Тёмное течение / 暗渡

Глава 44 – А потом натурой расплатишься?

Хотя на данный момент не было доказательств, которые могли бы подтвердить слова Ли Сунъюаня о причастности Чэнь Фэна, его мотив был предельно ясен, а в день задержания он сразу признал свою вину. Плюс вещественные доказательства были налицо. Дело об убийстве полицейского 5 февраля можно было считать вошедшим в финальную стадию. После принятия «Нового уголовно-процессуального кодекса» Министерство общественной безопасности потребовало, чтобы местные органы полиции как можно быстрее перешли на «интеграцию следствия и допроса». Но поскольку объединение отделов требует времени, в настоящее время в городе Цзянху криминалисты и отдел предварительных допросов всё ещё функционируют как два самостоятельных подразделения. Поэтому всё дальнейшее уже выходило за рамки обязанностей Чэнь Цуна и его коллег. Дело будет передано напрямую в городской отдел предварительного следствия, где сотрудники, опираясь на доказательства, собранные криминальной полицией, систематизируют материалы дела и ход расследования, а затем передадут подозреваемого в прокуратуру для предъявления обвинения. Что касается обнаруженных у старшего криминалиста Чэнь Фэна наркотиков, то формально, после его смерти, его «долг погашен». Но из-за того, что дело связано с новым синтетическим наркотиком «зомби», оно автоматически включено в спецоперацию «Персиковое дерево», и оперативная группа продолжит тайное расследование. А вот дело о возможном заказном убийстве пятнадцатилетней давности, связанное с Ли Гуанцяном, Чэнь Цун решил немедленно возобновить и подать рапорт о пересмотре и открытии расследования. Когда Чу Хуайнань вышел из комнаты для допросов, Шэнь Тин, задержавшийся на пару минут, всё ещё заканчивал внесение данных в протокол. Чу терпеливо подождал на стойке приёма четыре–пять минут, прежде чем увидел, как тот неторопливо выходит из соседнего кабинета. Юноша, чьи эмоции всегда оставались за спокойной маской, засунул руки в карманы плаща, шел своими длинными ногами почти «миниатюрными» шагами. Лицо — привлекательное, выражение — спокойное, но почему-то Чу Хуайнань всё равно уловил в его опущенных ресницах тень несказанного недовольства или даже грусти. Однако стоило поднять глаза и встретить его взгляд, как юноша тут же беззаботно улыбнулся. И эта тень — тонкая, почти незаметная, — моментально исчезла, словно вспышка света в бесконечной темноте, мгновенно поглощённая накатывающей тьмой. Первый этаж управления — это был паспортный стол и миграционный отдел. Почти конец рабочего дня, но людей всё ещё много. Через эту толпу, видя, как Шэнь Тин улыбается так ярко, Чу Хуайнань внезапно почувствовал раздражение. Казалось, этот человек нарочно отгораживается от него, причём чрезмерно старательно. Из комнаты видеонаблюдения прямо в кабинет для допросов Шэнь Тин перешёл быстро, и, пока заполнял протокол, успел просмотреть отчёт Пан Сяочжу. В отчёте девушка строго и подробно проанализировала два своих серьёзных нарушения с момента вступления в оперативную группу. Помимо того, что она не призналась вовремя в том, что давно знакома с Сяо Сяо, она также признала: во время совещания в отеле «Юэхуай» она тайком сделала две фотографии в общественной зоне отеля и отправила их в общий чат. Хотя она специально уточнила участникам чата, что фото просто «найдены в интернете» — для конспирации — она всё равно нарушила дисциплину: являясь членом секретной операции, она сделала снимки на месте проведения совещания и выложила их в группу на несколько сот человек. Это было крайне глупое нарушение, свидетельствующее о полном отсутствии привычек к работе в режиме секретности. В конце отчёта Пан Сяочжу писала: «Люди совершают ошибки. Я — тоже человек. У меня есть тщеславие, бывает, что голову затуманивает желание. Но я буду пересматривать свои ошибки, исправлять их и стараться не повторять. В мире нет идеальных людей, но именно мы, несовершенные, неся свои идеалы и прикладывая усилия, делаем этот мир хоть немного лучше. В дальнейшем я обязательно буду вдвойне осторожна и только после глубокого размышления принимать решения. Прошу руководство простить мои прежние ошибки…» Выйдя