I think we're alone now

Любовь, это штука, как правило, разная. Каждый испытавает ее к разным людям, но каждый готов и убить за неё. Они действительно давно не собирались так. Дастин рассказывает о том, как они проводили партии Д&Д в школьном клубе. Вот подумать только, целый клуб! Интересно, что с ним сейчас? Он уже давно не играл, надеюсь, не растерял навык волшебника. — А затем он сыграл Мастера Кукол! Это было действительно мощно, если бы все эти твари не слетелись на него разом. Аэ.. Они точно говорят сейчас про Подземелья? Уилл, кажется, немного ушел в себя. Совсем капельку. С недоуменным лицом он поворачивается на Майка, который, судя по всему, не отвлёкся и слушает внимательно. Затем встречается взглядом с Хендерсоном. Он словно ждет комментария. Ну, почему бы и нет..? — Он чертовски крут, может, познакомишь нас как-нибудь? Черт, похоже сказал лишнего. В комнате повисла тишина, взгляд Дастина опустился в пол. Хозяин этой небольшой тусовки коснулся его плеча. Уилл раслышал над ухом что-то типо: "ты не.." , как Хендерсон снова заговорил. — Конечно. Обязательно свожу тебя на его могилу, чувак. Только не думаю, что тебе понравится увидеть исписанный ругательствами нагробный камень. Дастин злился, хоть и не должен был. Они трое слишком многое скрыли от Байерса. — Извини – сказал он Щелкнул магнитофон, и из открытого кассетоприёмника показался U2. Удивительно, что у Майка нашелся его новый альбом, еще удивительней, что они прослушали его весь. Чтобы загладить вину, Уилл поднялся с мягких подушек настроить музыку. Спина затекла, чтоб её. Он перешагнул через плед и цветные мелки, которые, наверняка, оставила Холли. Уилл сразу заметил подобную себе художницу в этой семье. Хорошо, что хоть она не так безнадежна, как её тупой брат. Он улыбнулся сам себе. Настолько тупой, что очень ему нравится. Он поднял с пола кассету и запихнул ее в коробочку "The Joshua Tree - 1987". Задумчиво окинул взглядом картонную коробку, с коряво написанной детской рукой надписью «для горажной разпродажи». Представил, как истерил маленький Майк, когда Карен заставляла его расстаться с забытыми игрушками. А он не мог, потому что хоть и не играл, когда они попадались ему на глаза, в голове возникали тысячи воспоминаний. Но не об этом. Он вытаскивал по паре кассет, оценивающим взглядом окидывая названия, пока не нашел то, что его заинтересовало. — Как насчёт Тиффани? Я просто в шоке, сколько у тебя, черт возьми, новых альбомов? Получив пару-тройку положительных кивков, он вставил кассету в приёмник, поднажав, захлопнул крышку и прижал большим пальцем кусок черной изоленты, которая держала эту самую крышку от частых падений. Как она вообще могла заржаветь так, что закрывалась тяжело, а открывалась от каждого дуновения ветерка? Сначала было слышно, как с тихим скрежетом отматывается пленка. Как щелкает клавиша play, после того как Уилл нажал на неё пальцем. И.. По комнате разлилось цветущее вступление, и несколько резких нот. Что-то нежно-электронное Уилл тоже смог уловить, когда девушка сладко запела:

