Фраер

Нельзя сказать, что нынешнее положение вещей являлось пределом мечтаний Марата. Можно даже сказать наоборот: он никогда и представить не мог, что жизнь внесёт такие коррективы, из-за которых ему придётся пойти в официанты. Но, увы и ах, иногда наши желания разбиваются об айсберг реальности. Родители жили небогато, и он понимал, что надо потихоньку вставать на ноги. Вова вот давно уже выпорхнул из гнезда и начал что-то строить, а Марат... ну, его никто, разумеется, не гнал, да вот только сложновато всё же было строить личную жизнь, находясь под крышей отчего дома. Сюда даже пассию не привести, не уединиться никак. А учитывая его вкусы и предпочтения... Короче, не дай Бог кто-то спалит. Не в то время он живёт, чтобы позволять себе оплошность. Отсюда плавно вытекала потребность найти работу, чтобы заработать и подкопить на съёмную хату. Желательно быстро. И много. Ну и кем был бы Марат, если б не нашлось у него контактиков-связей, через которые удалось залететь в ресторанный бизнес. Его подружка, Софа, на тот момент работала во второсортном ресторане, куда требовался официант. – А ты уверена, что пацана туда возьмут? – Марат, ну ты о чём вообще? По-твоему, это женская работа или что? – Да нет, но просто обычно образ хорошенькой девушки в фартуке в голову приходит... – Пф, ну и колхозные же у тебя представления, Суворов! Чтоб ты знал, в "Интуристе" работают исключительно мужчины. И не абы какие, а сильно натасканные на общение с высокопоставленными лицами. И кого попало туда не берут. – В натуре? А чему учиться-то там? Всё ж понятно: бери поднос да носи жратву. – Ты если будешь дальше нос воротить, можешь идти лесом. Тут желающих навалом, а раз тебе десять рублей чаевых за смену помимо оклада лишние... – Сколько?! И так началось его увлекательное погружение в премудрости работы офика. На собеседовании с руководством сего прокуренного заведения он сразу нашёл общий язык, молниеносно сразив наповал своим обоянием, благодаря чему в этот же день был принят на работу. Первое, что он уяснил, халдей – не обзывательство, а гордое звание, которое следовало носить с почётом, коли ты желал собрать хорошие рекомендации и пробиться в более злачные места. А не хотеть он не мог, ведь Софа взялась за него основательно, пригрев под своим женским, но сильным крылом. – Надо хотя б годик отработать, а потом можно дальше двинуть. Где чай побольше и обстановочка поприятней. Софа заражала своим энтузиазмом так же мощно, как и посыпавшиеся от посетителей купюры. Публика была совершенно разномастной: от заправских алкашей до вполне приличного вида работяг, которые как раз и оставляли чай за приятные впечатления. Место было, на самом деле, неплохим, но они грезили о большем. Поначалу он, естественно, очаровался идеей подворовывать. Немного не донёс тут, слегка подправил чек – и вот уже десяток-другой рублей у тебя в кармане. Но Софа, как-то заметив за ним махинации, жёстко пресекла это: – Ты дурак? Так тебя на проверке спалят, потом репутацию свою не отмоешь. Лучше доверие у клиентов нарабатывай – вот это точно надёжная валюта. Софа, безусловно, сильно поменяла за время общения его мировоззрение, став проводником в мир зравомыслия и дальновидности. Ну, по крайней мере по вопросам долгоиграющей выгоды. Через какое-то время их с Софой растащило кого куда, но оба пристроились очень даже недурно, а он был по сей день благодарен ей за то, что она стала проводником в этот дивный мир. С тех пор, как Марат стал работником подноса и рушника, он выучил много всякого: например, мог с закрытыми глазами складывать салфетки "Монашкой", "Свечой", "Веером" или даже "Павлиньим хвостом". Все эти навыки оригами он был способен повторить в любое время дня и ночи. Отец избранный путь не оценил. Тут ничего нового, хорошо хоть не стебал его открыто, а просто угрюмо укорял своим лупоглазым взором. Но долго терпеть это не пришлось, ведь уже через полгода он съехал прочь. Наконец-то. Короче, жизнь потекла ручьём, а вскоре и совсем забила фонтаном, ведь Марат перешёл работать в место, которое вскоре станет для него поворотным по многим причинам. В "Сирену", модный рыбный ресторан в центре, его пригласили по рекомендациям. Этому месту не требовалось лишних представлений: когда вдоль стен стоят огромные аквариумы с живыми пираньями, а на входе тебя встречает