Ur lips my lips

      У лисов начало рождественских каникул. Ваймак объявил, что до конца всех праздников тренировки отменяются и они могут разъехаться по домам. Ликование заглушило злобный бубнёж Кевина. Но выходные он проведёт с тренером за разбором матча этого сезона, чтобы выявить слабые места новеньких.        В последнюю неделю этого года весь университет был украшен по-новогоднему. Большие буквы на корпусах подсветили гирляндами, на всех проёмах и досках висела мишура. Половина студентов нарядилась в рождественские свитеры и красные шапки. Многие решили не доучиваться в это время и уехали к родителям пораньше. Вместо звонков университетский оркестр уговорил администрацию включать звон колокольчиков. Земля на территории покрылась инеем, что освободило её от наплыва студентов в обеденное время. Даже в магазине с мерчем университета появились новогодние новинки с лисичками в шарфиках в виде брелоков и плюшевых игрушек. В столовой начали подавать горячее какао, которое студенты охотно покупали каждый год.       В кабинете психолога тоже произошли изменения: добавились новогодние подушечки, милый свитер на Бетси напоминал о приближающемся празднике, с какао ничего не изменилось, но теперь она предлагает посыпку с цветными звёздочками. Это был её последний приём перед тем, как уйти на недельные выходные. — Думаю, я уже могу с этим справиться. — Ты уверен? Всё же лечение – это долгий процесс. — Я достаточно ему доверяю. — Надеюсь всё будет хорошо. Передавай привет. И с рождеством тебя, Эндрю.

~

      Весь состав лисов разъехался кто куда. Кевин, как и планировал, поехал вместе с Ваймаком гостить к Эбби. Рене взяла Элисон с собой домой, хотя та долго уговаривала отметить Рождество в коттедже на берегу моря. Метт и Ден решили поехать к маме Метта. Ники и так уже больше года живёт с Эриком в Германии, но обещал приехать на Новый год. Аарон ещё давно решил, что будет отмечать у Кейтлин. Новенькие тоже собираются разъехаться по друзьям и родственникам. Нил думал, что он присоединится к Кевину, но когда ему сказали собирать вещи в Колумбию, то не стал сопротивляться. — Не знаю, как я проживу без тренировок целых две недели. — Ты явно не подохнешь от отсутствия клюшки в руке. — Придётся бегать по такому морозу, чтобы поддерживать форму. — Делать тебе нечего...       Мазерати гнала по трассе, ещё немного и она заедет в город, где праздничные пробки не дадут доехать до дома привычным маршрутом. Уже около семи вечера. На заднем сиденье лежат пара пакетов с продуктами, сумка с вещами и обогреватель. Зашуршала пачка сигарет, Нил достал две и поджёг их, одну передал Эндрю. Он открыл окно, и кудрявые рыжие волосы затряслись на морозном ветру, и сигаретный дым развеялся в воздухе, только начав клубиться. За окном пробегали огни фонарей, которые освещали дорогу. По радио играли новогодние песни, правда громкость была убавлена на минимум, лишь изредка можно было понять, что конкретно играет. — Какие планы на праздники? — Выспаться.       Это было первое Рождество только с Эндрю. В первый раз, когда Нил присоединился к лисам, вороны не были к нему благосклонны в праздники. В следующем году команда отмечала вместе в общежитии, и монстры решили, что лучше отпразднуют отдельно. А сейчас все разъехались, у каждого свои планы на выходные, есть возможность подумать о своих желаниях. — Я хочу погулять по ночному городу. — М? — И ещё попробовать рождественские блюда. В прошлом году Эбби приготовила шикарный глинтвейн, и я был бы не против попробовать его в кафе. — Может хочешь купить что-то? — Я видел у сокурсников шапки Санты. — Только не её. — Тогда носки. — Ещё хуже. — Что ты тогда предлагаешь? — Шарф, тебе пойдёт. — Ладно. И выспаться тоже не против.