из кабинета, Шэнь Тин всё ещё думал о её словах — об «несовершенстве». Да, никто не идеален. Старший криминалист Чэнь Фэн, который после смерти отца стал примером для подражания, тоже не мог быть совершенен. И отчасти в нём было немало неприятных черт. Например, гордыня… ужасный характер… Раньше он часто слышал от старших в отделе: «Твой дядя Чэнь Фэн — человек, который не действует по правилам. Постоянно нарушает дисциплину, действует самовольно. Работать с ним — вот уж что нас доводило до белого каления». Если подумать, возможно, те наркотики — результат его самовольного расследования без доклада руководству. Если это так, то, по крайней мере, намерения были благими — это можно считать изъяном, который не перечёркивает достоинства. Но если они были просто результатом того, что прохожий, годами бродя по берегу реки, случайно намочил свои ботинки... то, возможно, это была просто человеческая слабость, породившая еще одну трагедию. Как бы ни было на самом деле, Шэнь Тин понимал: выбора у него нет. Он должен идти вперёд, докопаться до истины — и научиться принимать её. Короткий путь от кабинета до стойки приёма он прошёл с тяжёлыми мыслями, но внешне оставался беззаботным. Увидев Чу Хуайнаня, сразу весело поздоровался: — Эй, законопослушный гражданин! Но Чу его проигнорировал — более того, едва заметно на него бросил взгляд. Не дожидаясь, пока он подойдёт, сам резко развернулся и пошёл вперёд. Шэнь Тин, ничего не понимая, последовал за ним. Так один перед другим они дошли до парковки. Бентли уже был с прежним номерным знаком — длинной цепочкой нулей. Однако личный автомобиль Чу Хуайнаня, утратил всю свою прежнюю дорогостоящую сдержанную внешность. Ведь весь автомобиль был разбит до неузнаваемости Шэнь Тином. Некогда элегантный и острый капот был сильно помят, левый фара разбита до основания, а задняя часть была деформирована. В центре крышки багажника кнопка с логотипом, используемая для его открытия, была деформирована до гротескной изогнутой дуги. Обе двери были поцарапаны до грунтовки. —Как красавица, чьи изящные черты были изуродованы ножом. Шэнь Тин потер затёкшую от долгого просмотра записей шею и, подражая Сун Цы, криво пошутил: — Черт, машина сильно разбилась!.. Ну, у меня немного денег, так что, если ты не против, я потом как-нибудь расплачусь натурой. Чу Хуайнань лениво бросил на него взгляд. Но в отличие от того раздражённого взгляда минутой ранее, этот был мягче, с искрой веселья — будто его взгляд лёгким прикосновением щекотнул кожу. Шэнь Тин тут же пожалел о своей шутке: «Вот зачем я полез подражать этому развратнику Сун Цы?» Перед ним стоял статный и очень красивый, который, кажется… совсем не натурал. Что, если, продолжая флиртовать, я в конечном итоге окажусь втянутой в любовную «задолженность»? Он быстро заткнулся, мысленно в сотый раз ругая Сун Цы, и молча сел в изуродованный Бентли. Прибывшая вторая машина стояла неподалёку. Но увидев, что Шэнь Тин сел в повреждённую, Чу даже не предложил ему пересесть, лишь тихо усмехнулся и сел за руль. Убежать сразу после флирта — фирменный трюк юноши. Но Чу давно научился получать удовольствие в обратку: едва машина тронулась, его рука, лежавшая на рычаге коробки передач, скользнула по его брюкам и уверенно легла на его внутреннее бедро. Под ладонью явно напряглись мышцы. И в смеющихся глазах Шэня мелькнула краткая, невольная скованность. Чу был доволен. Он убрал руку и плавно повёл машину. Былое раздражение мгновенно растворилось в сладковатом послевкусии касания. Его губы слегка приподнялись — улыбка, похожая на натянутый Купидоном лук, издающий приглушённый, двусмысленный вздох: — Я не против, если ты потом натурой расплатишься. Вот только взял чуть-чуть аванса. Шэнь Тин застыл на секунду, потом едва удержался, чтобы не врезать. Он отвернулся к окну. На фасаде рядом огромными металлическими буквами светилось: «Управление полиции района Луань, город Цзянху». Шэнь всерьёз задумался: не стоит ли выйти и попросить коллег из отдела охраны правопорядка задержать мужчину за домогательства. Но через секунду осознал — при такой степени «домогательства» никакого задержания бы не было. И вообще — оба взрослые мужики. Потрогал