метрдотель, статус заведения угадывается безмолвно. Впервые Марат увидел на кухне шеф-повара иностранца: Антонио был экспрессивен и эксцентричен, как и полагается всем жителям Средиземноморья. Для краткости Марат называл его Тохой. Но не вслух. Зал был обставлен дорого и со вкусом. Было видно, что планировкой занимался человек увлекающийся, он явно горел этим проектом и вложил в него много души. Стены украшали панели из натурального рыже-коричневого дерева, которое было отполировано до состояния зеркала. Столы с белоснежными скатертями обрамлялись стулями с плетёными спинками. Мягкая подсветка аквариумов создавала сказочный флёр, словно ты на каком-то волшебном судне. Повсюду красовались детализированные и ультрареалистичные фигурки кораблей, русалок, стилизованные газовые лампочки и картины с морской тематикой. Было крайне атмосферно. – Друзья, знакомьтесь, это Марат, наш новый официант, – представлял его сотрудникам метрдотель, Валера. – Всем привет, – сразу сверкнул резцами Марат. В команде было ещё четыре официанта: Катя, Женя, Рома и Денис. Своим появлением он накренил чашу весов в сторону количественного превосходства мужского контингента. – Ну что, пойдём расскажу тебе, как у нас тут всё заведено, – они медленно направились вдоль зала. – Во-первых, обязательно предлагай гостям свежевыловленную рыбу или краба. Это самая дорогая позиция у нас в меню, – с этими словами Валера кивнул в сторону аквариума с камчатскими крабами. Они жалостливо скреблись по стеклянным стенкам, моля выпустить их на волю. Марат подошёл и аккуратно постучал им пальцем. – Вау, никогда не видел столько живых гадов. А чем вы кормите пираний? – Мясом или морской рыбой. – У вас, получается, тут каннибализм процветает. – Такая жизнь, – легко пожал плечами Валера. – Меню у нас есть постоянное и сезонное, его, разумеется, нужно знать наизусть, – Марат кивнул, и так приученный к запоминанию самых экзотичных блюд. Соображалка у него работала отлично, тут никаких проблем. – Форма: строго чёрный низ, белый верх. Её мы выдаём, но, естественно, уход и опрятный внешний вид являются обязательным условием. За соблюдением чистоты я слежу строго, предупреждаю. Любое нарушение норм внешнего вида: пятна, грязь, мятость – штраф. Это понятно? Жёстко. Но и ставка тут, извините... – Разумеется. Что-то ещё я должен знать? – У нас есть постоянные клиенты. Ну и сам понимаешь, публика бывает разной, но ты должен помнить, что мы здесь ответственны за то, чтобы гости хорошо проводили время и ни о чём не беспокоились. Соответственно, ты должен обеспечить им максимально приятное и комфортное обслуживание при любых обстоятельствах. При любых, – интонация намекала на далеко нелицеприятные прецеденты в прошлом, а нажить себе проблем с братками не было никого желания. Домой он предпочитал возвращаться целиком, а не расфасованным по пакетам. Он натянул свою белоснежную улыбку и ответил: – В этом плане можешь даже не сомневаться во мне. Правило "Клиент всегда прав", я впитал с молоком матери, поэтому никаких проблем не будет, – пиздёж чистой воды, но Марат научился засовывать свой гонор и говорливый язык в очко, опять же, чтобы не лишать себя денег и конечностей. И то, и то ему ещё пригодится. Когда ему провели дотошный инструктаж, он наконец выдохнул и вывалился на крыльцо, чтобы мирно покурить. За ним следом выполз Рома, доставая пачку. Кивнул ему. – Ну чего, как тебе первый день, Марат? Я Колик, кстати. Пожав протянутую руку, Марат непонимающе нахмурился. – Да нормас. Колик? – он отчётливо помнил, что его представили Ромой. – А, ну да. Такой прикол, погоняло. На бейджике "Роман", а в жизни как-то привычней на Колика откликаться. Не случилось культурного шока? Марат ощерился, отвечая на чужую беззлобную ухмылку. Он, кажется, нашёл себе приятеля по перекуру. – Рыбки зачётные, а в остальном это всё тот же общепит, просто с золотыми унитазами. Чё я тут, кроме пираний, не видал? – Драки алкашей? – Это вторник. – Перестрелки во дворе? – Ничего нового. – У нас как-то пытались спиздить живого краба. – Ну чё ты мне хочешь сказать? Что есть ебанутые люди? Я не из робкого десятка, меня таким не удивить. Колик довольно сощурился, оценивающе осматривая его с ног до головы сквозь табачный дым. – А ты мне нравишься. Думаю, приживёшься у нас. У Марата в этом не было никаких сомнений.