~

      При выходе из машины под кофту забрался прохладный ветер. Эндрю открыл дверь в дом.  — Тут есть один обогреватель, но он старый и не известно, когда рванёт. Пока перетащи вещи, а я разберусь со светом. Завтра поедем закрывать список твоих хотелок, чтобы осталось больше времени на сон.       Половицы скрипели от шагов, пробуждая дом. Монстры стали реже ездить в Колумбию. Толи от старости, толи от того, что у всех появились свои более важные планы. Аарон не хотел возить Кейтлин в подобное место, Кевину хватало бутылки водки, купленной в ближайшем магазине, а Ники живёт в Германии. Теперь дом пустовал бо́льшую часть времени. Не известно, что с ним станет после окончания университета. Спёртый воздух во всех комнатах кричал, что помещению требуется проветривание.        Все вещи были перенесены в гостиную, и осталось только разобрать продукты. Что-то запищало, и холодильник подал признаки жизни. В этот же момент Эндрю вернулся с улицы и отправился на кухню помыть руки. Там Нил поставил пакеты с едой на столешницу. Открыл холодильник...       Пришлось ещё выкинуть мусор.

~

      На следующий день Нил проснулся, хоть и без будильника, но всё равно раньше Эндрю. Он решил сбегать до ближайшего магазина за сладкими новогодними подарками.  Несколько леденцов, пряников, шоколадок лежало в прозрачном пакетике в виде треугольника, завязанного сверху красной атласной лентой. Нил так же взял пару плиток шоколада с разными вкусами, карамельные трости и рождественский кекс, который ему посоветовала кондитер из пекарни напротив. Если есть возможность наслаждаться всеми вредностями без упрёков Кевина, то стоит этим пользоваться.        Обратно Нил уже шёл пешком, покуривая сигарету. К моменту, как он пришёл домой, Эндрю всё ещё спал. На часах перевалило за двенадцать, но даже в праздники стоит вставать вовремя. Ступеньки предательски заскрипели, когда Нил поднимался по лестнице – из спальни послышался сонный голос. — Если ты придёшь сюда со своими холодными руками, то я закопаю твой труп прямо на заднем дворе. — Думаю, я смогу тебя задобрить сладким подарком.       Зайдя в комнату, Нил увидел комочек одеяла, свернувшийся на кровати, из которого торчала лишь голова. Он положил всё добро на матрас и пододвинул к Эндрю. Хмурый оценочный взгляд прошёлся по подношению. — Ладно, ты прощён. — Пойду сделаю кофе.

~

      Они начали собираться, как только за окном стемнело. Часов в восемь вечера Мазерати отъехала от дома и отправилась в центр города. Везде мерцали огни фонарей и гирлянд, цепляя отблесками в окнах. Проникнувшись атмосферой праздника, прохожие надели свитеры с оленями и красные шапки. Музыка доносилась со всех сторон – от звучных колокольчиков до распетых фраз о веселье. Магазины поддерживали всеобщий ажиотаж своим ярким оформлением и пониженными ценами. За стёклами домов прятались люди, кутаясь в уюте собственных стен и в свете экранов.       Припарковав машину у какого-то парка с единственной не наглухо забитой парковкой, они пошли по самым интересным местам. Зайдя в первое попавшееся кафе, парни нашли не только очередь, но и какао для Эндрю. Уже во втором заведении в меню был так желаемый Нилом глинтвейн. Горячий напиток налили из огромного железного чана, который весь исходил паром из-за холодного вечернего ветра. Замёрзшие руки обхватили горячий стакан и почувствовали покалывание от температуры. Следом последовали поиски магазина, в котором продаются приемлемого вида вещи. Найдя подобный, Нил хотел схватить первый попавшийся шарф, но Эндрю настоял на вдумчивом выборе. Себе он присмотрел чёрный с тонкими оранжевыми полосками по краям и кисточками на концах. Для Нила выбрали белый с авангардным рисунком оранжево-голубого цвета. — Давай я оплачу их. — Думаю, ты полезешь в мусорку за помойной тряпкой, если узнаешь сколько стоят качественные шарфы. К тому же, считай это моим подарком на Рождество. — Что мне тогда подарить тебе? — Придумаешь.       Дождавшись пока окончательно стемнеет, они направились на главную площадь. Вокруг светилась иллюминация, детский хор пел песни, а в самом центре стояла огромная ёлка. Она была украшена разноцветными шарами, рождественскими огнями, мишурой из бумаги, которую явно делали школьники по просьбе учителя, а на верхушке красовалась золотая звезда. В воздухе пахло пряностью и корицей от напитка. Рядом скакали подростки, подвыпившие в честь праздника. — Спасибо, что ты здесь, со мной. — Будто у меня есть выбор. — У тебя всегда есть выбор. — Ненавижу, блять.       Ветер колыхал блондинистые волосы, которые особенно сильно сияли сегодня вечером. Красные от мороза уши и щёки виднелись из-под шарфа. Пар горячего дыхания клубился вокруг и окружал со всех сторон. Счастье может выглядеть по-разному, но именно сейчас человек, стоящий рядом, был для Нила главным символом этого. Рот, с потрескавшимися губами, невольно растянулся в искренней улыбке. — Тут слишком холодно, поехали домой. — Хорошо, только загляну в один магазин. Подожди меня здесь. — Если ты задержишься, то тебе придётся объяснять, почему вместе с тобой в общагу вернулся замороженный труп.       Нил ещё раз улыбнулся и убежал, потерявшись в толпе. Спустя пару минут он появился с большой плюшевой игрушкой в руках. — Что это? — Плюшевая лисичка с шарфиком. — Я вижу, зачем тебе это? — Ты купил мне подарок, и я решил найти что-то и для тебя. Когда мы подходили, я увидел, что здесь есть магазин со спортивным мерчем. — Это не отменяет вопроса зачем. — В кармане есть плед и грелка, самое то для холодной зимы.