за ногу — ну и что… Так он успокоил себя, отвернулся к окну и стал делать вид, что любуется городом, всеми силами игнорируя прожигающий взгляд капиталиста. Между тем, покалеченный Бентли, лишённый одной фары, привлекал слишком много внимания на дороге. Несколько водителей мужчин даже опускали окна, чтобы разглядеть авто. Но Чу нисколько не был расстроен. Он спокойно вёл машину, иногда косив взгляд на неподвижно сидящего рядом юношу. Тот, отвернувшись, выставил напоказ стройную линию шеи. Этот ракурс был слишком… привлекательным. Изящная дуга мышц от мочки уха до ключицы… Чу резко отвёл взгляд. Они как раз подъезжали к району лачуг, где преследовали Ли Сунъюаня. Чтобы разрядить нарастающее напряжение, Шэнь вдруг спросил: — Ты что, настолько хорошо знаешь этот район? У капиталистов теперь модно гулять по трущобам Цзянху? Чу усмехнулся и взглядом указал на стены домов. Всюду висели лозунги о переселении: «Гармоничное расселение — благо для страны и народа!» «Слухи мешают гражданам вовремя получить компенсацию!» «Спекулянты и «эксперды» не возьмут на себя ответственность за ваши права!» Капиталист невозмутимо пояснил: — Этот участок — проект будущей застройки «Юаньнань Групп». же ведутся подготовительные работы по сносу и переселению. Шэнь Тин на мгновение запнулся, не найдя, что ответить, и смог вымолвить лишь короткое «О». Только сейчас он поняла, как трудно вести беседу на одном языке с капиталистом. Небо темнело, неон окрашивал ночной Цзянху в переливающийся наряд. Подземный тоннель стоял в пробке. Чу включил нейтральную передачу, повернулся к нему и смотрел открыто, ни капли не скрываясь. Шэнь передёрнулся под этим взглядом и спросил: — Чего? — Ничего. Смотрю, — капиталист нагло оглядел его фигуру и лениво протянул, — мяса-то на тебе совсем мало. Как расплачиваться-то собрался? Шэнь сразу вспомнил вчерашние новости: из-за эпидемии свиного гриппа цены на свинину выросли. Если прикинуть, то продать себя по весу — он бы покрыл разве что десятую часть покраски машины. Убедившись, что даже если продастся целиком — всё равно не хватит — он нагло откинулся: — Ты же генеральный директор. Тебе что, денег на ремонт жалко? Юноша потер большой и указательный палец о друг друга в жесте «денежки» и нагло ухмыльнулся: — Будешь считать, что сделал пожертвование на благотворительность. Чу глядел на его длинные пальцы и думал: будто между ними он держит чьё-то сердце. А Шэнь всё размышлял: всё это внимание — реальный интерес или просто проверка? Но если вспомнить манеру поведения капиталиста… вряд ли он согласился бы быть «снизу». Так что Шэнь тоже решил его поддеть: — Натурой так натурой. Но сверху чур я! Услышав его условия, Чу Хуайнань снова рассмеялся, и в его черных как смоль глазах отразился свет освещения туннеля. Он тоже рисковал, делая ставку на то, что этот, казалось бы, распутный молодой человек, скорее всего, никогда не слышал о «позе наездницы». С нарочитой небрежностью он пожал плечами: — Я не против. Как тебе удобно. Ответ был настолько внезапным, что Шэнь будто подавился холодным пирожком: и проглотить нельзя, и выплюнуть: «Как это — всё равно? Этот человек, которого Суй Кай описывал как Волан-де-Морта, ради любви и лечь под него может?!» Хотя на лице Шэнь Тина все еще была та многозначительная улыбка, в его голове царила суматоха. Теперь он наконец понял, что значит улыбаться снаружи, а внутри проклинать. К счастью, в этот момент пробка, похожая больше на парковку, снова начала медленно двигаться. На внутренней кольцевой дороге было запрещено сигналить, поэтому после того, как машина сзади некоторое время отчаянно мигала фарами, Чу Хуайнань наконец оторвался от лица Шэнь Тина и возобновил движение. — Как думаешь, Ли Хуаньмин уже арестован? — вдруг спросил он. Шэнь Тин, которого его товарищи по команде часто считали слишком непредсказуемым в своих мыслях, оказался удивительно способным адаптироваться к резким сменам темы Чу Хуайнаня. Лениво потянувшись, он похлопал себя по ноющей спине кулаками, а затем ответил с вялой безразличностью: — Откуда я знаю? Но в полиции дураки не работают. Они допрашивали нас в течение часа. К этому моменту они, вероятно, допросили и его… ……