***

Первая неделя пролетела незаметно. Посетителей было много каждый день, и, видно, это было обусловлено быстро растущей популярностью заведения, а Марат понимал, почему это так. По сути, "Сирена" была первым заведением, где был такой огромный спектр всевозможных рыбных блюд. И конечно, люди платили за антураж, а также за возможность самолично подойти, посмотреть и выбрать любой понравившийся морепродукт из представленных экземпляров. Марат узнал, насколько Дальний Восток богат на всевозможных гадов: он видел и морских ежей, и мидий, и моллюсков, и гребешков. Работалось ему легко. Вкупе с отличными актёрскими данными, смекалкой и просто природным обаянием, он быстро полюбился гостям, и уже через месяц некоторые клиенты просили, чтобы их обслужил именно Марат. Такие успехи особенно ценились в их деле. В один прекрасный день, когда он стоял и листал чеки, Колик вдруг подлетел и тыкнул ему в бочину. – Маратик, зырь! Он недовольно потёр бок, но повернулся в сторону входа: Валера встречал четырёх гостей совершенно узнаваемого типажа. Малиновые пиджачки периодически захаживали к ним, Марат не понял, в чём именно удивление. – И? – Ты дебил? Не знаешь кто это? – А я должен разбираться в авторитетах местных ОПГ? – Ну коли шкура дорога, мог бы и поинтересоваться. Это, – он указал на бритоголового блондина, – Андрей Пальто, мой неосведомлённый друг. Крайне неприятный тип. Слушки про него ходят, что они крышуют место, где в подполье оружие перепродают. А ещё говорят, что он замочил десять человек, а на него так и не вышли, прикинь? "Пальто" выглядел статусно, но непримечательно: кожаный широкий пиджак, цепушка и чёрная водолазка снизу, барсетка, перстень – всё это словно штамповалось и выдавалось таким ребятам на одном заводе. – Как будто они бывают приятными... И вообще, говорят – кур доят, чё не двадцать-то человек сразу? Плоховато с фантазией у твоих "информаторов", – он вздохнул. – Короче, это намёк, чтобы я их обслужил? – Девчонки с Денисом под завязку, так что мы вдвоём: или ты, или я. Марат закатил глаза. – С тебя причитается. Взяв стопку увесистых кожаных меню, он бодро направился поприветствовать гостей. – Здравствуйте, добро пожаловать, вот ваше меню. Закажете что-то сразу или попозже подойти? – аккуратно разложив книжечки, он отстранился оглядывая клиентов. Внезапно тот самый Андрей поднял на него глаза, и Марат почувствовал себя очень неуютно. Холодная сталь резанула его, резко сменившись на тёплое любопытство, которое как-то быстро подтаяло этот ледник. Он прошёлся по нему долгим, протяжным взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Марат незаметно поёжился. – Мы пока посмотрим, – улыбнулся смурной рот, выпустив на свободу низкий спокойный голос. – Хотя... может, посоветуете что-то? Ещё три пары глаз не особо заинтересованно переместились к нему, но они и рядом не стояли по уровню воздействия с опаляющим морозом его главного собеседника. Он обжигал так же сильно, как и тающий снег в ладонях. Марат прокашлялся. – Да, конечно. Могу предложить вам свежайшее севиче из дикого сибаса с острым соусом из сладких помидоров. Подаётся на подложке из колотого льда. Также есть буйабес – это густой, наваристый, пряно-травяной суп с морепродуктами. Рекомендую помимо этого попробовать крудо из сырого гребешка, который заправляется цитрусовым соусом и ароматным оливковым маслом. Очень многим нравится, – блять, он забыл про ебучего краба! Да что с ним такое?! – А также мы можем приготовить живого краба любым способом на ваш выбор: гриль, запекание, на пару. Блюдо подаётся с набором соусов. Андрей чему-то таинственно улыбнулся и небрежно махнул рукой. – Нам всё вот это на каждого. И давайте запечённого краба. Марат кивнул, спешно записав заказ, после чего оставил меню тем, кто хотел ещё повыбирать. Когда подошёл к Андрею, всеми силами старался не задеть его, но тот словно нарочно выставил пальцы, чтобы тронуть его кисть. Марата внутри тряхануло током, но вида он не подал. Дичь какая-то. Колика придушит за такую подставу. Торопливость, подстёгиваемая нервозностью, никогда не играла на руку, и он два раза чуть не уронил поднос с напитками. Если