There she goes with a smile on her face

Riding 'round after you

Going out to all those places

You used to take me to

назв. - Should've been me

Он вернулся на своё место. Ребята подкалывали Майка за якобы "девчачий" вкус в песнях, а тот забавно оправдывался. Он так и не научился нормально врать, хотя.. Уилла тоже довольно легко раскусить, в этом они похожи. — Да это Холли оставила своё! Лукас, прекрати меня трогать или я пну тебя – его пятка все таки соскользнула в бедро Синклера, на что тот еще раз тыкнул Майка в бок. — А мне нравится, не Clash конечно, но неплохо. Напоминает поездку в Калифорнию, – объяснил Уилл, замечая, как Майк расслабился от этого заявления. — Кстати о Калифорнии! – воодушивился Лукас – Там, наверное, классно, да? Макс родилась там.. Я бы хотел посмотреть на город, где она..ну, например, ходила в супермаркет — Чувак, тебе интересен супермаркет? — Ты идиот? – ответка Уиллеру, господи, они вообще перестанут препираться? Время идёт, а ничего не меняется! – Ну так что, Уилл? — Не думаю, что мы жили в одном районе. – он задумался, что бы сказать еще, видя что Лукас не успокоится – Большую часть времени там солнечно, а летом ужас как жарко и.. — О! Да, я помню, ты писал, что скучаешь по облакам – вклинился с воспоминаниями Майк. Он ведь помнит, что Уилл писал не только про них. Наверняка перед сном разглядывал это криво зачеркнутое "я скучаю по тебе" . — По облакам? – Лукас окинул его каким-то презрительным взглядом – как можно скучать по этим тучам? — А тебе лишь бы на родину, к солнышку поближе? — Боже, расист. Он устроился рядом с Дастином, пока эти двое препирались. Тот, видимо, тоже уже устал от всего этого. Сколько они так сидят? Часа два? Карен обещала приготовить что-то съедобное на ужин. Очень мило с её стороны поселить к себе старых знакомых, Уилл действительно благодарен ей. А то бы сидел сейчас где-нибудь на старом матрасе в одном из спортивных залов школы Хоукинса. — С кем подружился там? – кажется, он наконец пришел в себя. Уиллу и в правду обидно, что он задел его чувства. Хрен знает, что было если бы у него самого из друзей кто-нибудь умер. — Я много с кем пытался общаться, но не все были заинтересованы – он вспоминал, кого можно назвать, но не хотел врать – с одним парнем мы делали проэкт по обществознанию — И всё? — А какая тебе разница? – он не очень любил когда лезли в его личную жизнь, в прочем, как и все подростки, наверное. — Я думал у тебя появилась девушка Он показушно скорчил гримасу отвращения. Не то чтобы он так ярко хотел показывать свой не интерес к девушкам, просто вдруг вспомнил этих Калифорнийских Див. Он мог бы считать их подругами, или хорошо к ним относиться до тех пор, пока они начинали лезть к нему. — Ты как мамочка. Скажи еще когда внуки будут. — А ты уже собираешься? – подхватил Дастин — Пошел нахер – он улыбнулся, эта грубая фраза проскользнула у него со смехом Может, оскорбления – это их защитная реакция после долгой разлуки, и после всего того пиздеца, что с ними случился? Небольшой подвал, кажется, перестал вмещать их в себя. А ведь когда-то тут помещался целый мир, когда-то тут терялись кости, комиксы, цветные мелки, фигурки монстров, которые находились через несколько дней с визгливым "Майкл!". А этот чертёнок потом со смехом пересказывал, какое у Нэнси было злое лицо, и как она давала ему подзатыльник его же шортами. И как Уилл пропал. Пока его не было, подвал превратился в их тайный бункер, в котором они разрабатывали план, в котором жила юная Одиннадцать. Странно, что из этого периода времени сам Уилл помнит лишь несколько вещей: холод, голод, одиночество и жуткий страх. Возможно, психика на фоне стресса не запомнила или удалила эти воспоминания, но при этом он отчетливо помнит писк капельницы в больнице. Лукас поднялся, глядя на часы: пестро обклеенные наклейками из жвачек, цветной бумагой и стикерами для конспектов. На всем этом пыль копилась просто годами. — Уже девять, надеюсь из-за всех этих землетрясений фонари не перестали работать. Дасти, у тебя с собой велик или ты пешком? — Не думаю, что будет видно ямы. Утром заберу его, а пока, можно оставлю в вашем гараже? — Если найдешь место, я выдам тебе премию – согласился Майкл Дастин поднялся с небольшого диванчика и залез куда-то в кучу коробок и всякого хлама. Раньше там, кажется, был шкаф со старой одеждой, но память его подводила. Наблюдая, как Хэндерсон вытаскивает оттуда свою Thinking cap, он мысленно кивнул себе – оказался прав. Майк вышел первым – поднялся по скрипучей деревянной лестнице и отворил дверцу, которая была закрыта на защелку. Интересно, когда они успели приделать ее с внутренней стороны? С кухни действительно доносился прятный аромат чего-то сладкого. Как будто даже знакомого. Ему думалось, что это могло быть блюдо из его детства, но у Джойс не всегда получалось готовить вкусно. Если только она не решила поделиться одним из своих гениальных рецептов с Карен. Они вышли, и холодный ветер затрепетал в волосах. Ночь окутывала, не отступая. Вдалеке всё еще горели огни спасательных машин: и пожарных, и полицейских. Он лишь надеялся, что друзья доберутся благополучно. И что он не замёрзнет пока они прощаются. Надо было всё-таки накинуть кофту. — Тогда я зайду к одиннадцати? – раздался голос Дастина из глубины чужого гаража Майк, подперающий плечом кирпичный угол, наблюдал за ним. Он сморщился, когда какая-то коробка, лишь бы не вещи Джонатана, с грохотом упала на пол, и тоже скрылся за железными воротами. — Конечно, можешь забрать сам если нас не будет дома — Вы разве не запираете его? — После всего этого – нет, замок всегда открыт, просто висит так для вида – в подтверждение своим словам он указал на лежащий на подъездно́й дорожке металический предмет Осенние листья шуршали, когда он переминался с ноги на ногу. Кажется, вещи всё-таки стоит разобрать. Он почувствовал, как джинсовая куртка Майка, все еще теплая, неаккуратно легла на его плечи. — Ты вообще нормальный в такую холодину в одной футболке выходить? – негромко спросил он, ответа не ожидая – мне еще жить с тобой, так что, старайся не заболеть Уилл просунул руки в тёмно-синие рукава. Теперь ветер хотя бы не проникал под кожу. Они обменялись рукопожатиями с Лукасом и Дастином, махнули на прощание и те удалились в одном направлении. По-видимому, решили дойти до поворота и разминуться там. — Пойдем внутрь? – не выдержал Уилл. Хоть чужая куртка и согревала, щеки все равно кололо вечерним морозом Они шагнули за порог, стянули кроссовки, наступая на пятки, и Уилл остановился у вешалки в прихожей. — Не оставляй её здесь, холодное потом неприятно одевать – остановил его Майк – Занесёшь в комнату Он как раз собирался туда. Не снимая джинсовки прошмыгнул на лестницу, и, стоя на ступеньках, заглянул в кухню. Осмотрел задумчиво сидящего Джонатана и наткнулся на его изучающий взгляд в ответ. Тот приподнял бровь, и захотелось хохотнуть от его забавного выражения лица. Уилл лишь криво поджал в усмешке губы, убегая наверх. Белоснежная дверь у лестницы поддалась легко. Он даже не нажимал на ручку – просто толкнул, и оставил также чуть приоткрытой. Оглянул теперь свой потерпанный матрас и стопку свежевыстиранного постельного белья, свою старую сумку и небольшую коробку со всем дорогим его сердцу – художественные принадлежности, пара рисунков, памятных вещей, которые таскает еще с переезда из Хоукинса. И письма Майка, но тут остались только самые последние. Первые его письма были особенно толстыми. Конверты приходили набитые посланиями от Лукаса и Дастина, в которых порой мелькал почерк Макс; в комплекте шли вкладыши, жвачки, вырезки