~

      Вечером, через пару дней, уже был готов ужин. Они разогрели кекс, купленный Нилом, Эндрю смог приготовить ветчину и пюре. Он также специально купил вина и сварил домашний глинтвейн по рецепту Эбби. Нил поставил на стол большую тарелку с конфетами. Сегодня 24 декабря, вечер Рождества, всё готово к празднику. За полчаса до полуночи Нил начал обзванивать всех своих друзей и поздравлять с наступающим. Из-за разницы часовых поясов кто-то уже отметил, а кто-то только заканчивал готовить угощения на стол. После двенадцати телефон начал разрываться от сообщений с поздравлениями. Эндрю пришло фото с праздничным столом Бетси и подписью "С Рождеством". Он отправил ответное фото, где Нил уминал приготовленное им блюдо и пил уже второй стакан глинтвейна.       После сытного ужина они решили прогуляться. Выходя из дома, оба закурили по сигарете. Прогулка не должна была быть долгой, но, к их удивлению, за время, проведённое в доме, на улице успел выпасть снег.  — Давай сделаем снежных ангелов. — Тебе что, пять? — Когда мне было пять я не мог их делать, так что навёрстываю упущенное.       Эндрю толкнул Нила на землю со свежим снегом и достал телефон, чтобы сфотографировать этого идиота на память. Присев рядом, он стал рисовать пальцем на снегу разные узоры. Нил поднялся на руках, пару секунд посмотрел на своё замерзающее счастье, и поцеловал его в лоб.  — Пошли домой, тебе холодно. — Скорее жарко, хочу помыться. — Вот это и сделаешь дома.