бы не профессиональные рефлексы, компенсация вышла бы ему в копеечку. Андрей продолжал следить за ним, стреляя своим тяжеловесным взглядом в его сторону. Однако в какой-то момент он всё же переключил своё внимание обратно на стол, и Марат случайно стал свидетелем неких нелицеприятных разборок. – Миша, а ты не позабыл, кто тебе свет в будку провёл? Напомнить? Меня расстраивать не следует, – обращался он к темноволосому собеседнику, который боязливо тупил взгляд в тарелку. – Что такое? Очко жим-жим? А как ты хотел, Мишаня, накосячили твои шестёрки – выгребай теперь. Давай, время до понедельника. Я жду. Марат, естественно, делал вид, что ничего не слышал, но выводы определённые сделал довольно быстро. Однако до тех пор, пока никто не достал волыну и не устроил здесь мокруху, каким-либо образом реагировать было запрещено. Такое время, такие реалии, тем более что с персоналом они общались вполне учтиво. Когда достопочтенные граждане собрались уходить, Марат вынес им счёт и поинтересовался вежливо: – Вам всё понравилось? Есть ли какие-то замечания? Платил снова белобрысый кожаный пиджак, который очень остро вперился в него взглядом, закладывая крупную купюру в книжецу. – Всё было отлично, спасибо. Надеюсь, что в следующий раз будет ещё лучше. Марат сконфузился, провожая гостей взглядом, а потом открыл счёт, и челюсть его отпала на пол. Пятьдесят рублей чая сверху. Он не всегда столько за смену получал, это чё такое вообще?! На следующий день он пришёл снова. Один. Снова заказал всё, что предложил Марат. Всё было очень странно, особенно когда он огорошил его вопросом: – Во сколько ты заканчиваешь сегодня... – прочёл имя на бейджике, – Марат? Глаза его чуть не выкатились из орбит. – А... зачем Вам это? – Интересно, – пожал плечами так легко, как будто спрашивать подобное было само собой разумеющимся. У Марата было не очень хорошее предчувствие, но не ответить он не мог. – До закрытия ресторана работаю. Как обычно. – Я понял. Марата слегка напряг этот разговор, и он постарался выкинуть его из башки. День был загруженным, поэтому к вечеру он был настолько взмыленным, что совсем забыл о всяких Андреях Пальто, которые припераются уже второй раз, чтобы любопытно лупить на него глазами. Ему было в противоположную сторону от ребят, поэтому, выйдя за пределы ворот после закрытия, он махнул им рукой и побрёл до остановки. Слегка поёжился: зябко, не май месяц уже. Он закурил. Сладкий дым заполнил лёгкие, и Марат на секунду прикрыл глаза. Вот есть в жизни такое простое счастье, а оно, сука, убивает. Почему всё так несправедливо? – Привет. Марат чуть не подавился, услышав знакомый голос. Прокашлявшись, он посмотрел вперёд: перед ним возвышался Андрей. Как ни в чём, нахуй, не бывало. – Здравствуйте? – Давай отложим официоз, ты же не на работе, Марат. Имя звучало как-то проникновенно и слишком откровенно. Как будто Марата пытались взломать, как какого-то демона, лишая сил путём озвучивания его имени. Марат незаметно сунул руку в карман и вдел пальцы в кастет. Он будет отбиваться, даже если толпой его гасить начнут. – Ну, давай отложим. Так чем обязан? – Меня Андрей зовут. Подвезти тебя домой? Чё? А, ну да: – Чё? – Не буду рифмовать. Подвезти тебя предлагаю до дома. Поговорим, узнаем друг друга получше. Ты меня заинтриговал. Он похлопал ресницами и окинул Андрея новым, свежим взглядом. Потом ещё раз. Да не может быть. – Это шутка какая-то? Чё, подставу мне готовишь? – Ты о чём? – А чё это за петушиные предложения? Ты разве не по понятиям живёшь? Вместо злости или раздражения он встретился с радостно-удивлённой улыбкой. – Ты знаешь кто я? Польщён. А чем тебе мои предложения не угодили? Вроде всё пристойно. Что это за сюр? Марат сошёл с ума? К нему сейчас реально в открытую на улице браток подкатывает? Если это так, то надо отдать ему должное: катить такие стальные яйца должно быть очень тяжёлой задачей. – Ты меня с кем-то спутал, Пальто. И предложения меня такие не интересуют, чао-какао. Он унёсся прочь, не оглядываясь. Его никто не преследовал. И у него даже не было малюсенького, едва заметного, странного желания, чтобы кто-то всё же попреследовал.