из газет или школьных журналов — всем этим Майкл выражал свои эмоции и делился событиями. После, из-за школы они писали реже. Макс перестала появляться в письмах, а кто-то из них – Уилл уже не помнит, кто – заявил, что это из-за расставания с Лукасом. Следом письма сократились до привычного размера и короткого "Дастин и Лукас передают привет". А потом прекратились вовсе. Зато Джейн получала свои регулярно, хоть и не всегда была рада полученному. Настольная лампа изредко моргала желтым светом, и, если быть честно, это немного настораживало. Гребанная изнанка, совсем поломала психику. Уилл опустился на дощатый пол рядом со своим складом. Майк выделил ему полку в шкафу, куда поместились пара футболок, кофт, запасная пара джинс и.. впрочем, ничего другого у него с собой не было. Даже зимней куртки, а со скорыми похолоданиями это станет проблематично. Он стянул предмет чужой одежды со своих плеч, и сделав пару шагов к деревянному стулу, остановился. Майк сидел к нему спиной и занимался какой-то чепухой, Уилл с интересом заглянул через плечо, и черная макушка дернулась, слабо ударяя его по челюсте. Он отстранился, сделав полшага назад. — Что ты делаешь? — Точилка снова разлетелась, теперь весь стол в карандашной стружке. – он сложил парочку в ладошку, пока осознал, что Уилл имеет ввиду – А, ты об этом? – он ткнул в лист полосатой бумаги, что лежала перед ним – Ещё не решил, что это будет — В каком смысле? – он придвинулся чуть ближе, чтобы разглядеть получше — Я давно утратил весь свой творческий потенциал, но иногда хочется сделать что-нибудь. Ты, наверное, можешь понять. – он неловко почесал затылок – Предчувствие такое, что будет что-то хорошее, или, типа, желание стать обладателем чего-то грандиозного — Вряд-ли будет что-то хорошее – взгляд упал на ночную улицу: в ее тайнах хранились разломы в пространстве, слезы и смерти. А еще в стекле отражались их лица и оранжевый шарик света, словно маленькое солнышко – Ты говоришь про вдохновение? — Да, вроде так называется – он замолк, гипнотизируя взглядом пустой лист – надо лампочку заменить Уилл кивнул. Знал, что Майк на него не смотрит. Тот, наверняка, заметил его страх всего мигающего. Странно, что он остался у него одного, хотя он все еще помнит, как вздрагивала в первые недели после его возвращения Джойс. Ему стало дурно. Он ведь всю жизнь проживает один кошмар за другим. Один из них продолжается прямо сейчас, так почему бы просто не забить. Забить на то, что будет потом. От того Уилла не осталось ничего, после того как на костях выпала семёрка. После того Уилла появился другой – более зашуганный, а потом и более взрослый, со своими травмами, не выдающий их на показ. Шею снова обдало холодными муражками. Он надеется, что это просто из-за холода. Не того холода. Коснулся теплой рукой затылка и шеи, в этот раз вспышкой пронзило голову. Словно ножом провели по мозгу, словно скрепели мелом по доске, словно.. Словно разрывали плоть. Он осел напол, держась за голову и приложившись ей о чужую кровать. Слышал, как поднялся со стула Майк, как дернулся, подходя к нему. Как остановился у окна после шипения Уилла, как.. — Боже правый! В перелеске, в нескольких десятках метров от дома появилась еще одна расщелина. Красным светом, рвущимся из ниоткуда она заливала пожухлые листья, унося их с собой. Круша деревья, она разрасталась. С каждым гребанным метром, что она подбиралась к их дому, ногти острее впивались в кожу бледного лба. Майк упал рядом с ним, пытаясь разжать его руки. Уилла трясло. Его бросало то в жар, то в холод. На коже выступил пот. Чужие руки сжимали его плечи в знаке поддержки. Вмиг он перестал чувствовать их тепло. Ему показалось, что его оплетают черные стебли, они обвиваются вокруг шеи, рук, ног, перекрывая дыхание. Показалось, что сердце остановилось.

