vous rappelez-vous notre première rencontre?

Волной кипящею пред нами труп вздымался;

Он низвергался вниз, чтоб снова вырастать,

И как-то странно жил и странно колыхался,

И раздувался весь, чтоб больше, больше стать!

      Нил испытывал нетерпение.       И если бы кто спросил, почему, а он бы ответил, то ответ его вызвал бы как минимум недоумение.       Потому что всё, чего он ждал от первого своего банкета в роли Лиса, это встречи с третьим вороном.       Жан Ив Моро.       Когда-то, когда они с матерью прыгали по странам как белки под спидами, они оказались в Марселе. Наверно, это была вторая или третья их страна.       Чарующая Франция.       Мать разрешила ему немного прогуляться. В её поле зрения, конечно. Мэри в те времена ещё не обзавелась жуткой паранойей и разрешала ему хоть немного общаться со сверстниками. Чем Нил — тогда Адам — вовсю пользовался.       И так Адам встретил сероглазого мальчишку, за которым хвостиком ходила девчонка поменьше. Много ума не потребовалось, чтобы понять: это — его сестра.       Они столкнулись в тире. Адам торчал там от скуки. А девочке — Элоди — приглянулся «вон тот чёрный мишка». Мальчик — Жан — выглядел растерянным, но сестре уступил почти без уговоров. Адам тогда на неё с уважением посмотрел: почти ничего не делала, а вила из старшего братца верёвки.       Адам подумал, что будь у него столь же прелестная младшая сестрёнка, он бы тоже позволял ей подобное.       И вот он смотрел на них: сперва с любопытством, а затем и с сожалением, потому как старший братец из раза в раз промазывал.       Ну и… После очередного промаха мальчика Адам решился на доброе дело.       И попал по всем мишеням.       Для пацана девяти лет это было невероятно. Маленькая Элоди смотрела на него с восхищением, а Жан — с досадой. Ну, а после и со смущением, так как Нилу тот мишка — без надобности, а вот девочке...       — Держи, — с улыбкой протянул он игрушку, и девочка, бегло глянув на брата, робко протянула к нему руки. Следующие слова предназначались мальчику: — Мне он не нужен, а твоя сестра так его хотела. Возьмите, ладно?       — Где ты так стрелять научился?       — О, моя мама — фанатка тира. Так что как-то и меня научила, — не моргнув глазом соврал Адам, смущённо потерев шею. — Считай это читерством.       — Ну ла-адно. Я — Жан, а это моя сестра, Элоди.       То, как нежно он улыбался, называя имя сестры, заставило Адама позавидовать. Немного. У него никогда не было кого-то, кто говорил бы о нём так.       Да и, будем честны, не будет никогда.       Адаму девять, но он слишком хорошо знает, от кого они с матерью бегут. И чем это вероятнее всего закончиться.       — Я — Адам.       — У тебя странный акцент, Адам, — Жан склонил голову к плечу и задумчиво его рассматривал.       Пришлось выкручиваться.       — Мой отец — американец. Они с мамой сейчас в разводе, и она решила показать мне свои любимые места. Я слишком странно звучу? — Адаму пришлось в очередной раз разыгрывать смущение и неловкость. Всё, чтобы его не раскусили.       Жан понятливо покивал и повернулся, проверяя сестру: та в паре шагов от них увлечённо тискала игрушку, выигранную Адамом.       — Спасибо за это, — тихо поблагодарил Жан и улыбнулся на его неловкое (и в этот раз искреннее) смущение. — Получается, ты всю жизнь прожил в Америке?       — Ага. Но мама учила меня французскому. Удачно, раз уж ты меня понимаешь!       — Не без труда, — лукаво ответил Жан. А после протянул руку и предложил пойти на следующий аттракцион вместе.       Адам согласился.       Тот день они провели втроём. Много играли, бывали на аттракционах. Веселились.       Договорились встретиться ещё разок, чтобы прогуляться. И у них это даже получилось — и правда всего разок, но как же они были счастливы! Все трое.       Та неделя в Марселе была для Адама едва ли не последним светлым воспоминанием детства.       А вот дальше становилось только хуже — с каждой новой страной.       Но Жана он помнил. Как единственный луч света помнил.       До сих пор.       Жан и изменился, и нет: вытянулся, отрастил волосы — кудрявые такие, мягкие с виду.       И обзавёлся тройкой на щеке.       Нил и не надеялся, что Жан его помнит. Столько лет прошло, а для него тот мальчишка, хвастанувший в тире, наверняка ничего и не значил.       