***

Был ли он удивлён, что Андрей припёрся снова? Абсолютно нет. – Привет, Марат. – Добрый день, Вам посоветовать что-то? – Доверяю твоему вкусу полностью. Ну естественно. – Сегодня могу порек– – Можешь не озвучивать, просто неси. Он ходил так ещё неделю, оставляя всё более щедрые чаевые, а в один день вновь подкараулил его на углу и просто двинулся с ним в одну сторону. – Ты меня купить решил? Нихуя не выйдет. – Я просто хочу вложиться в твоё благополучие. – С чего ты вообще взял, что я такой? – раздражался Марат. – По тебе видно. – А по тебе нет. – На то и рассчёт. Давай сходим на свидание? Куда захочешь, ресторан на твой выбор. – Я не люблю блатную романтику. – Не предлагаю блатную. – Ты её олицетворяешь. – Марат, мои рабочие вопросы тебя никак не коснутся. Обещаю. Плюс ты будешь под моей протекцией. "Рабочие" вопросы, Марат просто хуеет с этого уникума... – Ох, ёпты, какая честь... – откланявшись, театрально снял шляпу Марат. – Гладко стелешь, Андрей, да только я не тупой, чтобы поверить в подобную пиздаболию. – Что мне сделать для тебя, чтоб ты согласился? Как ты хочешь? – Хочу не встречаться с лидером ОПГ. Реализуемо? Ему не ответили. Он ушёл молча. Шок настиг его дома на следующий день. На пороге его ждал огромнющий букет красных чайных роз. – Да ты совсем ебанулся?! Откуда адрес ещё вынюхал, маньячина... – интересовался Марат в воздух, затаскивая в квартиру увесистый веник. Куда эту трухлю ставить ваще? Пока он раздражённо набирал воду в ванную, миновав настойчивое желание сунуть букет в унитаз, где ему и место, нос улавливал дурманящий аромат свежесрезанных цветов. Сразу видно, не хуйня какая-то, бабок, наверное, вбухано немеренно... Только настоящий дебил мог так потратиться, чтобы подарить другому пацану букет, сука. Просто пиздос. Пока он шуршал лепестками, совершенно точно не очарованный их мягкостью, среди бархатистых половинок мелькнула записка. Развернул: "Это ведь не блатная романтика, правда?". Придурок. И рот его точно не изломала умилённая улыбка.

***

– Поехали. Если бы к изумлению в словаре можно было добавить картинку, там обязательно значилось бы охуевшее лицо Андрея. – Поехали. Куда ты хочешь? – Просто покатаемся. У меня рестораны вот тут уже сидят, – показал двумя пальцами на горло. – Хочется передохнуть. Ночью красиво: подсветочка, вся хуйня. Андрей спорить не стал. Пока они шли до машины, он вдруг сделался совсем молчаливым. Нельзя было назвать его говоруном, но пока он пытался добиться расположения Марата, слова из него выходили довольно уверенно. А тут... он почти растерялся. Непривычно было видеть такую нехарактерную эмоцию на непроницаемом лице. Машинка у него была хорошая, затюненная. Сиденье приятно прогревало жопку. Марат беззастенчиво облапал бардачок и магнитолу. – Нехило. Дорого-богато, но я уже понял, что ты к такому тяготеешь. Кто надоумил букет прислать? – Я сам. Кто ж меня на такое надоумит? – М-м, понятно. Ну чё, ты там вроде знакомиться хотел? Ладно, погнали. Я вот в рестике работаю, а ты чем промышляешь? – он намеренно иронизировал, чтобы скрыть нервозность, которую признавать было неловко. Это же всё чушь. Чепуха. Не значит ничего, он просто по приколу согласился, а то чё он таскается за ним? Надоел. Взгляд Андрея стал каким-то задумчивым, меланхоличным даже. Он молчал. И что всё это значит? – Эу, ты тут? Ты нахера звал, на меня такого красивого поглазеть? Сначала бегал, проходу не давал, а теперь как воды в рот набрал. Треска наша, которую Антонио разделывает, и та поразговорчивее будет. Придумал цирк, тоже мне... – "а я повёлся как самый главный клоун" он не озвучил, метнувшись рукой к двери, но его резко схватили. – Стой. Не обижайся, я просто задумался. Я правда очень рад, что ты тут. Искренность парализовала, и хотелось стряхнуть с себя эту наносную скованность. – Ты очень странный, тебе говорили? – тяжело вздохнув, Марат расслабился и плюхнулся обратно. – И о чём болтать тогда предлагаешь? – Да о чём угодно... кроме работы, – сдержанность сменилась улыбкой и на миг затормозила речь, после чего запустила её с углубившейся теплотой. – Но я могу и просто на тебя такого красивого глазеть, пока ты мне что-то про себя рассказываешь. Марат отказывался признавать, что щёки его загорелись не из-за обогревателя. Ему просто напекло с жопы, точно-точно. Кататься с Андреем оказалось на удивление приятно. Огни ночного города рябили за стеклом, пока они уютненько ютились в камерном пространстве. Если закрыть глаза на его явно тёмную биографию, которую он упорно прятал, Андрей был очень и очень комфортным парнем. Вот по-другому и не скажешь, он как будто плавно втекал во все углубления Марата, заполняя пустоты, и притягивал к своим собственным провалам выпуклости его характера. Почему-то они работали как те пазлики, которые удивительным образом подходили друг друг, пусть и были из разных коробок. А так ли важно, что картинка выходила немного несуразной, если выступы входили в пазы настолько идеально? Это всё уже не имело значения. Значение имело то, что в остекленевшем взгляде мёртвых рыбьих глаз он внезапно стал видеть чужие, живые и холодно-сизые. Ракушки моллюсков резко ожили и стали говорить с ним знакомым баритоном. Даже чёрный блестящий домик мидий стал ему напоминать некую тёплую водолазку, обволакивающую некое тело. Он ёбнулся окончательно? Совершенно верно. Тут, скорее всего, никаких сомнений.