***

— Я был рядом с тобой на протяжении всего приступа, ты точно дышал, Уилл. Все нормально, успокойся. Прошло не больше получаса, но воспоминания всё еще были свежими. Словно кошмар на яву, страшный сон, когда падаешь с высокого здания вниз, и подскакиваешь, осознавая, что онемели ноги. Сидя в грязных уличных (как выразилась бы Джойс) штанах на чужой кровати, он мял в руках кусочек одеяла. Об этой херне надо было осведомить и остальных, но сейчас он слишком истощен. Когда очнулся, первым, что он сделал, был глубокий вдох теплого воздуха, пропахшего жжёной бумагой и ирисками. Уилл закашлялся, когда понял, что вернулся в реальность, и Майк всё еще рядом. Впрочем он до сих пор не отходил. Они явно о чем-то говорили, но о чём – Уилл не помнил. Походу те несколько минут, когда он только вернулся, сознание всё еще находилось там. Или в отключке. Или им управлял кто-то другой. — Хорошо, я надеюсь, что мне просто показалось – он устало выдохнул, услышав это.. в который раз? Восьмой? – Я говорил что-то кроме моего предыдущего вопроса? — К чему ты это? – наклонил голову тот. Майк устроился на полу, отдирая края старых наклеек с изголовья. Нечем занять руки. – Бормотал кое-что про скорую катастрофу, я думал у тебя всё еще приступ или что-то типо панической атаки. — Знаешь, это чувство снова обострилось – на выдохе прошептал он – Думаю, он вернулся — Что?! Майк подорвался, садясь рядом. Уилл, поморщился, услышав, как хрустнули его колени. Тот заглянул в его лицо, тревожным взглядом окидывая бледные скулы и, слава богу, самые обычные глаза. Уилл взял его за руки, но, похоже, так он разволновался только больше. — Я знаю, что он где-то в глубине, что это был не я, но сейчас всё в порядке. – он провел большим пальцем по костяшкам чужих пальцев – По правде говоря, с приездом в Хоукинс, я стал чувствовать Истязателя сильнее. Я боюсь, что он может завладеть мной снова и.. – Уилл поднял на него взгляд – и что я больше не выживу Майк вдохнул воздуха, порываясь что-то сказать, но Уилл остановил его, продолжив. — Поэтому я не могу больше ждать. Я не хочу потерять тебя, будучи далёким. Ты нравишься мне, Майк. – он спешно добавил, моментально сомневаясь в надобности этих слов – Можешь ничего не отвечать, просто я устал таить это от тебя. Чужой удивленный выдох опалил кончик его носа. Ему показалось, что он снова потерял сознание, ведь удары сердца замедлились. — Я? То есть.. Э.. Как я могу тебе нравиться? – глупо лепетал он, ведь, не то что язык, собственные мысли его не слушались. Однако этим ответом он ввел Уилла в ступор. — Ты..да. Ну, не только мне, тебя, наверняка, много же кто любит, ну, твои родители, Джейн.. — Прекрати. Слушай, это твоя защитная реакция, да? Переводить темы. – из его рта вырвался звук, похожий на смешок. – Ты боишься услышать ответ, но, Уилл.. Ты.. Я тоже.. – он прикрыл глаза, чувствуя, что на него глядят с толикой надежды – Ты мне тоже нравишься, – тихо выдохнул он. Уилл, кажется, приложил ко рту руки, ведь тепло исчезло с чужих ладоней. И что теперь? Собравшись с силами, Майк осторожно, одним глазком, взглянул на Уилла. Тот просто в восторге. На коже, которая совсем недавно была цвета побелки в школьной раздевалки, сейчас заиграл здоровый румянец и широкая улыбка, которую он скрывал руками. Был бы он более эмоциональней, наверняка выдохнул бы что-то вроде " О, Боже!". Майк не заметил, как на его лице расплылась такая же улыбка. Глупо осознавать, что, возможно, без смертельной угрозы они бы так и не признались друг другу. — Мы ведь так и не выключили магнитофон. – произнес он, и зачем только вспомнил? – Ты не будешь против перенести его сюда? Кажется, он действительно разволновался, раз несёт такую чушь. — Перенесём. И, если честно, это всё-таки моя кассета. Холли и в правду принесла её с какой-то барахолки, но мне понравилось звучание. Думаю, если найдет её играющей в подвале, надерёт мне уши. – усмехнулся он. Для чего он рассказывает это? Не хочет скрывать такие мелочи? — Раз уж на то пошло, та картина.. Джейн не просила меня рисовать её — Ты тогда лоханулся, чувак. Она писала мне еще до нашей встречи, что понятия не имеет, что ты рисуешь. – Он щелкнул пальцами у виска, констатируя факт. Выглядит просто смешно. — Предательница – хрипло усмехнулся он. Они всё ещё сидели рядом, Уилл всё ещё чего-то ждал. И кто они теперь друг другу? Стрелка часов тикала, действуя на нервы. Вроде бы всё хорошо, но что-то не даёт покоя. Они молчат, Уилл пилит взглядом свои колени, пока кое-кто пилит его самого. — Думаю, сейчас мы одни – неожиданно, лаконично тихо произносит Майк. Словно поёт строчку из.. А, точно. Он поднимает голову на звук, чувствуя, как что-то, или, кто-то осторожно врезается в него. Наотмашь держит за локоть, оставаясь в миллиметре от его губ и заглядывает в глаза. Господи, только бы не заплакать. Он чуть приподнимает уголки губ, и сам подается ближе. Уилл пугливо касается чужих губ, держась рукой за предплечье. Они замирают до тех пор, пока Майк прижимается чуть ближе. Он касается осторожно, словно боиться напугать, сломать, всё испортить, помять, запятнать кровью. Беспокоиться больше, чем в свой первый поцелуй. Рука скользит на чужую талию, и он по-настоящему удивляется, когда Уилл отвечает ему. Неумело размазывая короткие касания выше, ниже, в центр. Перехватывается за скулу, и сжимает сильнее. Хочет уберечь от всех, но в первую очередь – от себя самого. Он отстраняется, на этот раз сжимая его в объятиях и утыкаясь в плечо; как показалось, ломая рёбра. Всхлипывает, а после хохочет. Странный, но такой любимый.

