Непереводимое

      Уже успевший стать привычным ночной обход надоедал. В печенках сидит, что хоть стой, хоть падай. Еще и бледный приперся со своим «оригинальным вопросом». Увы и ах — ушел ни с чем. Да не один, домовладелец, не один! Дурных нема. КЧСники-твари людей забирают с концами, черт бы их побрал, себя бы сдали. Выдать бы им самим явку. Мечты, мечты.       Домовладельцу уже кажется, что остаться одному не такой уж и страшный вариант, как казалось в первые дни. Хотя, знаете, от улыбки мешка с костями не по себе становится, и ружье чуть дрожит в руках. Черт, меньше энержеки пить что ли? Или лучше вообще не жить? Хрен его знает сколько это все еще продолжаться будет.       Не хочется думать.       Выживать приходится по инерции, еще и ответственность на плечах в виде дочки соседа имеет вес и дает стимул прожить сутки. Никогда бы не подумал, что…       Внимание привлекает шепот, доносящийся из кладовки. Да, еще и иностранец этот… Не то время, не те люди, не то место. Домовладелец не то чтобы был слишком впечатлительным и мягкотелым, но история этого парня впечатлила. Ну как история — тот-то лопочет на своем, ничего не поймешь, но зашитый рот… Без сомнения — изверги сотворили такую жуткую вещь. Можно ли их назвать людьми? Гостями? Да это уже оскорбление для гостей.       Кот не спит, пришел, настойчиво трется об ноги, мурлычет, хочет ласки, пока домовладелец прислушивается к звукам. Не подслушивает! Просто... просто любой уважающий себя хозяин дома должен знать, что в нем творится. Вот! По правде говоря, это не уберегло пару человек, от которых осталась тройка черных мусорных мешков наутро.       Голос за дверью приглушен, непонятные фразы сами собой лезут в уши, как бы домовладелец не отрицал очевидное, поглаживая кота. У иностранца приятный голос — не поспоришь. Мягкий, чуть протяжный, знаете, такой, что обволакивает и хочется слушать-слушать-слушать.       Что за бред…       Не успел домовладелец отдернуть себя от странных, навязчивых мыслей, как рыжее существо зацарапалось, решив, что ему определенно надо в кладовку. Кошмар. Еще и замяукал. Домовладелец делает первое, что приходит на ум — хватает кота на руки с огромным желанием отойти от чужих дверей. Ну как чужих? Кладовка-то в его доме, следовательно, и дверь своя. Господи. Мысли путаются.       Никак не привыкнуть.       Дверь противно скрипит; котяра на руках блаженно мурчит, подлое же животное, а. Иностранец меняется в лице — от испуганного до облегченного… и даже радостного?       Домовладелец неловко кашляет, желая разрядить обстановку. Неловко получилось. Стоит под дверями, явно подслушивая, с животинкой на руках, а на плече висит ружбайка.       — Jq! — само собой срывается с губ иностранца.       Позади узкая, плохо освещенная кладовка. За спиной иностранца тени от каких-то ящиков, коробок, тусклая лампа мигает. Он выглядит растерянно и удивленно. Ну, конечно, не ожидал увидеть такую картину.       Кот, будто почуяв момент, вырывается из рук и спрыгивает на пол. А через мгновение уже трется о штаны парня, мурча и ластясь. Вот же любвеобильное создание. Кружит между ног, урчит, как трактор.       — Yt, jbimcz vtyz? — с улыбкой тянет иностранец. Домовладелец хмурится, честно говоря, нихрена не понял. — Vj; yj?       Вопрос что-ли? Какой? Кому?       Иностранец улыбается так искренне, поглаживая кота по макушке, что домовладелец забывает обо всем. Что вообще-то надо бы забрать эту наглую морду и не мешать человеку. Но он стоит и смотрит, как предатель нежится под чужими руками, трется мордой о пальцы.       Домовладелец неловко стоит, опершись плечом о дверной косяк, плечо ноет, а где-то внутри плещется странное чувство — давно забытое и ненужное. Взгляд прыгает по фиолетовым прядям парня, по накинутой на плечи толстовке, почему-то особо остро цепляется за губы с незажившими еще ранами. Все сужается до невидимой линии на губах иностранца.       Он не о том думает. Это странно и неправильно.       Мозги уже знаете ли плывут от обстановки. Есть на кого спихнуть. Сходят с ума не по одиночке, а, кажется, массово. Днем плавятся, ночью плывут.       Домовладелец неловко мнется, кашляет в сторону, хочет было что-то сказать, вроде: «Ну, всё, забираю кота — и хватит», но слова застревают. Вздыхает, подбирает котяру на руки — тот тут же выворачивается, царапает руку.       — Черт бы тебя побрал, — бурчит он, морщась. — Иди уже…       Иностранец смотрит с каким-то тихим вниманием, от которого становится неловко. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Что толку? Только сделал осторожный шаг вперед.       Домовладелец, если честно, даже не понял, как оказался ближе, чем хотел. Свет моргнул, чужие руки сомкнулись за спиной. Осторожное, даже неловкое движение, словно боялся спугнуть. Тонкие, крепкие пальцы зацепились за крупную вязку свитера.       — Эй, — выдохнул домовладелец. — Ты чего…       — Ns lhj; bim, — шепотом отвечает иностранец, и что-то в этом есть такое, от чего внутри становится тепло. До тошноты тепло и неприятно. — F z yt evt. ujdjhbnm, rfr ds.       Домовладелец вздрогнул, рефлекторно хотел отшатнуться, но ноги будто приросли к полу. Попытался рассмеяться, но вышел лишь жалкий сиплый звук. Слышит, как в груди бьется сердце. То ли свое, то ли не совсем.       Иностранец чуть сильнее прижимает его к себе, подбородком уткнувшись в плечо. Ладони все также скользят по синему свитеру, пропуская меж пальцев катышки. На мгновение замирают, потом одна осторожно скользит по рукаву, и от этого лёгкого трения что-то щелкает внутри.       От чужого дыхания становится жарко под воротом свитера, щекотно у шеи. Домовладелец пытается найти привычное раздражение, что всегда спасало, но вместо него лишь странное чувство, будто тепло расстекается по венам. Опасно.       Из разряда такого опасного, что домовладелец сам боится себе признаться в собственных ощущениях. Борется с желанием обнять в ответ, руки безвольно по швам. Что-то изменилось внутри с появлением иностранца в доме. Знаете, это пугает сильнее постоянника с извечным вопросом.       — Господи… — пробормотал он. — Совсем с ума сошел.       Но не отстранился почему-то.