***

– Привет. Андрей стоял на пороге его квартиры с бутылкой очень хорошего красного вина. У них такие гордо восседали в барном шкафу, ожидая пришествия того богача, который сможет их себе позволить. – Проходи. Нутро теплилось приятными предзнаменованиями, что сегодня наконец всё случится. Андрей предлагал поехать к себе или в отель, но Марату такая идея не зашла. Он сразу ощущал себя эскортницей, которую сняли на ночь. А у него пусть и было не так роскошно, как у некоторых, зато он владел этим пространством полностью. – Дашь бокалы? И штопор. – Спаиваешь меня? Как не стыдно. – Я никого не заставляю. Просто налью и оставлю. – Такой ты жук, Андрюша. Ничего не значащая беседа припорошила лицо Андрея дымкой умиротворения. Приятно было смотреть на него расслабленного, без сжатой челюсти и нахмуренных бровей. Приглушённый свет на кухне расслаивал пространство, смешивая его в одну сплошную картинку. Бокалы звякнули в тишине, и они втянули вишнёвого цвета жидкость. Андрей смотрел цепко, но спокойно, был у него какой-то взгляд, который не позволял тебе обойти его. Он нежно провёл пальцем по бокалу, мазнув глазами по его губам, и у Марата фантомно закололо рот. Импульс заставил язык вынырнуть, чтобы успокоить ощущение, и за его движением Андрей проследил, словно змея – за вылезшим из норки кроликом. Воздуха в комнате становилось всё меньше. Он протянул Андрею руку. Тот сразу вложил её в свою, начал выводить круги на ладони. Попустило. Стало приятненько и легко. – Погадай? – не отказал себе в проявлении глупости Марат. – По руке? – Ну да. – Я ж не цыганка, что я тут увижу? – Ну постарайся там как-то, хочу сеанс хиромантии. Андрей фыркнул, но сделал вид, что что-то внимательно считывает, мягко массируя мякушку ладони. – Вижу-вижу, жизнь у тебя долгая будет, красивая. Потом встретишь человека такого, влиятельного. Вижу, твой человек точно. В ресторан к тебе придёт, а потом как закрутится... – Ой, слушай, ну не выдумывай давай тоже, ты меня за кого принимаешь? – Цыц! Ты сам хотел. – Хоспади... Ну и чё там этот влиятельный? – Вижу, прикипишь ты к нему. Сначала отнекиваться будешь, а потом поймёшь, что он... ну, по-честному к тебе. По-настоящему, – сквозное веселье выдуло в форточку, сменившись той самой меланхоличной серьёзностью, первопричину и компоненты которой Марату пока не удалось разгадать. Но одно он понимал точно: она пугала и магнитила его глубиной невысказанных чувств, которые нельзя было материализовать. Андрей почему-то не торопился к нему приставать. А вообще-то это было главной целью их встречи. Чего он медлил? Хрен поймёшь этого чубзика: то напирает, что сил нет, то молчит и смотрит. Смотрит и молчит. Что в голове этой только варится? Он не хотел знать. Вместо этого он соскользнул со стула и встал напротив гостя. Тот лишь глазел, не касаясь его. Фуф, всё, выбесил Марата этот накал! Он голодно вцепился в кофту, кинувшись зверем на чужой рот. Цапнул губу – ибо нехуй его мариновать – и запустил язык внутрь. И только после этого Андрей активизировался. Встал, пришпилив его к столу. Руки забрались под одежду, оглаживая талию и бока, а Марат плавился быстрее сливочного масла на сковородке. От Андрея вкусно пахло дорогим парфюмом, мышцы спины плавно перекатывались под его ладонями. Тело шпарило даже сквозь одежду, он весь как будто пылал силой тысячи солнц. – Тут будет неудобно. Где спальня? – оторвался от него Андрей. Марат толкнул его в грудь и повёл за собой. Уже внутри он хотел было пихнуть Андрея к кровати, но ему не дали провести манёвр и насесть сверху на бёдра, ловко перевернув игру. И вот уже Марат лежал, распластавшись на простыне, без какого-либо шанса на контроль чего-либо в их динамике. Но ему было не обидно, ведь его торс так нежно заласкивали руками, параллельно задирая свитер наверх, к груди. И когда он скомкался на шее, Андрей жестом приказал ему поднять руки, чтобы