***

В чашках звенят ложки, размешивая сахар. Они сидят на привычных местах, рядом, и после всего за закрытой дверью это ощущается неправильно. Запретно. Однако никто не обращает внимания, значит всё в порядке. Разве что, когда он сел за стол, то получил кивок от Джонатана. Так заметно? Он коснулся пальцами края губ, якобы смахивая крошки, на самом деле проверяя на улыбку. С середины стола на него глядит чуть подгорелый пирог, посыпанный сахарной пудрой. Он ничуть не ошибся, всё действительно как в детстве. Мама готовила такой на день благодарения, в 81-ом он объелся им, и на следующий день пропустил школу из-за больного живота. Приятное воспоминание, хоть ему и было ужасно плохо. Джойс рассказывает о соседях в Калифорнии, Карен делится с ней последними событиями, иногда добавляя "Правда же, Нэнси?" или "И ему даже не стыдно! Да, про тебя, Майкл". Он так и не уловил чего-то по-настоящему плохого, но самому Майку было смешно с материнских упрёков. — Что это?! Все обернулись на всклик Холли, что давно оставила тарелку и выбежала из-за стола с кусочком пирога в руке, предпочитая жевать его над книжкой. Она, облокотившись на подоконник, глядела на улицу. Завороженно. Не отрывая глаз. Карен первая поднялась из-за стола, она подошла к дочери, приобнимая её за хрупкие детские плечики. — О боже мой – удивленно-испуганно выдохнула она Уилл не стал толпиться, ведь знал наверняка, что там увидит. Ещё совсем недавно он мучился от боли, которую создавала эта хрень. Людей за столом становилось всё меньше. Нэнси осторожно отодвигала марлевые занавески, просовывая голову сбоку. Её аккуратные бровки нахмурились, когда она окончательно осмотрела то безумие, что творилось возле их дома. Джойс, завидя расщелену, подавила вскрик ладонью. Она не могла перестать гипнотизировать её взглядом, и взволнованно обратилась, стоя к нему спиной. — Уилл, дорогой, всё в порядке? Он хотел было ответить привычное "да, не беспокойся, мам", но Майк толи презрительно, толи поддерживаюше сжал его руку. Он врал ей несколько месяцев и по поводу друзей, и по поводу школы, молчал о буллинге Джейн, но это только потому что она его заставляла. Когда она так тревожилась о нем, ему было до тошноты жалко её. Смешанные чувства – он одновременно хотел рассказать правду и попросить не лезть не в своё дело. Видимо, настолько устал от её опеки ещё в двенадцать лет. — Я чувствовал это. – просто подтвердил он – сейчас всё нормально Она кивнула. Не то что бы расслабилась, но складка меж бровей разгладилась. —У тебя всегда есть мы, чтобы поделиться. У тебя всегда есть я, чтобы высказать всё то, что тебя гложит – полушепотом толковал Майк Его руку под столом всё еще держали, и он не хотел её отпускать. Теперь у него точно есть опора. Теперь он не так сильно боиться смерти.