Но он, как дебил, в ответ на тираду Жана с его прежними именами (забавно, что он не назвал его тогдашнего имени), с марсельским акцентом, взятым у самого Жана, спросил:       — Как там мишка?       Изменившееся лицо Жана — шок, неверие, осознание, невероятная боль — сказало ему о многом.       Он не знал подробностей — тогда не знал, — но явно ничего хорошего не было.       Что... Что, чёрт возьми, не так?!       После демонстрации смены эмоций, Жан взял выражение лица под контроль. Только пялился на него в ответ: столь же жадно, как сам Нил, и всё с тем же неверием в глазах.       — Со мной. Она отдала его мне.       Отдала?..       — Когда отправляли в Гнездо. Теперь он со мной.       Отправляли?!       Пусть и мысленно, но Нил чувствовал себя тем ещё попугаем. Что, мать его, значит это его «отправляли»? Разве… Разве в Эдгар Аллан не просто поступают?..       Чёрт, разве это не было его желанием?!       Нил-из-будущего отвесил бы ему за эти наивные мысли такой смачной затрещины — аж до звёзд перед глазами. И рассмеялся бы. Громко. Надломленно.       — Нам нужно поговорить, — прошептал Нил.       А потом в их косой диалог вторгся Кевин, что, как оказалось, всё это время пялился на них. Бледный, потрясённый, он зашипел на французском Жану, знал ли он вообще, кто, блядь, такой Нил?! И неужели он, Жан!..       Но Рико надоело ждать.       На остальных Нил не смотрел, ни на кого. Кроме Жана.       Его просто не волновал никто.       Он, сидящий напротив, не давал ему сосредотачиваться на Рико и его кусающих словах. В какой-то момент Дэн попросила Мэтта позвать Тренера.       А потом их рассадили.       Как пятилеток в детском саду.       И только после этого, отвязавшись от настойчивых вопросов Дэя — «Откуда ты его знаешь?», «Как вы познакомились?», «Ты хоть представляешь, что с ним сделает Рико за ваш разговор!..» — Нил смог улизнуть к Жану.       Радость от встречи и объятий подпортили слова Жана. Примерно, блядь, все.       Мафия.       Проданные — он и Жан.       Принадлежность Нила — Натаниэля — Гнезду.       И много другого дерьма, к которому Нил оказался не готов.       — Ты и правда ничего не знал... — глухой голос Жана вывел из ступора.       — Ничего из этого, — столь же глухо ответил Нил.       Чёрт возьми.       — Я вытащу тебя оттуда.       Нил не знал, откуда в нём эта уверенность, почему он обещает подобное, находясь во вряд ли лучшем положении. Но он чувствовал, что если ничего не сделает… Если он ничего не сделает, то может потерять Жана — и в этот раз явно навсегда.       Жан невесело рассмеялся. Нил понял, что он ничерта в его слова не поверил.       Нил бы и сам не верил, если бы не обладал прескорбной нуждой улучшить жизнь тех, кто ему дорог. Пусть и при условии, что сам наверняка помрёт.       Как собака.       Или даже хуже.       Зависит от его настроения, когда найдёт его заблудшую душу.       — Вытащу, — упрямо сказал Нил, вновь стискивая Жана в объятиях. Крепких. Таких, какие дарили покой — хотя бы на эти недолгие мгновения.       Руки Жана слабо легли на его лопатки, огладили выпирающий шейный позвонок. Зарылись самыми кончиками пальцев в волосы.       Всего неделя в далёком детстве и такая встреча сейчас…       Нил давно не был столь счастлив… примерно с их последней встречи как раз.       Что в каком-то смысле даже забавляло.       — А Элоди?.. — тихо спросил он ему в грудь, дыша его запахом. Поднял голову, желая видеть его лицо.       Жан прикрыл глаза, скрывая боль.       — Я не знаю, — прошептал он. Руки крепче стиснули его шею. Нил не жаловался. — Ничего о ней не знаю. Всё, что у меня осталось от неё, это тот мишка, которого ты выиграл тогда.       Нил ощутил холод. Узнав правду о попадании Жана в Вороны, он ничего хорошего уже не ждал.       — Дай мне свой номер, Жан. — Хрипло, отчаянно. Но — искренне. — Я...       — Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить. — Лицо Жана сделалось пустым. Но Нил всё равно подглядел там, за этой маской пустоты, боль. И явную надежду, погребённую под тоннами «нельзя» и «не выйдет». — Спаси для начала себя. Рико на тебя нацелился. Жди беды.       — Конечно, Жан. Но я серьёзно. Я вытащу тебя.       — Что ж, тогда я впервые буду рад ошибиться…       И это вызвало у них похожую тусклую улыбку — одну на двоих.       Нил постарается. Он должен.       Но ах, если бы Нил тогда к его словам прислушался... Если бы...