избавить от лишней одежды. Медленно, слой за слоем они оголялись, а потом Андрей лёг сверху, вжавшись горячей твёрдостью в его, и начал так же неторопливо, тягуче целовать. Было даже немного дурно от того, насколько интимно язык нежил его рот. Мурашки расходились по лицу, пока в губах стрекотало электричество. Становилось душно, было тяжело дышать, и Марат выпускал горячие невидимые клубы пара через нос, пока его так основательно исследовали. Возбуждение уже сильно налило конечности, настойчиво подталкивая его к ускорению всех этих неспешных прелюдий. Он сжал бёдрами Андрея, очень показательно притираясь к его паху, а потом достал забугорный тюбик из-под подушки. – Давай как-то поактивнее, Андрей? – сунул ему в руки смазку, оторвавшись от влажного рта. Андрей прикрыл веки, спокойно глядя на него в полумраке, и... ничего не сделал. Но только Марат хотел разразиться возмущением, как он опередил его: – Ты же заставил меня побегать за тобой, правильно? Ну вот, теперь придётся потерпеть, Маратик. Сейчас двигаемся в моём темпе. Распахнутую пасть быстро заткнули новым поцелуем, пока Марат осмыслял эту неслыханную наглость. В какой-то момент границы границ были пройдены. Андрей масляными поглаживаниями проходился по его телу, не давая никакой возможности вырваться или поторопить себя. Марат взбрыкивал, рычал, пытался кусаться, давил на плечи, цеплялся за сильные руки, а Андрей над ним только мягко посмеивался, придавливая обратно к кровати весом своего неподъёмного чувства. Марату было одновременно безумно хорошо и нестерпимо плохо, а с такими конфликтующими чувствами он справляться был не приучен. Когда прошло минут двадцать-тридцать – счёт времени он давно потерял, – мучения наконец перешли в новую фазу. Марат нетерпеливо раздвинул ноги максимально широко – ни о каком стыде уже давно не могло идти и речи, Андрей успешно разгладил в нём все ненужные шероховатости своими медленными ласками. Но он не ожидал, что его будут томить ещё столько же, теперь плавно толкаясь одним, а потом двумя пальцами, массируя нарочно где-то около эпицентра удовольствия, но никогда не попадая точно в цель. Марат дрожал, задыхался, но никакой пощады он не дождался. Нервы натянулись канатами, когда он понял, что по щекам текут и текут слёзы. Он накинул руку на лицо, напрасно пытаясь скрыть свои позорные реакции. – Ты просто изверг, – всхлипнул Марат, не глядя наверх. – Я просто люблю смаковать близость. Тебе ли не знать, что ожидание подогревает желание? Рифмоплёт хуев, нашёлся, ёпты, Лермонтов. Как у Андрея хватало выдержки терпеть эту муку, было, конечно, отдельным вопросом. Он периодически задевал его твёрдым членом по ляжке и сгибу бедра, иногда притирался, но не позволял Марату дрочить себе, иногда сам снимал градус короткими поглаживаниями. Но к царапающим движениям рук Марата на своих предплечьях, торсе и спине он относился очень одобрительно, довольно мыча и щурясь в наслаждении. К моменту, когда Андрей приставил головку к его разработанному входу, Марат превратился в одну большую стонуще-плачущую жижу без каких-то рычагов управления собственным телом. Телом его теперь управлял Андрей. Входил в него тягуче, настолько медленно, что Марат начал виться под ним почти сразу. – Андрей, ну хватит, давай быстрее, – впился ногтями в его руки, которые крепко держали за талию. – Тихо. Терпение, Марат. – Я, блять, кончу уже сейчас до начала всего твоего эпохального действа. – Ох, ну уж нет, кончить так просто тебе никто не даст, – дьявол во плоти, сатана собственной персоной сейчас смотрел на него своими бездонными глазами, проходясь подушечками по перевозбуждённому члену. Орган дёрнулся и выпустил густую смазку, которая тянулась нитью к животу. Он к этому моменту был настолько скользким и влажным, что ощущалось это безбожно пошло. Как только он дошёл до конца, Марата скрутило в рогалик от блаженной