~

— Иди первым. — Ты же был тем, кто жаловался, что ему жарко. — Просто иди.       Как только Нил вышел из ванны, то туда сразу отправился Эндрю. Лёжа на кровати и дочитывая все сообщения, пришедшие, пока они гуляли, он заметил, что сегодня душ занят дольше, чем обычно (хотя его занял не Кевин-любитель-двухчасовых-ванн-Дей). Спустя ещё минут двадцать он наконец услышал скрип половиц. В двери появился Эндрю в одних шортах с полотенцем на шее. Он кинул на стул вещи и направился к кровати.        Нил лёг как можно ровнее и стал наблюдать, как Эндрю ползёт по кровати и садится ему на бёдра. Поднявшись на руках, он провёл ладонью по ещё влажным волосам. Нежный поцелуй раздался в тишине комнаты, осталось лишь бурчание обогревателя, стоявшего в углу. Эндрю взял двумя руками лицо Нила и сильнее прижался губами, углубив поцелуй. Это могло продолжаться вечно, тепло, исходящее друг от друга, согревало, никто и не вспоминал о холоде снаружи. Сейчас ничто другое не волновало их. Одна рука Нила гладила блондинистые волосы, пока вторая пыталась удержать размякшее тело. Наконец, спустя, по ощущениям, час, Эндрю сполз на пол и сел возле кровати. — Нил, да или нет? — Да.       Нил уселся с краю, медленно раздвинул ноги и начал наблюдать. С него сняли штаны вместе с боксерами, опустив их до лодыжек, и горячим дыханием окатили вставший член. Обхватив у основания, рука Эндрю начинает двигаться, пока тот наблюдает за реакцией. Заворожённые глаза следили за каждым движением: медленные, тягучие, желанные. Язык провёл линию от ствола до головки, слизывая предэякулят и задевая кончик. Сверху послышалось возбуждённое дыхание. Поцелуи, посасывания, облизывания покрывают член. Во взгляде зажигались искры удовольствия и желание большего. Рука Нила начала поглаживать белёсую макушку – эти чувства слишком сильные, чтобы пережить их, не касаясь тепла Эндрю. Хлюпающие звуки наполнили комнату, сбивчивые вздохи сами вырывались изо рта, ещё сильнее возбуждая. Звуки смешались в единый тягучий стон, который зазвенел в воздухе. Член стал скользить меж щёк и языка, содрогаясь от каждого движения. Резко Нил убрал руку обратно на кровать, но почувствовал, как его пальцы переплелись с чужими, и сжал сильнее ладонь. Эндрю полностью заглотил член и медленно провёл языком от начала до самой головки. Стон разорвал тишину в комнате, и тело рухнуло на кровать. Его быстро настигли влажные губы, целующие со всей любовью и страстью.       Отдышавшись, Нил начал искать взглядом свои вещи – спать голым он не собирался. И, будто ударом, прозвучал ещё один вопрос: — Нил, да или нет?       Не смотря на твёрдость, дрожь в голосе пробилась сквозь стойкость Эндрю. — Всё хорошо? — Ответь на вопрос. — Да. — Ляг нормально.       Забив на штаны, Нил взобрался и лёг на середину кровати, опёршись затылком о стену. Как только Эндрю начал усаживаться на его бёдрах, руки рефлекторно схватили края матраса. Но сегодня что-то отличалось, совершенно другое настроение летало в воздухе.        Эндрю протянул ладони, чего-то ожидая. Нил положил свои руки поверх и настороженно посмотрел в лицо. Его схватили за правое запястье и потянули на себя. Первое прикосновение пришлось на участок между волосами и шеей – безопасная зона, где часто бывали руки Нила во время поцелуев. Сердцебиение было еле слышно. Руку повели ниже по широким накаченным плечам. Поверх костей натянулась мраморная кожа, углубляя ямочки на ключицах. С каждым движением тело становилось всё горячее. Ладонь подвинули в сторону, касаясь груди. Здесь сердечный ритм чувствовался особо отчётливо, стал громче и сильнее. Нил начал покрываться румянцем от смущения. Мышцы оказались мягкими и невозможно нежными. Вся кожа ощущалась, как изысканный бархат, сияющий, играющий на свету своими переливами. Рука продолжала медленно спускаться. На животе почувствовалась дрожь, которая пробила по всему телу. Несколько минут они не двигались, пытаясь успокоить дыхание. Эндрю считал в голове до десяти и проговаривал мантру про «своего человека». Вскоре всё утихло. Мелкий пушок ощущался под ладонью. Руку завели за спину и уложили на поясницу. Из лёгких вновь начало вырываться сбивчивое дыхание. Эндрю сильнее сжал запястье Нила и стал заворожённо рассматривать его лицо. Шрамы, обрамляющие скулы, рыжие кудри, которые лезли в ледяные глаза, заметный румянец на щеках и ушах. — Всё нормально? — Да.       