвать с Джина рубашку. Пуговицы разлетались в разные стороны, и Джин тихонько засмеялся, чувствуя себя пьяным от возбуждения. Чонгук стащил с него брюки вместе с бельем, и Джин почувствовал, как его член твердеет в предвкушении. Чонгук отбросил его одежду в сторону и принялся за себя, торопливо расстегивая ремень и спуская брюки.              Они стояли друг напротив друга почти обнаженные, в полумраке подсобки, и смотрели друг другу в глаза, сгорая от желания. Чонгук обхватил член Джина рукой, нежно сжимая и поглаживая. Джин застонал, закрыв глаза от удовольствия.              — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Джин, когда Чонгук отпустил его и опустился на колени.              Его язык облизал головку, заставляя Джина вздрогнуть. Он запустил пальцы в его волосы, направляя движения. Чонгук двигался уверенно и страстно, и Джин чувствовал, как его тело напрягается до предела. Вскоре он был готов взорваться.              — Чонгук, пожалуйста… — простонал он, — я сейчас кончу.              Чонгук поднялся, подхватил его на руки и прижал к стене. Ноги Джина обвили его талию, и он ощутил, как твердый член Чонгука упирается в его вход.              Он вошел резко и глубоко, и Джин выдохнул от наслаждения. Они двигались в унисон, отдаваясь страсти. Стоны вырывались из их груди, смешиваясь со звуками больницы.       Чонгук ускорился, толкаясь раз за разом все глубже. Джин чувствовал, как приближается оргазм. Он крепче обхватил Чонгука ногами. Вскоре они оба застонали, кончая одновременно.              Обоим понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Джин сполз на пол, увлекая за собой Чонгука. Они сидели, облокотившись на холодную стену, тяжело дыша.       — Знаешь, — прошептал Чонгук, — я не думал, что буду встречать Новый год вот так.              — В подсобке? — спросил он, в голосе пробежала шутливая нотка.              Чонгук усмехнулся в ответ, слегка качая головой. Его ладонь плавно скользнула по ноге Джина.              — С тобой, — сказал он, снова взглянув на Джина.       И когда часы на посту пробили двенадцать, где-то далеко хлопнули пробки шампанского, а кто-то в коридоре крикнул: «С Новым годом!», они просто прижались лбами.              — С Новым годом, — сказал Джин, улыбаясь.       Чонгук посмотрел на него — серьёзно, как будто решился. И ответ выпалил: «Джин… давай съедемся».              — Что? — тот моргнул, ошарашенный.              — Я больше не хочу прощаться после каждой смены. Не хочу ждать повода, чтобы коснуться тебя. Просто… давай жить вместе.              Джин замер. В глазах Чонгука не было ни шутки — только уверенность. Джин улыбнулся.              — Хорошо. Давай.              Чонгук не ответил — просто снова поцеловал его.              Через несколько минут они уже стояли у поста, приведя себя в порядок. Медсёстры, интерны и врачи поздравляли друг друга, смеялись, обнимались. Юнхи вручила Джину мандарин со словами: «Счастливого Нового года, доктор Ким!». Он взял фрукт и взглянул на Чонгука — тот подмигнул. Джин засмеялся.              Новый год начался именно так — среди больничных стен, с запахом антисептика, но с ощущением чего-то нового.              ……………..              Переезд занял меньше времени, чем Джин ожидал, но оставил после себя ощущение апокалипсиса.       Коробки повсюду: одежда, книги, чашки, стопки бумаг, которые Джин по привычке раскладывал по категориям. Чонгук же действовал по принципу — «главное, чтобы всё влезло».              — Подожди, — сказал Джин, вытаскивая из коробки аккуратно сложенные рубашки. — Ты положил туда обувь поверх них?!              — Ну да, — невинно ответил Чонгук. — Всё чистое.              — Чистое? Я же хожу в этих ботинках по моргу!              Чонгук только улыбнулся. Джин закатил глаза, но тоже не удержался от улыбки.              — Я просто… не понимаю, как ты можешь жить в таком хаосе.              — А я не понимаю, как ты можешь в нём не жить. Ты — человек системы, я — катастрофа. И вот теперь мы вместе.              Он подошёл ближе, обнял Джина.              — Но, если хочешь, могу выделить тебе полку под «порядок».              — Одну полку?              — Ну… ладно, две.              Джин попытался сохранить строгость, но засмеялся. И в тот момент понял — всё правильно. Даже если не идеально.              ………………….              Первое утро вместе. Джин спал, уткнувшись лицом в подушку, пока кто-то осторожно не коснулся его плеча.              — Вставай, — прошептал Чонгук.              — Рано, — пробормотал Джин, не открывая глаз.              — Уже восемь. Мы опоздаем.              — На выходных не бывает опозданий…              Чонгук усмехнулся и наклонился ближе.              — Тогда я буду вынужден применить экстренные меры.              И, прежде чем Джин успел возразить, его поцеловали — сначала в щёку, потом в уголок губ, потом прямо в губы.              — Это шантаж, — сказал Джин, приоткрывая глаза.              — Рабочая мотивация, — ответил Чонгук. — Вставай, доктор Ким.              Через полчаса Джин стоял на кухне в футболке Чонгука, пытаясь пожарить яйца. Чонгук, как оказалось, был совершенно бесполезен в роли помощника.              — Не трогай тесто, — сказал Джин, когда тот полез в миску.              — Я просто проверяю текстуру.              — Это не хирургия, тут не нужно «проверять текстуру».              — Но ты так сосредоточен, — улыбнулся Чонгук, вставая за его спиной. — Хочу помочь.              — Тогда не мешай.              — А если я вот так? — Он обвил его руками и поцеловал в щёку.              — Чонгук…              — Мм?       — Я не могу жарить, когда ты… так.              — А я не могу не быть «так», когда ты жаришь.              Они оба засмеялись.              За завтраком они говорили о работе. О предстоящем дежурстве, о пациентах, о том, что Юнхи наверняка первая заметит их обручальные кольца, если они когда-нибудь решатся.              — Думаешь, будет сложно? — спросил Джин.              — Жить вместе?              — И жить, и работать вместе.              — Думаю, будет идеально. Немного суматохи, немного кофе и много тебя.              Джин покраснел, спрятав улыбку в чашке: «Ты неисправим».              — И ты это любишь.              В этот момент за окном выпал первый снег. Лёгкий, как дыхание. И Джин подумал, что, возможно, впервые за много лет у него действительно есть дом. Не место — человек.