наполненности. Ногти оставляли на теле сверху полумесяцы – завтра останутся красные следы. Марат надеялся, что заживать раны после него будут долго. Тягучие толчки понесли по нервам вереницей удовольствия, которое коротило его слишком сильно. Он запрокинул голову и открыто застонал в голос. Готов был кончить прямо сейчас, это уже просто невозможно, ещё чуть-чуть, вот тут, как же хорошо... Почувствовав желанную руку на члене, которая появилась как раз вовремя, Марат приготовился отдаться эйфории. Ладонь обняла головку, погладила, спустилась к основанию, сжала... потом сжала сильней и ещё сильнее, а начавший подниматься поток застопорился буквально на выходе. Пальцы на ногах поджались от болезненного возбуждения, которое не имело возможности выплеснуться, а волна холода-жара окатила его с головы до пят. Он уставился в лицо Андрея, глупо разевая рот, словно свежевыловленная рыба, которая отчаянно пыталась не задохнуться. Накал прошёл, скатился обратно вниз, а Марат рухнул обессиленно на кровать, лишившись последних нервных клеток и адекватных мыслей. – Чтж ты твришь... – невнятно лепетал Марат, пока Андрей улыбался и мазал по его лицу поцелуями. – Мне нравится, что тебя так легко довести, – он аккуратно стирал пальцем с его щёк слёзы, после чего подносил фалангу ко рту и показательно слизывал следы его страданий. – Будешь просить меня дать тебе кончить. – Нет. – Это не вопрос. Не было больше моральных сил удивляться этим властным замашкам, поэтому Марат просто отдался и позволил трахать себя в том ритме, который хотел Андрей. Он трогал его бёдра, сжимал ягодицы, гладил живот и грудь, пока не утянул в очередной поцелуй, склоняясь над ним сверху. Марат отвечал, еле как поднимая ослабевшие руки к плечам, чтобы ощупать напряжённые мышцы. Вторая волна накатила сильнее, но была пресечена точно так же, оставляя Марата трястись и задыхаться на мокрых простынях, которые пропитались их обоюдной страстью насквозь. – Андрей! – Я тут. – Ну пожалуйста... – Что такое? Говори, Марат, ты же такая певчая пташка. Или самая настоящая сирена, ты под стать себе место выбрал. Спой для меня. Солёная пелена застилала глаза, и так сложно было разглядеть сквозь неё выражение лица. Он сморгнул слёзы, которые скатились по щекам на виски. – Дай мне кончить уже, Андрей, ну прошу тебя... Андрей, кажется, разрушил его, пересобрав заново в какую-то новую субстанцию. Он вдруг ощутил себя рукоятью, которую словно подогнали точно под чужой хват. Чтобы сама ложилась в ладонь. Это звучало как-то нездорово, но Марат ещё ни с кем не чувствовал себя таким исцелённым. Наверное, он сумасшедший, но приятно, что он такой не один. Опустошало его долго, мучительно долго и болезненно-приятно. Андрей обхватывал его, сжимал и вытягивал всё, что в нём ещё осталось. Возможно, он выл, а может, он умер и вознёсся, слыша чей-то чужой протяжный стон, который сотрясал стены до основания, а Андрею подобное пение было слаще самых мелодичных переливов. Где-то на периферии Марат ощущал запульсировавшую твёрдость внутри, которая на несколько мгновений стала распирать его слишком сильно, а вход ощущался чересчур туго натянутым. Он даже немного опечалился, что не ощутил горячую влагу из-за барьера контрацептива. Вернулся он к нежным поглаживаниям по шее и к кристально чистым глазам, которые покинула вся та мрачная взвесь, поднявшаяся со дна. Он понимал, что она никуда не делась и всегда будет тут, бдительно выжидая момент, чтобы вновь показаться на свет, а Марат почему-то не боялся. Может, он не из пугливых, а может, он просто безбашенный псих, раз ввязался во всю эту муть. Но пока Андрей так тепло улыбался ему, хотелось улыбаться в ответ и прижиматься губами, а не осмыслять всё происходящее. Ну потому что, блин, в конце концов, всё, что дарит нам хоть немного счастья, потенциально способно убить нас. Значит ли это, что надо от этого отказываться?