Он взял вторую руку и тоже положил её на поясницу. Теперь трясло Нила. Конечно, он хотел бы трогать Эндрю везде, но он прекрасно понимал, через что ему пришлось пройти и как трудно сейчас ему даются обычные руки на спине. Посидев так некоторое время, за которое Нил не сдвинулся ни на миллиметр, его повели ещё ниже. Ему казалось, что сейчас лицо впервые краснеет так сильно не из-за крови или холода, а от смущения. Руки лежали на мягких ягодицах в шортах, намного мягче чем ожидалось. Всё же чаще на поле работают мышцы плеч. Отведя глаза, которые всё это время внимательно следили за реакцией, он осмотрел тело. Широкие плечи поднимались от каждого вздоха, бархатная кожа налилась румянцем от прикосновений, а крепкие руки держали запястья. Ощущение, что голова взорвётся от возбуждения, гудело в висках. Вернувшись к лицу, Нила встретил немой вопрос с поднятой бровью. Он коротко кивнул. — Возьми в комоде смазку.       Эндрю указал на тумбочку возле кровати. В ней лежали баночка лубриканта и пачка презервативов. Нил кинул их в сторону на матрас и улёгся обратно. За это время Эндрю снял спортивные шорты и подвинулся ближе, взял шоколадную смазку, выдавил на пальцы и начал согревать её в руках. Она растекалась по всей ладони, капала на живот, и точно попадёт ещё и на матрас. На молочную кожу падал холодный лунный свет, лучи которого пробивались сквозь окно. Тягучая сладость расплывалась, наполняя комнату желанием. Мокрая рука скрылась за широкой спиной, пока вторая опиралась на грудь Нила. Пальцы размазали лубрикант по кольцу мышц и начали медленно входить. Массирующие движения отдавались дрожью, бледные волосы по всему телу встали дыбом. Грудь вздымалась от глубокого дыхания и подавленных стонов. Смазка продолжила капать, но уже на ноги Нила, которые покрылись мурашками. Хлюпающие звуки стали более отчётливыми в тишине комнаты. Возбуждение начало накатывать с новой силой, вызывая румянец на лице. Температура в комнате заметно повысилась то ли от обогревателя, то ли от горячих тел. Тепло друг друга позволяло забыть о морозе за окном, о чужих взглядах, о холодных руках.        Кожа покрылась потом от возбуждения и блестела, словно отполированный мрамор античных фигур. Картина перед Нилом завораживала и заставляла задержать дыхание, лишь бы не спугнуть уверенность в чужих намерениях. С каждым движением рук краснота переходила с ушей по шее и до самых плеч, смущая ещё сильнее. Бёдра Эндрю уже начали трястись от неудовлетворения, тело требовало большего и побыстрее. Атмосфера вокруг шептала о желании, звенела в ушах и стучала по вискам. Член подёргивался, истекал смазкой и жаждал прикосновений.       Губы Нила устремились к шее, обжигая её дыханием. Влажные, размашистые поцелуи стали покрывать кожу, вырывая из Эндрю стоны. Тот лишь закидывал голову вверх, чтобы открыть больше места для ласк.        Через некоторое время Эндрю смог вместить в себе три пальца, которые растягивали его со всех сторон, аккуратно проходясь по стенкам, мягким и податливым. Прикинув габариты Нила, он решил, что этого будет достаточно. Наконец он достал пальцы и размазал остатки смазки о бедро. Эндрю потянулся за презервативом, упаковка зашуршала в руках, и быстро достал его. Ладони намокли от смазанного латекса. Руки медленно скользили по члену, плотно сжимая. Добавив лубрикант и на него, он со щелчком закрыл бутылочку. Только от этого Нил был готов кончить. Спина выгибалась, руки сжимали простыню, стон застыл в горле. Ему будто перекрыли кислород. Впервые это ощущение доставляло удовольствие, да так, что ноги начало сводить судорогой.       Эндрю придвинулся чуть ближе, упираясь своим членом в другой, и поднялся на колени. За всем этим действием следят, в попытке сразу обнаружить нотки страха. Руки содрогаются, медленно скользя по влажному стволу, дыхание становится сбивчивым. Смотреть, как человек под тобой краснеет и не может найти себе места от возбуждения, приносит неописуемый кайф. Двигаясь размеренно, привыкая к ощущениям, Эндрю наблюдает, как закатываются глаза. Нил задыхается от ощущений.       Как только Эндрю полностью привык, он взял руки Нила и положил себе на бёдра, поверх накрыв своими. Дрожь, теперь от удовольствия, разноситься по коже. Горячее тело, мягкие ноги, родной запах. Он держит руки так, чтобы уменьшить любое давление. Их сводит, но всё ради комфорта партнёра.        Медленные движения сразу вызывают реакцию и шипение сверху. Тёплое удовольствие разливает по телам и наполняет их. Влажные звуки двух тел едва разносятся в тишине комнаты, вызывая волны возбуждения с каждым спуском. Сладкий аромат въелся в кожу и ещё долго будет им напоминать об этой ночи. Руки тряслись толи от напряжения в неудобной позе, толи от удовлетворения. С каждым разом хотелось большего, и Нил почувствовал, как Эндрю начал изгибать тело. Он двинулся немного вперёд, поводил бёдрами и, после ещё одного толчка, вцепился в запястья.        Нил наблюдал, как с каждым движением голова Эндрю откидывается всё сильнее, будто вот-вот он сломает себе шею от удовольствия. Он тоже переживал бурю эмоций: тревогу за партнёра, сильнейшее возбуждение и чистое наслаждение от процесса. Как бы Эндрю не был хорош в минете, ничто более не сравнится с этими ощущениями. Его плавили, сжимали и отпускали. Каждую секунду он был на грани, но всё так же хотел продолжать. Ладони чувствовали, как мышцы напрягаются при каждом подъёме. Медленное, тягучее ощущение внизу живота и прямо на члене сводило с ума с каждым толчком только сильнее. Разум затуманен, всё смешалось с хлюпающими звуками смазки и рваным дыханием обоих. Нил этого и не замечал, но он начал постанывать и до боли закатывать глаза.        Эндрю ускоряет темп и упирается в грудь для лучшей опоры. Руки Нила сразу отстраняются и ложатся у головы. Он пытается сказать что-то, но изо рта доносятся только сбивчивые вздохи. Наконец звучат более членораздельные слова. — Верни на место.       Нил аккуратно возвращает руки на бёдра и двигает ими вслед за телом Эндрю. Это слишком, слишком много. Стоны переполняют дом. Он сжимает кулак, стараясь не кончить раньше времени. Член начинает болеть от перевозбуждения, горло пересохло от активного дыхания. Ему хочется поцеловать Эндрю, лишь бы ощутить его тепло, его губы. Он приподнялся: одна рука упиралась в кровать, вторая начала поглаживать покрасневшие щёки. Их глаза встретились, в них искрились блики возбуждения и счастья. Горячий поцелуй оставил только звуки смазки и шлепки тел в комнате. Пальцы Эндрю зарылись в рыжие волосы, стараясь не навредить. Губы немели от интенсивности и страсти, с которой они вырывали нежность друг друга.       Оба сходили с ума. Слияние душ и тел, гармония между ними – всё это вызывало бурю эмоций. Каждый волнообразный толчок проходился по нужным струнам, вызывая дрожь и скрип зубов у Эндрю. Рот пересох от активного дыхания. Руки скользят от пота и начинают трястись от усталости.  Нил ложится обратно, переплетая свои пальцы с чужими. Вновь открывается прекрасный вид на сияющее, слегка покрасневшее тело. Волосы, взъерошенные и высохшие, подпрыгивали от движений головы. Эндрю выгибает спину, его руки, упирающиеся в грудь Нила, сжимаются в кулаки. Он запрокидывает голову назад и пытается выругаться, но бессвязно шипит сквозь зубы. Ещё несколько толчков и он наконец кончает на чужой живот.       Эндрю, как натянутый нерв, напряжно сидел и пытался прийти в себя. Нила это доводит окончательно, лицо сводит, ногти впиваются в ладони. Стон застревает в горле, всё тело пробивает, словно током, и он тоже кончает. Ноги трясутся от оргазма, в голове туман, руки падают на кровать. Эндрю встаёт и ложится рядом. Член ноет и его немного потряхивает. Тело размякло, и голова опустела, всё вокруг казалось замутнённым.       Эндрю пододвигается ближе и начинает расцеловывать висок. Каждое прикосновение отдаёт нежностью, волосы лезут в лицо, и дыхание медленно успокаивается. Спустя пару минут Нил переворачивается. Он смотрит в карие глаза, где еле заметно блестят эмоции. За окном перестал идти снег, виднелась яркая луна. Тепло расплывалось по комнате и наполняло дом. Осталось лишь гулкое гудение обогревателя, который забыли выключить...

~